Сергей Руденко – Цветущий ад #2 (страница 6)

Во вполне узнаваемых патронных сумках, на поясах побежденных, да и позже в арсенале, мы нашли только странные трех- и пятисантиметровые цилиндры. Те, что побольше, естественно, в сумках к дальнобойным штуцерам.

Однородные по составу, они состояли из чего-то похожего на замазку со смутно знакомым фруктово-мазутным запахом. «Патроны» выглядели так, будто некую густую смесь заворачивали в листья, давали высохнуть, и потом использовали в бою. По диаметру — цилиндры идеально совпадали с калибром ружей.

Единственная похожая схема, что пришла нам в голову тогда, использовалась в больших корабельных пушках и некоторых сухопутного артиллерийских орудиях. Когда в ствол сначала помещали собственно снаряд, а затем и так называемый «вышибной заряд» — порох. Но ни в одной из сумок пуль мы не нашли.

Напрашивалась логичная мысль, что пулями служат местные деньги.

А что, они вполне годились на роль «картечи», пусть и были куда меньше диаметра ствола. Сказано, сделано! Хорошо хоть, что эксперимент решили провести максимально упрощенный, и зарядили только альтернативный порох. Просто чтобы убедиться, что все поняли правильно…

В здешних оружейных замках оттягивание на себя выпирающего курка приводило не к взведению бойка и всего механизма, а просто открывало проем в стволе, для того чтобы была возможность поместить в него этот самый цилиндр. Потом рычаг нужно было передвинуть назад, чтобы отверстие закрыть.

А вот вместо курка на штуцерах нагов было что-то вроде кнопки.

Выпирающее «утолщение» на короткой, натурального вида — словно бы кожаной — продолговатой и гибкой пластине, служившей конструктивной часть замка. Если на нее нажать, раздавался звук щелчка, и в стволе мелькала здоровенная электрическая искра.

Никакого предохранителя конструкторы не предусмотрели, и если откинуть курок-рычаг, искру можно было вполне отчетливо рассмотреть.

Отодвинули, сунули, закрыли, нажали — щелк! — и одновременно не слишком громкий, очень знакомый по недавнему бою — шшух! Из ствола на пределе видимости мелькнула вспышка и на этом все. Когда глаза снова привыкли к полумраку канонерки, мы рассмотрели результат пробы. Ну и потом грохот от падения мушкета, конечно.

Осознав, что произошло, Ромка перепугался и отшвырнул мушкет, будто опасного скорпиона. Попытка разобраться в чужом оружии не стоила никому из нас жизни, а прибавила лишь еще одну незапланированную конструкцией — идеально ровную — дырку на корпусе корабля.

Прибежавший на шум командир вник, ни кому из нас не врезал — хотя видно было, как ему этого хотелось — но строго настрого запретил трогать эту часть трофеев. Позже пленник рассказал, что сунь мы туда металлическую горошину, мушкету вряд ли бы что-то сделалось, а вот нарезной штуцер мог бы и пострадать от застывания в каналах кусочков расплавленного металла, ну и сам выстрел улетел бы неизвестно куда.

Да, оказалось, что их патрон не нуждается в пулях.

Сам состав «замазки» от искры загорался, набирал разгон в стволе и, к моменту вылета наружу — превращался в кусок плазмы. С этого момента на дальность стрельбы и пробиваемость влиял только объем активного вещества.

Трехсантиметрового заряда при стандартном калибре, хватало для пальбы на убойную дальность в 100–120 метров.

Дождь и даже ветер, не говоря уже о листве или о чем-то более материальном, могли заметно сократить убойное расстояние, да и точность. Человеческое тело такая «пуля» пропекала с легкостью, и если надо — то не одно, но дальность это сокращала заметно.

Это же особенность не позволяла изготавливать пистолеты.

Чисто технически вещество отказывалось лететь по более-менее предсказуемой траектории до своего превращения в плазму. Из-за этого ствол оружия на этих принципах, не мог быть в длину короче 120 калибров (диаметров).

Но главным секретом военных технологий нагов оказался не альтернативный «порох». По забавному совпадению, я почти сразу же, по запаху, угадал его состав.

Чуть позже пленник подтвердил, что это вещество действительно изготавливают из ферментированной мякоти темно-сиреневых плодов. Тех самых, что росли на моем участке в Урюпинске и чей перебродивший сок местные неудачно пытались пускать на освещение.

Уже без особого удивления я узнал, что у рептилоидов этот слишком огнеопасный сок, служит топливом для их летающих кораблей. «Не удивительно, что, не нуждаясь в топливе, наши почти извели эти деревья у себя. Уцелевших вполне хватало, чтобы изредка выжигать норы каких-нибудь особо опасных насекомых или вражеские укрепления, но…»

В общем, главным секретом захваченного оружия была та самая пластина, похожая на кожаную полосу. Обычный огонь не вызывал превращение вещества в плазму. Брошенное в костер, оно довольно жарко горело с треском и шипением, но и только.

Где нелюди их берут — наш пленник не имел ни малейшего представления…

Для попытки подстрелить тварь на крыше выбрали мы, естественно, мушкет.

С более длинным штуцером было бы куда неудобнее скакать по лестнице. Да и без нормальных тренировок я мог просто растеряться, пытаясь нажать на кнопку, вместо психологически привычного спускового крючка.

— Ты готов? — напомнил Ромка, едва шевельнув губами.

Мучительно прислушиваясь к звукам наверху, я осторожно выдохнул, сдвинул задвижку. Перехватив мушкет поудобнее, снова выдохнул и неуверенно кивнул.

— Давай! — взвизгнул напарник, откидывая люк чем-то вроде швабры.

За мгновение до этого я зажмурился, чтобы солнечный свет не ослепил меня. Первым в проем сунулся ствол, и только потом я. Ноги будто во сне, но неожиданно уверенно несли меня вверх, по широким ступеням с очень продуманным наклоном и шириной.

Так ни разу и ни споткнувшись, я до пояса высунулся наружу, приставил приклад к плечу и растерянно замер, ведя стволом из стороны в сторону, но не находя подходящей цели. В той стороне, откуда последний раз доносилось непонятная возня, именно ядовитой твари — не было…

— Ну, что там? Ты почему не стреляешь? — не выдержал Ромка.

Нужно было что-то ответить, но в этот момент я с ужасом осознал, что нас обвели нас вокруг пальца, и сейчас она нападет со спины. Паника, физически болезненная дрожь, принялась дергать меня за губы и сбивать дыхание, сумев намертво заморозить тело. Холод неотвратимой смерти сковал меня, в какое-то мгновение небытие я воспринимал, по-моему, даже с облегчением…

Но тварь все не нападала и не нападала, словно насмехалась над моим бессилием.

Неимоверным усилием воли все же умудрившись преодолеть оцепенение, я начал медленно оборачиваться. С почти слышимым скрипом позвоночника ствол мушкета мучительно скользил над верхней палубой, преодолевая сантиметр за сантиметром. Но раньше, чем я смог завершить оборот, неизвестная сила ухватила меня за ноги и рванула вниз, заставив копчиком пересчитать все ступеньки до одной.

— А-а-а-ааа!!! — взвыл я от боли, но крик получился не слишком длинным.

Лететь было недалеко, поэтому тело мое достигло пола неприятно быстро. Так и не выпущенное из рук ружье, еще и крепко приложило стволом по голове, отрекошетив прикладом от стены.

— Что, что с тобой??? — в уши ворвался испуганный голос Ромки.

— Ох, ну и сука ты, дружище!

— Где рана, куда тебя укусила эта гадина… — продолжал меня тормошить, чертов спаситель, умудрившийся каким-то образом мгновенно закрыть люк и захлопнуть задвижку.

— Она-то причем? — простонал я через силу. — Это ты мне почки опустил…

— А где?

— Да нет там никого! Мы с тобой несколько часов дрожали от беготни обычной божьей коровки. Еще и не самой крупной! Ох, как же больно-то…

Местное насекомое получило земное имя не из-за узнаваемой расцветки из черных точек на оранжевом фоне, а по причине образа жизни. Санитары здешних оазисов вырастали почти по колено взрослому мужчине. Они любили устраивать геноцид местной тле и прочим не слишком мелким паразитам, но совершенно не интересовался людьми и их имуществом.

Прибавьте сюда совпадение, что самые опасные враги здешних коровок крепко не нравились и людям тоже, и станет понятно, что жили эти разбойники на заселенных территориях припеваючи. Непонятно только, что привлекло внимание этого поганца именно здесь. «Может, пахнет как-то приятно…» — подумал я без особого, впрочем, интереса.

В следующие полчаса я — ругался и охал, мореман — смущенно отмалчивался. Дождавшись, чтоб тональность моих жалоб сменилась с совсем уж человеконенавистнической на просто осуждающую, он поинтересовался:

— А чего хотя бы в этого бегуна не пальнул? — кивнул Ромка на очередные передвижения жука.

— А за что? Тем более, ружье ведь однозарядное…

Убедившись, что все уже почти в норме, Ромка перешел к более насущному:

— И что будем делать, где эту гадость теперь искать?

— Не знаю, но не можем же мы уйти, бросив все. Да и она вряд ли рванет отсюда пешком… — предположение было вполне очевидным, но приятней от этого не становилось. — Боюсь, нам все-таки придётся разобраться с этой проблемой…

— Вдвоем, посреди оазиса, искать тварь, что плюется смертельным ядом? По-моему, расклад выглядит не слишком… — поморщился Боцман, наверное, тоже сейчас пытающийся привыкнуть к мысли, что как-нибудь все это не рассосется.

— Да что там того оазиса, — хмыкнул я нарочито вальяжно, — всего-то 623 взрослых дерева, 48 — уже плодоносящих, но еще не достигших максимальной продуктивности и 121 саженец разного возраста…