Сергей Руденко – Цветущий ад #2 (страница 44)

Мы уже знали, что основную часть здешнего оазиса составляли похожие на бамбук заросли, такого же быстрорастущего растения. Они охватывали Норфолк с двух сторон и способны были за сезон вымахивать до 20 метров, при толщине ствола в 50–60 сантиметров и даже больше. Если древоподобные побеги срезать и поместить в герметичную камеру, а потом нагреть ее градусов до 250–300, то из этого «бамбука» выделялась очень полезная смола.

В сущности, обычный пиролиз — так называемая «сухая» перегонка — превращала это растение в золотую жилу, потому что в процессе «древесина» из-за нагревания трансформировалась в необычайно легкий и пластичный материал, из которого можно было делать почти все что угодно.

В несколько слоев склеивать корпуса и переборки кораблей, формировать тару для хранения сыпучих или даже текучих грузов, изготавливать мебель, использовать в строительстве и вообще — почти как угодно проявлять фантазию. Главное было не забывать пропитывать свои поделки вытопленной ранее смолой.

В плотно закрытой таре местный «деготь» мог храниться достаточно долго, но на воздухе высыхала меньше чем за сутки, полностью впитываясь, и «уплотняя» полученный в итоге материал до очень вязкого и потрясающе надежного состояния. Так что вся местная тара нам очень понравилась. Она не годилась для хранения питьевой воды, но отлично подходила для всего остального. И еще ее не жрали местные твари, что делало материал и вовсе имбой…

Главные цеха по работе с этим материалом находились на краю города — ближе к самим зарослям, но там все было нацелено на создание полноценной корабельной верфи, а вот небольшие мастерские вокруг внутреннего порта занимались всякой всячиной, стабильно составляя часть импорта Норфолка.

Пока верфь не заработает, основной доход городу давала торговля смолами и уже обработанными заготовками, ну и просто срезанной то ли травой, то ли древесиной. Бобы, растущие на этих растениях, были уже совершенно безбожным бонусом, потому что всем нам очень понравился местный сыр. Он составил почти половину корабельного рациона и вчера, и сегодня, и никого не нужно было принуждать. И тут дело было вовсе не в факте, что перебиравшие едой в этом мире хуже выживали…

…В общем, предвкушение будущих богатств настраивало нас на мажорный лад.

Народ пребывал в благостном, и немного возбужденном состоянии, а ехать до склада, на который мы нацелились, было недалеко. Я сел за руль, тоже пребывая «в тонусе», и даже немного по этому поводу лихачил. Если так в принципе можно сказать о колымаге, двигающейся со скорость в лучшем случае — километров двадцать в час…

Вчера местные категорически не рвались выходить из домов, но сегодня они явно заволновались о судьбе своих мастерских — их вокруг порта мы во время грабежа обнесли не меньше десятка. Понятно, что если набрался смелости и поперся куда-то по соседству с напавшими на город пиратами, то такому смельчаку трудно удержаться, чтоб хотя бы одним глазком не глянуть и на них самих. Только сегодня на рассвете часовые замечали таких «гуляк» минимум трижды, но скорее всего, было их в разы больше. Просто остальным повезло не попасться нам на глаза.

Тут было бы необходимо уточнить, что в складском комплексе, на который мы нацелились, горожане устроили что-то вроде местной таможенной зоны. Именно там проходили все законные городские сделки, и там же хранились товары, на время их оценки представителями клана владельцев Норфолка.

Поэтому, кроме главного входа, внутрь можно было попасть далеко не через одни единственные ворота. Да, они выглядели самыми удобным и абсолютно логичным вариантом, но доехать туда у нас просто не получилось. Собственно, ничего удивительного, что двинувшись в путь, мы тут же наткнулись на очередного любопытствующего.

— Эй, друг! — доброжелательно окликнул я притаившегося между домами толстяка. — День добрый! — я манерно приложил два пальца к каске. — Погода сегодня, удивительно хороша…

Парни тут же взяли англичанина на прицел, но сделали это чисто формально, наверное, немало удивившись, если бы и в самом деле пришлось стрелять. Ну, не выглядел этот чувак грозным мстителем. Да и оружия у него не наблюдалось.

— Здравствуйте, сэр! — проблеял тот испуганным голосом. — Вы, конечно же, правы, жары действительно пока еще нет…

— Куда ты направлялся, дружище? — с улыбкой поинтересовался я, стараясь приободрить своего невольного собеседника.

Чувствовалось, что отвечать ему жуть как не хочется, но и врать было страшно, поэтому толстяк вывалил свой ответ так, будто поведал некую тайну:

— Пару месяцев назад я вложился в шелк. В Саутхолле местные мастера научились лучше всех распускать небольшие куски природного материала, и ткать из него отрезы любого необходимого размера. Вчера еще мой груз оставался на Внешних складах… — англичанин немного замялся.

— Ты хотел узнать, не забрали ли мы твою ткань?

— Так и есть, сэр… — словно бы повинился толстяк.

— У меня для тебя две новости, как водится, плохая и хорошая. С какой начать?

— Как вам будет удобно, сэр…

По-моему голос горожанина рассчитывал передать лишь смирение, но тема для него представляла такой живой интерес, что со смирением не задалось. Скорее в нем была затаенная алчность, но я был не слишком требовательным слушателем. Тем более что прекрасно осознавал: я ведь фактически изведываюсь над торговцем.

— Мы еще только едем туда. Так что пока твоя ткань находится там, где ты ее оставил…

— Пока… — печальным эхом отозвался англичанин.

— Да, но теперь обещанная «хорошая» новость! — сообщил я с интонациями уличного зазывалы, и глаза торговца невольно сверкнул надеждой, он даже шагнул немного поближе к нам. — Мне не с кем проконсультироваться, что здесь и где хранится, так что если бы кто-то искренне хотел помочь, и мы чуть быстрее загрузились тем, что нам нужно, то ни за что не стали бы обращать внимание на его ткань. Хотя да, осознаем, что это очень ценный товар…

Страх перед потенциальным наказанием за сотрудничество с чужаками и жажда избежать однозначных убытков недолго боролись в нем:

— А что именно интересует господ-приватиров*?

— Конечно же, весь металл, что возможно, но больше всего нам необходимо топливо и боеприпасы! — теперь уже я едва скрывал надежду ускорить процесс, все-таки мы не могли сидеть тут, обшаривая местные склады бесконечно.

— О, конечно, сэр! Считайте, что вы нашли такого помощника!

Обогнув здание по широкой дуге — для этого даже пришлось углубиться в застройку — мы подъехали к нему с обратной стороны. По словам толстяка, городские запасы топлива хранились именно у этого входа.

В процессе наш проводник болталл без умолку, так что во время недолгого путешествия мы успели узнать, что так сделано, чтобы кто-то из гостей единственным выстрелом из пушки не превратил склады в пылающий ад:

— Графские управляющие перепродают это топливо торговцам с совсем небольшой наценкой, так что гости Норфолка обычно совсем не против пополнить баки. А сами мы закупаемся оптом, потому что единственный графский пинас часто возвращается полупустым…

Почти все топливо, по его словам, для удобства торговли уже расфасовано в 200-литровые бочки, объем которых он поначалу назвал «44 имперских галлона». А вот с зарядами все выходило совсем не так хорошо.

Наш проводник заверил, что в Норфолке они есть, но не сомневался, что хранятся только в Замке и казармах ополчения. Естественно, речь шла о сколько-нибудь заметных объемах:

— Немного зарядов есть почти у каждого ополченца дома. Ну и у остальных горожан, особенно у тех, кто побогаче, тоже что-нибудь найдется… — притворно вздохнул он, и посочувствовал, что у нас нет времени собирать эти боеприпасы.

Остановившись у высоких, плотно прикрытых ворот, я осмотрелся, и чисто наудачу дернул одну из створок. Она послушно распахнулась, даже не скрипнув деревянными, но обильно смазанными петлями. Судя по всему, вытапливали смолу в Норфолке не только из своего «соевого бамбука».

Опередив меня на самую малость, торговец неожиданно мощно откинул створку, и торопливо вошел внутрь, явно пытаясь быть как можно полезнее. Его «граммофон» снова работал, только на этот раз я далеко не сразу понял, о чем это:

— О, а ты что здесь делаешь? Ополчение же по домам разбрелось…

Войдя внутрь плечом к плечу с Прапором, наши взгляды уперлись в растерянно замершего с мушкетом наперевес мужика. Он переводил обалдевший взгляд с нас на нашего проводника и, по-моему, именно благодаря непрерывно льющемуся в его уши потоку, ни как не мог сообразить, как же ему сейчас быть.

— Привет! — мои собственные слова заставило ополченца на секунду перевести взгляд на меня, и «зрачок» его мушкета тут же уставился мне в лицо.

Я оцепенел, но Прапору, наверное, растерянность в принципе была не свойственна. Ни на йоту не изменив ни скорость, ни манеру двигаться, он неторопливо и равнодушно приблизился к ошарашенному англичанину и одни точным ударом в челюсть просто потушил сознание часового — ни кем другим этот парень быть не мог.

Спокойно спеленав и заткнув ему рот, он закинул свою добычу на плечо, и так же молча покинул дворик. Мне оставалось только аккуратно взять растерянного торговца за плечо и утянуть его наружу, жестом запретив открывать рот.