Сергей Руденко – Цветущий ад #2 (страница 27)

А вот мне самому пришлось озаботиться защитой для себя и остальных. Вот тогда я и обалдел, обнаружив, на чем именно местные плавят свои копейки-горошины, когда им необходимо что-то металлическое. Совершенно непримечательный метровой высоты параллелепипед с чем-то вроде выступающего вперед «клюва» с дыркой, в которую и нужно было засыпать горошины.

На вогнутую поверхность возле этого самого «клюва» насыпаешь сколько-то металла, ждешь достаточно недолго, и потом можно подставлять форму под выступающую часть с другой стороны. Проводишь рукой — не обязательно даже интерфейс иметь — и расплавленный металл заполняет форму, после чего — застывает, и вот у тебя уже есть топор или нож. Ну, смотря какую форму подставил. Красота — если одним словом!

Металла у нас теперь хватало, а вот времени — нет. Старейшина, занимавшийся литьем на благо оазиса, в ответ на мою сумбурную просьбу расхохотался, и сообщил:

— Ты, извини, но металла теперь у многих есть, — пожал он плечами, не без вполне оправданной иронии, — так что очередь на ближайший месяц растянулись длиной отсюда и до…

Пояснять он не стал, но в итоге пришлось идти к Князю. Тот в положение вошел, ну и предупредил, всех кого было необходимо, что «пираты» в очереди к литейщику первые.

Хотя это, конечно же, не значило, что дальше все пошло идеально и безупречно…

Сплав, заменяющий в этом мире большинство металлов для местных, обрабатывался, как и бронза. Его не нужно было именно ковать, да и плавился он почти на той же температуре. И когда у нас встал вопрос изготовления литейных форм для будущей брони, урюпинский старейшина-литейщик просто развел руками, упирая на то, что у него есть несколько десятков матриц для отливки топоров, ножей, тесаков, наконечников копий и котлов разного размера, алебард и много еще, но нет, не брони. В общем, всего того, с чем к нему обращались раньше полно, а с чем к нему не обращались — того, естественно, и нет…

«…Логично…» — согласился я, и стал думать, как решать проблему.

В итоге, пришлось тащить взятый для примера второй доспех с канонерки снова в Замок. Князь встретил мое появление хохотом и назвал наглецом, но вникнув в новую проблему, охотно признал, что без него тут и впрямь никак. Вот тут я и рассмотрел «пульт управления» всем Урюпинским оазисом.

В какой-то момент у ног правителя загорелась точно такая же пирамидка, как и та, что я видел, когда получил свой интерфейс. Правитель принялся копаться в настройках, а потом — возиться с какими-то трехмерными, вроде как «голографическими» картинками.

Отсканировав принесенную мною броню, князь просто чуть увеличил ее виртуальную копию, собрался отдать команду изготовить формы (отдельно кирасу, отдельно каждую из пластин), но тут я снова вылез вперед, с просьбой, позволить мне самому «поработать с этой штукой».

Взгляд князя мне не понравился, но потом что-то в нем смягчилось, он пробормотал «А, ты ж тоже…» и дальше все пошло куда проще.

Александр отдел один из светляков от общей пирамиды, и велел «отвалить от него, и больше не доставать». Я — не знаю как — тут же «подхватил» светляка и сам не веря в происходящее, потащил его в ближайший угол, чтобы не мешать хозяину — судить, миловать и утрясать скандалы среди горожан. У меня дальше все пошло уже и впрямь куда легче…

Разобравшись в настойке параметров, я до самой ночи сопел в своем «углу», не особо отвлекаясь на окружающую суету. Итогом усилий стали несколько десятков форм для брони, разделенные на три основных размера: немного больше оригинала, с которого их копировали, заметно больше и очень большого, так чтобы даже наш муж двух жён — отрядный здоровяк Болт, мог не переживать, что его продырявят в бою почем зря.

Из меня получился, конечно, еще тот дизайнер, но интуитивно понятный интерфейс и автоматическая подготовка макета к отливке сильно упростили процесс. Дольше всего пришлось возиться с макетом каски, потому что в змеином наборе ничего такого просто не было.

Уже к полуночи у меня получилось что-то вроде железного, немного заостренного колпака для защиты головы, с пластинками накладками на ремешке, который должен был удерживать сооружение на голове. Получилось, может и далековато от идеала, но сил возиться дальше не оставалось, поэтому отдав команду «на старт» — я прикинул по времени — и отвалил ночевать в трактир.

Едва рассвело — вместе с парой тележек и господами-матросами в качестве грузчиков я снова был у Замка.

Сонный охранник выслушал, и ни слова не сказав, поманил нас всех за собой. Прямо на полу в том самом углу лежала целая куча серых новеньких форм, которую мы с немалым трудом и доволокли до литейной.

Здесь к тому моменту уже вовсю кипела жизнь.

Народ встретил наше появление без особой радости, но до скандала дело не дошло, и даже больше. На мою попытку изобразить сожаление, что вынужден лезть вперед, какой-то бородатый мужик — поперек себя шире — вполне добродушно хлопнул по плечу, посоветовал не париться, и тщательно пересчитав свой металл, отвалил домой или куда там еще.

До самого заката мы сыпали «копейки» на печь, заливали металл в формы и так по кругу. Каждый из членов команды заранее определился с наиболее подходящим ему по размеру вариантом, что позволило избежать многих заморочек.

Военфельдшер Анна, к примеру, из-за женских физиологических отличий от остальных, нуждалась в кирасе от среднего набора, самым больших набедренниках, и наименьших наплечниках. У остальных все большей частью шло попроще, так что в итоге — оставив все формы старейшине — домой к закату мы уперли кучу металлических пластин в мешках. Было бы глупо перепутать какие именно и кому принадлежат…

В общей сложности в переплавку ушло два с половиной мешка из нашей доли металла.

Самого большого размера доспех весил около 9 кг, на наименьший — пошло почти 7,3 кг. Еще почти по полкило тянул необходимый набор шелковой фурнитуры, металлических шпилек и крючков, соединяющих все в единое целое, плюс шлемы.

Весь следующий день мы играли в довольно своеобразное Lego, собирая каждый свою броню. Потом понадобилось идти еще и к кожевнику, просить его изготовить внутренний крепеж для касок, чтоб они держались на голове, но соответствующий опыт у старейшины и его сыновей-подмастерьев был, так что ждать пришлось сравнительно долго.

В процессе каждый из нас норовил покрасоваться, но когда всей командой натянули броню и продефилировали к кораблю, это вызвало у немногочисленных свидетелей-горожан, едва ли не овацию. Надо признать, смотрелись мы и впрямь эффектно!

Дальнейшие натурные эксперименты показали, что плазменный заряд из мушкета или офицерского штуцера доспех действительно не берет. Если она, естественно, попадает именно в броню. Так что настоящую эффективность защиты должен был, конечно же, показать бой…

Занятый мыслями о полноценном вооружении, я решил свести свое участие в отборе штурмового отряда к минимуму. Чувствовалось, что любые мои попытки поруководить здесь, натолкнутся на сопротивление, поэтому всем шести семьям, пожелавшим дать на это своих людей, сообщил: мол, много народу на борт не взять, определите сами по два человека без страха высоты, вооружите их, и пусть будут готовы через пять суток.

Вылет-проверку удалось организовать только к вечеру шестого дня. Ни кто из кандидатов в панику не впал, не обгадился и, естественно, получил формальное добро на участие.

Кстати, весь город постоянно наблюдал за нашими усилиями, поэтому к моменту отлета две трети приданных команде штурмовиков тоже щеголяли в металлических кирасах и таких же, как у нас шлемах. Ну да, металл в Урюпинске теперь был в достатке…

Забавно выглядело лишь их вооружение.

Некоторая часть арсенала будущих штурмовиков осталась прежней. Действительно странно, выглядели латники, к примеру, вооруженные дубинами с выточенными из камня навершиями. Это, конечно же, было их далеко не единственное оружие, но каменные приспособления нашлись почти у каждого на поясе.

В моей семейной команде штатным стал легкий двусторонний топорик с клевцом — небольшим металлическим клювом на одном конце. На противоположной стороне оружие обладало лезвием — топор же все-таки. Я заказал их сразу с запасом, решив оставить часть арсенала дома. Тем более — чем лучше вооружались штурмовики, тем актуальнее становился и вопрос перегруза.

В номере, снятом на все время до конца строительства моего собственного дома, остался и второй змеиный доспех, и два других комплекта изготовленные про запас, и почти все остальное трофейное богатство, кроме минимума инструментов, ружей и зарядов к ним. Это позволило надеяться увезти не меньше полутора-двух тонн добыча. Если она будет, конечно…

Следующей болевой точкой стало, естественно, размещение на борту.

Во время пробного вылета штурмовиков усадили на палубу, чтоб они не мешали работе с парусами, и те терпеливо просидели двухчасовые маневры, но когда стали обсуждать, где мы их спать положим, то стало понятно, что это фактически неразрешимая задача — если учитывать их собственные ожидания, конечно же. Получился настолько безобразный скандал, что я в сердцах был вынужден заявить:

— Кто собирался в средиземноморский круиз первым классом, нафиг с пляжа! Чтоб захватить сотню-другую литров топлива, да каких-нибудь еще ништяков, нам не нужна толпа нытиков на борту! Вот когда отправимся громить викингов, все это будет уже именно на благо города, и там без вас не обойтись, однако эта вылазка — опасная, но привилегия…