Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 16)
Мысль о том, что железо может и не дождаться своего «загулявшего» хозяина не прозвучала, но посетила, конечно же, все присутствовавшие головы.
[Восточный Алайн Таг]
Глава 7. Стратегическая внезапность
Южный Адоланд!!!!!Южный Адоланд (древнегерм. [atta-] отец + [-lant, land] земля, страна) — возвышенность с умеренным климатом, прилегающая к восточной оконечности Великого хребта. Самая неплодородная территория убиев и родовой домен[58] их ярлов. Нынешний владетельный род сумел возвыситься на доходах от торговых пошлин. Последнее янгонское княжество в Эйдинарде — семья Квай Туу[59], — уже многие тысячи лет продолжает снабжать все побережье медью, бронзой и изделиями из этих металлов.!!!!!, вторая половина дня
(22 марта)
Бой, казалось, только начался, а юный воин уже растратил все силы.
Он устал, взмок, и понимал, что оказывается вот сейчас уже нужно отступать, только когда здоровенный помощник десятника, прямо из второго ряда хватал его сзади за шею, и начинал непреклонно, но аккуратно пятиться вместе со своим подопечным. Фактически «на привязи».
Второй лапищей он продолжал с легкость шуровать поверх щитов своим почти трехметровым дрыном. Огромное копье разило с ужасающей силой и точностью. Возможно, только благодаря этому наседающие убии пока не догадались, где же именно притаилась «червоточинка» в несокрушимом строю наемников треверского ярла…
…Тяжелый каплевидный щит[60] так и норовил вырваться из рук. Ладони вспотели, подвесные ремни впились в предплечье, а пальцы свело от постоянных попыток не дать выдернуть у него единственную защиту от Смерти.
Правда, от этого возрастал риск, что сейчас уже их обоих выдернут из строя. Словно какую-нибудь морковку из хорошо политой грядки, но тут в дело вступали более опытные и прошедшие не одну битву товарищи.
Если какой-то лихой убийский хирдман терял берега, и начинал слишком уж настойчиво наседать на парня, стоящий в строю слева ветеран, всегда был готов засадить врагу вершок закаленной стали в неприкрытый щитом бок. И это изрядно охлаждало страсти. Пусть и ненадолго.
Когда парню стало совсем уж худо, эстафету принял его собственный дядя, все это время заметно лучше исполнявший обязанности щитоносца с другой стороны от парня.
Не теряя из виду своих собственных противников, он полуобернулся к племяннику, и издевательски громко поинтересовался:
— Маго, маленький мой, устал? Ручки-ножки болят, потеешь, а то еще и страшно… — до того скорее сочувствующие интонации в его голосе, мгновенно сменилось гневом и подозрительностью. — А может ты в ужасе и собрался сбежать, бросить отцовские щит и меч, закрыть свои глазки и упасть на колени перед этими недоносками? Может и того хуже — ищешь себе новое имя?! Так давай я тебе подскажу: если перед смертью боги проклянут меня все это увидеть, то называть тебя с того момента будут «Мага»![61]
Когда убии снова подступили, и попытались надавить всей массой, отчего дело и впрямь могло кончиться очень плохо, растерянности больше не было. Парень сжал челюсти, вцепился в щит, и без устали колол и резал, резал и колол — эти плотно прижатые собственными товарищами, и оттого почти беззащитные тела…
Не беда что пот залил глаза, шлем сполз, и большей частью совершенно не представляешь, куда именно разишь. Делай так, как с детства твердил дядя, и может быть, выживешь. Опусти руки — и гарантированно умрешь:
«…надавили на щит сверху — не думай, — бей через верхний обод! Ударил раз, другой, пятый — враг или испугается, и попробует отпрянуть, или просто умрет. Если догадается, и самое главное сможет в таком положении сделать это первым, то умереть придется тебе. Очень трудно защитить шею и лицо, если схватка идет впритык, а щит прижали так, что ребра трещат…
Если отстали — не зевай! Рази тех, что нападает на соседа справа от тебя. Щит-то у них с другой стороны… Он замахнулся, ты его — в бок, да еще и доверни клинок! И повтори, столько — сколько понадобится, и еще раз. Бейся и знай, что твой товарищ сделает то же самое для тебя…»
Множество раз повторенные наставления, сейчас ожили в памяти, и звучали, как откровение богов.
«…Коли, режь!»
И плевать, что тяжелое сиплое дыхание, словно железом царапает глотку, а стук крови в висках заглушает крики ярости, отчаяния и даже команды твоего десятника. Если будет нужно, он или его помощник снова помогут новичку…
Беспомощный враг, до которого он много-много раз попытался дотянуться, вдруг забился, и через мгновение его окровавленные пальцы ухватились за верх щита. Юный воин нанес еще несколько ударов через «преграду» и вдруг понял, что тот не сопротивляется. Не пытается подставить под слепые выпады шлем. Только все сильнее и сильнее сжимает пальцами край щита…
Что-то такое почувствовав, Маго замер со вскинутым клинком… и не решился снова ударить.
Он только смотрел и смотрел на болеющие пальцы того, с кем бился, казалось, целую жизнь… его жизнь, и чьего лица так и не увидел. И сейчас, наверное, не хотел видеть…
Неизвестно, сколько бы все это еще продолжалось, но с той стороны — за щитом, — зазвучали какие-то крики. Другие, не те, что раньше, и зверообразный (но сейчас родной, почти как дядя) помощник десятника, снова жестко прихватил его за шею и буквально выдернул из первого ряда.
Еще мгновение, и измотанные до крайности две первые шеренги, сменили свежие бойцы.
Оказывается, на этот раз враг сам сдал назад, снова не сумев проломить их строй.
Его личный враг, так и не показав своего лица, канул под ноги, как и многие другие мертвецы, спрессованные взаимной ненавистью, стиснуты людской массой так, что вынуждены были стоять даже после смерти…
Осторожные взгляды из-за щитов: убии вот они.
Застыли в крайнем изнеможении, всего в трех шагах от них. Отделенные мертвецами и, казалось, непреодолимой усталостью, но звучит несколько резких команд — чужих команд, — и не менее умело, чем только что треверы, убии пополняют свежими бойцами передние шеренги.
Да, все-таки как же их много…
Отразив натиск, треверские наемники, конечно же, не забыли о своих планах выжить. Вот они снова пятятся, пытаясь, наконец-то, оторваться от противника и, судя по всему, просто сбежать. Но не тут-то было!
Убиев действительно было втрое больше, и им до смерти надоели эти неизвестно откуда взявшиеся упрямцы…
* * *
На востоке давно уже не было спокойствия.
Каждый готов был нанести удар соседу, и пусть даже не сильно ослабить его, но немного безответно пограбил, усилился сам — уже хорошо. Враги не приходили лишь с одной стороны — племена Центрального Эйдинарда, где власть прибрали лорды-купцы, давно уже не присылали армии к соседям, предпочитая набираться сил иначе. Но убиям от этого ни холодно и не жарко. У них с кинефатами нет общей границы. И только от тулингов давно уже не ждут удара в спину.
В общем, в последние годы на востоке сложилась непреложная традиция: чего бы ни собрался делать, не забудь несколько раз «оглянуться» перед этим! И именно поэтому накануне вторжения в Треверскую марку, ярл Адоланда отделил половину своих личных и самых доверенных воинов, поучив им сторожить свою восточную границу.
Единственная дорога в южные владения племени шла, вдоль Великого Хребта, по предгорьям. Так что их отряд без труда подобрал отличную низину между двумя труднопроходимыми и заросшими лесом холмами. И за пошедшие пять месяцев почти тысяча опытных воинов смогла очень хорошо окопаться…
Частокол, насыпь, небольшой ров, «волчьи ловушки» и множество рядов кольев, смотрящих в сторону холмов на случай неожиданной ночной атаки. И это все лишь в паре сотен шагов от межевых столбов. Попробуй соседи перейти границу, и их можно было бы забросать стрелами, прямо не вставая с лежанок.
Так близко к границе давно уже не селились, но в обычное время здесь почти ежедневно проходили купцы с грузом янгонской бронзы, не упускающие, впрочем, возможности задобрить бравых воинов.