Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 14)

Такое формирование роты позволяло пращникам действовать в разреженном строю, а в случае неожиданной атаки — копейщики должны были успевать прийти на помощь из задних рядов и позволить стрелкам отступить. Это тактика давала гибкое и одновременно надежное построение, которому впрочем, все же лучше пореже сходиться с врагом в рукопашную…

…Прощание с Катей прошло как-то чересчур просто и буднично. Чувствовалось, что девушка уже настроилась на новую «жизнь», если это можно так назвать, и все обыденное сейчас ее не особо интересует.

Глава 6. Грохот

Верховья Шаи, первая половина дня

(21 марта)

Река в этом месте и сама умудрялась греметь так, что переговариваться можно было, только интимно выкрикивая друг другу прямо в ухо. А уж когда пришли люди из Виндфана, пробили в нескольких местах скалу и поставили водяные молоты камнедробилок, грохоты[46] и прочее разное — слышимости это не прибавило от слова никак. Именно поэтому укрепленный поселок с железорудной шахтой и промзоной для ее первичной переработки назвали «Громовой горой» — Тунабергом[47].

Черпать силу напрямую из русла, кстати, тоже не получалось. Слишком уж Шая была для этого своенравна и сильна, а потому, для всех машин пришлось серьезно усовершенствовать приводы, да еще и подводить к каждой из них деревянные желоба со своими персональными потоками. Но нет худа без добра!

Благодаря этим нововведениям, промышленная часть нового рудника застраивалась куда рациональнее, чем обычно. Да и в целом — система получалась заметно более комфортной.

Большинство «водяных мельниц» в самом Виндфане, вынужденно жались к узкой прибрежной полосе в районе порта. Из-за того что во время строительства приходилось экономить пространство, многие помещения в цехах получились, конечно же, недостаточно просторными. Но тратить во время войны ресурсы на такую серьезную перестройку было все-таки неразумно. Тем более что многие цеха для этого пришлось бы останавливать на недели, а то и месяцы…

Подмастерье привычно выдернул пару деревянных гвоздей-нагелей, снял сосновую крышку, и стал аккуратными, но очень щедрыми движениями заполнять пустоты внутри крутящейся ступицы[48] смазкой на основе свиного жира. Бывший раб уже знал, что поскольку и ось, и колесо были деревянными, то жир в таком деле — отлично подходит. А вот применять его для смазки металлических частей, которых в промзоне рудника тоже хватало, было строго-настрого запрещено.

Пояснить почему — это уже парень вряд ли бы смог. Нет, да и нет, но с точки зрения наблюдавшего за процессом Анвара, ничего особо сложного в объяснении запрета не было: просто органические кислоты, входящие в состав животных жиров, могли вызвать окисление и ослабить не только железную, но и, к примеру, медную деталь тоже. Именно поэтому для их смазки применяли совсем другие вещества. Например, на основе соснового дегтя[49].

Однако чтобы подняться на следующую ступень в местной «табели о рангах», называться «Старшим подмастерьем» и вдвое больше зарабатывать, никакой теории сдавать не было необходимости. Разве что если кто-то из мастеров-распорядителей все-таки спросил бы. Да и то — в виде дополнительного, а вовсе не обязательного вопроса. Но берега Шаи, сильно не располагали к болтовне…

Сам экзамен состоял из двух частей.

Во-первых, кандидату нужно было продемонстрировать, что он хорошо разбирается в своих ежедневных обязанностях — и именно это сейчас происходило. Во-вторых, предложить какое-нибудь усовершенствование.

Без этого, кстати, в Виндфане хоть о каком-то продвижении выше обычного «подмастерья» (фактически — лишь профессионального рабочего) и мечтать не стоило. Не говоря уже о том, чтобы выбиться в «мастера», или стать одним из оберстов-распорядителей (см. Приложение 6).

…Литейщик пока еще в ранге «подмастерья», а фактически — «слесарь-ремонтник» (если использовать общероссийский классификатор профессий рабочих, должностей служащих и тарифных разрядов), закончил с обслуживанием колеса, поставил на место крышку ступицы и осторожными, но уверенными ударами загнал на свои места оба нагеля. Явно обрадованный тем, что пока нигде не облажался, парень уверенно выпрямился, и показал на запад, в сторону от реки.

Нет, он вовсе не призывал комиссию мастеров «свалить и потеряться» в глубине гор. Просто подошло время второго испытания — демонстрации его главного достижения на сегодняшний день, — а для этого нужно было отправиться на соседнюю площадку.

* * *

По большому счету, потенциальная возможность для этого экзамена сложилась еще в конце июля пошлого года. Когда горца, пострадавшего на одном из перекатов, которыми так богата своенравная Шая, сумели доставить в Виндфан. Живым.

Здоровяка по имени Рыжий Койва[50] привезли в очень плохом состоянии, но Анвар распоряжался двумя из трех известных амулетов «отложенной жизни» в крепости, поэтому горца, конечно же, спасли (один — был его собственный — как и у Наташи, — полученный в подарок от Игоря, а еще один — числился «коронным имуществом»). Спрашивать о таком других, например, немолодых хирдманов из охраны, у которых они тоже вполне себе могли быть припрятаны, считалось не очень «правильным». Но не об этом речь…

Горца спасли, расспросили, и выяснили сразу немало любопытного.

Оказалось, что он предводитель небольшого клана в верховьях Шаи. Меньше полутора сотен мужчин, женщин и детей. Накануне, глава одной из двух экспедиций, отправленных Игорем как раз из Виндфана на поиски полезных ископаемых (и вообще исследование прилегающей части хребта Алайн Таг), пообещал ему от имени ярла принятие в подданство, защиту, в том числе и от самих треверов, возможность невозбранно торговать с ними и прочие ништяки. Если горец, конечно, примет покровительство, и поступится частью земель неподалеку от родового поселка.

Койва — «поступился».

И мало того: когда предводитель уходящего каравана отчего-то заинтересовался сделанным им самим ножом и стал искать гонца, чтобы передать купленный клинок и послание в Дом-на-каменном-холме (так горцы привыкли называть Нойхоф за те века, что тут укрывались всевозможные воинственные изгнанники, бунтовщики или «морские конунги» фризов), он сам вызвался сделать это.

В послании помимо оговоренного знака о том, что все нормально, была и короткая приписка прямо на ткани. В ней был описан путь к месторождению железа, которое якобы не ржавеет. Выкупленный у горца нож прилагался в качестве доказательства.

Тот и сам подтвердил, что да, еще с тех времен, когда побережьем владели янгонские княжества, а о фризах никто слыхом ни слыхивал, его предки намывали тяжелый темный песок в верховьях Шаи, пережигали его в своих горнах, и получали хорошее железо, которое не страдает от воды[51].

Два дня лучшие кузнецы среди мастеров-распорядителей тщательно изучили грубовато слепленный клинок, и признали — да, металл из которого он скован, очень напоминает самую дорогую сталь, что небольшими партиями привозят откуда-то с запада Эйдинарда[52]. Ну как можно было упустить такой шанс?

Тем более что расходы на железо, и вообще — металлы, — были главной головной болью виндфанского бюджета, и в некоторые моменты, на них шло до 80 % всех расходов. Поначалу даже приходилось регулярно залазить в личную казну ярла, но потом — доходы стали прибывать, и к Канаанской войне уже можно было говорить о самоокупаемости, а там и кое-каком заработке.

Когда основные цеха, машины и станки изготовили, расходы на металл и в самом деле должны были упасть, но не тут-то было. Игорю требовал оружие. Сотни кольчуг, мечей, алебард и тысячи самострелов. У требушетов и обозных повозок тоже были железные детали.

Нет, конечно, медь, олово или бронза — тоже были нужны, но с железом получалась и вовсе «засада». В какой-то момент цены даже на «кричное»[53] или «сыродутное» железо, которое поначалу удавалось брать за четверть от стоимости обработанного металла, и даже еще дешевле, — выросли сверх всякой меры. Спрос не снижался, и стоимость железа окончательно удвоилась во всем Центральном Эйдинарде. Естественно, и изделия из него, так что некоторые окраинные города даже испытали все прелести дефицита.

В общем, свое железо не просто требовалось, необходимость в нем давно уже «перезрела». Поэтому получив сообщение, Анвар задействовал все накопленные свободные ресурсы, и сразу же ушел вверх по течению во главе крупного отряда из рабочих, мастеров и воинов, перепоручив все остальные свои дела.

Часть найденного месторождения выходила наружу, и это сильно упростило определение места строительства и запуск производства в дальнейшем. Анвар, конечно, не все прошедшие семь месяцев повел в горах, но первое месяцы ночевал в районе стройки и правда, куда чаще, чем в собственной постели.

Даже их с Натальей первенец увидел своего отца лишь через неделю после рождения.

Время появиться на свет первому местному землянину настало через положенные девять месяцев — 15 октября. С тех пор успело миновать еще шесть, но любимая супруга нет-нет, а вспоминала Господину Хранителю Печати этот косяк.

И не то чтобы она и в самом деле так уж переживало этому поводу. Нет, бывший подмосковный главбух по-прежнему была разумна и добродушна. Просто даже самые лучшие из жен предпочитают иметь кое-что в загашнике против своих мужей, а шантаж и манипуляция — по-прежнему самые популярные товары на рынке семейных услуг.