Сергей Рубенцев – Томские подземелья (страница 10)

– Спасите!

Пайдо в гневе крикнул:

– Да заткнись ты уже! И без тебя проблем хватает.

Всё проходило как нельзя лучше – думал я. Сейчас они уйдут, и я, с помощью отмычки, вылезу наконец-то наружу.

Но всё не могло пройти так гладко. Откуда-то раздался вой. От неожиданности я встрепенулся. Облокотился прямо на дверь. Та, к сожалению, была не закрыта. От лёгкого касания она заскрипела.

– Эй! Кто там? – Прокричал преподаватель.

– Я опять дверь не затворил. – Спохватился Леонид.

– Дурак старый! А если тварь какая зайдёт?!

Пайдо подошёл к двери. Я стоял, не шевелясь. Аккуратно отошёл назад. Резко археолог растворил её, и я спрятался за ней. Дверь заскрипела. Кирилл Анатольевич проговорил:

– Вроде всё чисто.

Я выдохнул с облегчением.

Через несколько минут старик закрыл дверь на ключ и вместе с Пайдо ушёл из подвала.

Всё-таки я дождался. Наконец вынул отмычку, и начал ковыряться.

Теперь меня постигла новая проблема – ключ остался в замочной скважине…

Я схватился за голову руками, размышляя о том, как мне выбраться из проклятого сырого подземелья.

Глава 5 «Поиск выхода»

Развернув карту, я смотрел на неё, светя фонариком. Так, ждать возвращения двух ублюдков в подвал придётся очень долго. А это значит только то, что мне нужно выбираться отсюда по другому пути.

Итак, проход завален. Тот, что ведёт из галереи. А потому надо думать иначе.

Я с опаской взглянул на путь, что был помечен красной линией – он вёл к Малой Ушайке, притоку Томи. Скорее всего, по нему можно было добраться до водоёма и выйти наружу.

Что делать, когда у меня это получится – не знаю. Но одно ясно точно – Пайдо и доктор получат по заслугам. Только одно смущает меня – как сообщить властям о действиях двух этих подонков?

Да и вряд ли мне поверят на слово. Просто покрутят пальцем у виска и скажут что-то наподобие: «Ты точно с головой дружишь?».

Ладно, всё это неважно.

Выдвинулся в путь. Прошёл по тому тоннелю, что послужил местом гибели Олега и в котором меня чуть не прикончил свихнувшийся от алчности археолог.

Одиночество давило на меня, и то было самое страшное из всего того, что со мной произошло за прошедшее время.

Я, сверившись с картой, остановился и пошёл в левый проход, что был помечен красной линией. Почему он считался опасным – я не имел понятия.

Тут меня резко передёрнуло – я вспомнил тварь в красном тоннеле. Она испугала меня до жути. Будто я вновь оказался в том опасном проходе и убегал от уродливого хрипящего существа.

Остановившись прямо перед входом в тоннель, я замялся. Стоило ли мне туда идти? С одной стороны – я могу дойти до развилки чёрных, нормальных путей, оттуда выйти в галерею и по синему проходу добраться до притока реки. С другой – сделать ещё более опасным своё мрачное путешествие и, пройдя мимо развилки, по пунктирному тоннелю с возможным обвалом добраться до опасного… Но в этом не было никакого смысла.

Итак, передо мной предстало три варианта – каждый опасный по-своему. Лучше обвал, чем твари – заключил я и пошёл дальше, к пересечению путей.

Оказавшись на распутье, я пошёл влево и через 20 минут уже заходил в огромную подземную галерею.

Колонны из мрамора… Будто символ этого сырого холодного места, огромное помещение олицетворяло своими тишиной и размахом всю мрачность и величественность Грустины – древнего города под Томском.

Внезапно меня посетила идея – а что, если добраться до монастыря? Выйду наружу, а оттуда как-нибудь, да и решу, что предпринимать дальше.

Мысль показался мне неплохой, и, ещё раз сверившись с картой, я понял, как конкретно мне идти.

Я вышел из галереи и через 10 минут добрался по пути с возможным обвалом до самого нормального прохода. Свернув влево, я вышел в тот самый подземный коридор, с которого и началось наше исследование томских лабиринтов.

Когда я дошёл до этого места, то сразу же почувствовал более свежий воздух, а не тот сырой и душный, что витал дальше в подземелье.

Навстречу мне вышел человек в рясе. Отшатнувшись, я воскликнул:

– Ты ещё нахрен кто такой?

– Не горячись, сын мой. – Произнёс священнослужитель.

Облегчённо вздохнув, я сказал:

– Что ты тут делаешь?

– Вы обманули нас. Четверо осквернителей храма Господня. Я решил пройти сюда и выяснить, что с вами произошло.

Я взглянул на наручные часы – те показывали 10 вечера – наступала ночь. Затем более подробно рассмотрел мужчину – то был тот самый батюшка из монастыря.

– Вижу, ты меня узнал. – Заметил святой отец. – Правда, в этом уже нет никакого смысла. Где твои друзья?

– Погибли. – Сухо отозвался я. – Их застрелили. А один оказался предателем.

Священник удивлённо вскинул брови:

– Вот как…

– Да. – Подтвердил я, светя фонариком в лицо батюшки. – Мне нужно выбраться на поверхность. Не желаю больше пускаться в странствие по этим мрачным подземельям.

– Боюсь, что тебе этого не дано. – Отринул священнослужитель. Он выглядел напряженным.

– Почему?

– Потому что ты узнал то, что тебе не дано было узреть. Уходи отсюда сейчас же, иначе тебе придётся бороться со мной за право выбраться отсюда.

– Но какой смысл тогда тебе было идти сюда, если ты всё равно не планируешь меня выпускать? – Спросил я, ложа руку на ножны.

– Проверить, всё ли в порядке здесь. – Проговорил батюшка. – Наша церковь много лет хранит тайну подземелий. Никто не смеет спускаться туда, где обитают порождения тьмы. Мы защищаем мир, что наверху, от того, что здесь таится.

– Хватит читать мне лекции! – Вскрикнул я. – Священник, ты либо даёшь мне пройти на поверхность, либо…

Резко достав нож, я бросился на батюшку, но тот остановил мою атаку, схватив моё запястье рукой. Священник, казавшийся полноватым и слабым, на деле был довольно силён.

Свободной у меня оставалась левая рука, и, сжав кулак, я попытался ударить батюшку. Но тот отпустил мою правую руку с зажатым в ней оружием и ловко увернулся от моего удара. Он, отступив на пару шагов, достал из-под рясы длинный меч.

Мы стояли друг напротив друга в сыром подземелье. Священник – с клинком, я – с ножом.

– Кто с мечом придёт, от меча и погибнет. – Процитировал я известную фразу с напряжением в голосе.

– Глупец! Ты не понимаешь, во что ввязываешься! Господь бог опора моя, и ни в чём я не буду нуждаться… – Проговорил батюшка и кинулся на меня.

Этот, судя по всему, фанатик, сделал выпад вперёд, и я, кое-как среагировав, рванулся влево. Клинок прошёлся в паре сантиметров от моего корпуса. Бросился на священнослужителя с ножом, но и тот увернулся от моей атаки.

– Он покоит меня на злачных пажитях и водит к водам тихим… – Продолжал батюшка, выражая решительность во всём – как взгляде, так и самой стойке.

Я вложил обратно в ножны оружие и порыскал взором по сырому полу. В паре метров от меня валялся кусок арматуры. Что же – буду сражаться им.

Но пока я размышлял о дальнейшей стратегии, священник приблизился ко мне на достаточно близкое расстояние и замахнулся мечом, произнося чуть ли не громовым голосом:

– Подкрепляет душу мою, направляет на стези правды ради имени Своего…

Присев, я бросился вправо, и, сделав кувырок, оказался у куска железяки примерно полметра длиной.

Священнослужитель ткнул клинок в пол, и, приложив усилия, выдернул оружие из камня. В это самое время я успел поднять арматуру, и, схватив её двумя руками, кинулся на батюшку.

Два оружия столкнулись. Клинок от удара зазвенел. Моя железяка издала гул.