Сергей Рубенцев – Студенческие будни (страница 4)

– Проходите.

Зайдя в помещение, я увидел трёх женщин, сидящих за столами в разных углах. Посередине комнаты, конечно же, стоял чайник со сладостями.

Тучная женщина подняла взгляд от бумаг (та сидела ближе всех ко мне, остальные две полностью были погружены в работу) и на миг изумление захватило все черты её лица. Потом она проговорила:

– Вячеслав? По какому поводу?

– Вот по этому. – Отозвался я, кивая в сторону худого паренька с рыжими волосами, сидящего справа от меня напротив среднего телосложения женщины.

– Мы ему уже сделали выговор. – Проговорила та.

– Я попрошу… – Медленно я сел за стол, аккуратно протягивая женщине пятитысячную купюру, засунув ту под какую-то бумагу.

Думаю, сделай это кто-то другой, его бы вышвырнули. Но Елена Сергеевна – так её звали, только изрекла:

– С какой это целью?

– Мне нужно, поверьте.

– У вас итак привилегии, Вячеслав. Наш ректор всецело заботится о вас.

– Знаю. – Ответил я.

Тем не менее, женщина аккуратно взяла со стола купюру, присунув её в карман, потом кивнула другой коллеге и произнесла:

– Отпустите его, пусть обойдётся выговором.

С натяжкой, но всё же другая сотрудница деканата согласилась, и бедный, дрожащий от испуга парень, направился на выход из помещения, но перед этим я взял его за рукав и шепнул на самое ухо:

– Будь осторожней в следующий раз.

Студент на ватных ногах вышел из деканата. Теперь я остался наедине с тремя горгульями.

– Извините, а по какому поводу вы меня вызывали? – Поинтересовался я.

– У вас три незакрытые дисциплины и… около сотни пропусков. – Объяснила тучная женщина, сидящая напротив меня за столом.

– Думаю, с этим-то я справлюсь.

– Надеемся, вам разъяснять не стоит. Несмотря на ваше положение, мы можем вас отчислить без промедления. На этом свободны.

Молча я кивнул, удаляясь из этого места, словно пахнущего духом обречённых.

Философия уже подошла к концу, и теперь нас ждала, на изумление, высшая математика. Неужели тройные интегралы? – подумал я, ступая в аудиторию 404.

Через пятнадцать минут я стоял как истукан у доски, взирая на формулу как на древнюю книгу за семью печатями. Преподаватель, старый математик, нервно смотрел на меня:

– Ну? Решайте.

Полина с надеждой и удручением меня подбодрила, слегка улыбнувшись. Надо сказать, это не помогло ни на каплю. Студенты замерли в ожидании.

Итак, я кое-как выскреб какую-то несусветную ересь, от чего у престарелого доктора наук Фёдора Ивановича чуть не случился приступ истерии.

– Да как ты пишешь! Это же простейшее уравнение Коши-Ковалевской!

Да хоть Эйнштейна – размыслил я. – Мне это ни черта не даёт, но и «неут» по предмету мне получать особо не хотелось.

– Вот пошли студенты, ни черта не знают! – Вскричал преподаватель.

Напряжённо я молчал. Даже девушка уже отчаялась поддержать меня. Так бы я и погиб, сражённый этой теоремой, если бы в помещении не заиграла сирена, оповещающая о пожаре.

– Спокойно! Всем построиться в шеренги и на выход! – Закричал Фёдор Иванович, вскакивая с места и хватаясь за сердце.

Преподаватель тут же рухнул на пол. Наш староста – Борис, прокричал:

– Спокойно выходим!

Медленно я подошёл к профессору, который уже практически потерял сознание.

Пока все спешно покидали аудиторию, я прихватил старика под плечи и вместе с ним последним покинул учебное помещение, оставив проклятую теорему на доске.

Конечно, я, как и все, думал, что это учебная тревога – но как бы то ни было! Как только я стал спускаться вместе с Фёдором Ивановичем по лестнице, ко мне навстречу выполз дым, из которого выскочил Олег:

– Слав, ты?

– А кто ещё? – Буркнул я, давясь удушливой непроглядной пеленой.

– В общем, один из моих помощников вместо того чтобы снять надпись, поджёг её.

– Вы совсем идиоты? – Ошеломленно выговорил я.

– Я…

– Вы совсем идиоты. – Утвердительно сказал я. – Помоги мне этого теоретика до выхода дотащить.

Возможно, наконец, воплотилась в жизнь моя давняя мечта – в конце концов, корпус горел ярким пламенем. Не знаю, как оно распространилось из туалета, но его отблески я видел, когда судорожно сбегал по лестнице, устремляясь на выход.

А вот на втором этаже нас встретил настоящий огонь, который чуть тут же не обжёг лёгкие, а нестерпимый угарный дым стал настолько сильным, что я чуть не рухнул, давясь гарью.

Олег метнулся куда-то в сторону, сообщив:

– Сейчас буду.

Прикрыв лицо себе и преподавателю одеждой, я прижался к стене, чувствуя, как теряю сознание.

И вот в проблеске огня и дыма я узрел четырёх человек, тянущих ко мне свои руки и бравших меня и Фёдора Ивановича. То были Артур, Олег, Данил и тот рыжеволосый, которого я недавно спас от злой участи отчисления.

Пока они тащили нас двоих по какому-то другому выходу, я слышал обрывки их фраз:

– Ты что наделал то? – Вопрошал Артур.

– Ну, я ж не виноват. – Оправдывался рыжий.

– Макс, ты точно на отчисление напрашиваешься. – Обратился к тому Олег, и я, наконец, узнал имя самого глупого и безрассудного из всех студентов.

– Ты как вообще до такого додумался? – Поинтересовался Данил.

– Да просто… – Протянул Макс.

– Просто ты идиот. – Процедил Артур.

Глаза мои прикрылись, и я очнулся уже на улице, где меня трясли за плечи несколько людей.

Раскрыв веки, я медленно поднялся. Здесь, на территории перед университетом, собралась вся моя группа и сотни других студентов. Под руки нескольких парней я встал и заворожённо посмотрел на горящий институт.

Такого зрелища я не видел и мог представлять его лишь в волнующих меня по ночам снах.

– Ты как? Господи! – Кинулась мне на плечи Полина, рыдая.

Все девушки такие? – Подумал я, тщетно стараясь её успокоить. Будто чуть не погиб не я, а она.

Наконец я вырвался из сдавивших меня крепких объятий – Полина меня чуть не задушила.

– Тебе, похоже, и вправду лучше здесь не появляться. – Буркнул кто-то, и голос его раздался справа от меня.

Медленно я прошёл сквозь ожившую и переговаривавшуюся толпу, глядя на корпус, который сверкал, объятый алым пламенем.

– Да… – Протянул я.