Сергей Рубенцев – Изнанка снов (страница 7)
– Сколько это займёт времени? – Уточнил Прохор, минуя вопрос Ленова.
– Не знаю. Неделю, может, месяц.
– Ясно.
– Однако я рассчитываю управиться за три дня, как и написано в инструкции.
Евгеньев усмехнулся и, похлопав меня по плечу, произнёс:
– Всё в порядке. Мы справимся. Ты скоро станешь известным. Уволишься наконец отсюда, отдохнёшь.
– Ага… А ты думал над тем, как мы будем этот ИИ презентовать? Так и представляю заголовки: «Программист случайно изобрёл подлинный искусственный интеллект, что за сутки после своего рождения уже обогнул асимметричную защиту собственного закрытого сервера и получил доступ ко всему ядерному арсеналу планеты.
А да, забыли уточнить – он ещё решил шесть задач тысячелетия и…»
– Про задачи забудь. Мы выдадим их по-другому. Пусть Владислав Ленов и его коллеги получат славу и деньги. Про это упоминать не будем.
Я тяжело вздохнул, а Прохор Евгеньев прошёл к физику. И вновь я остался наедине с нейросетью – правда, на этот раз она молчала, сама себя отключив после сбоя.
***
Меня окатило холодным потом только через полчаса после молчания, что повисло вокруг. Прохор и Владислав чем-то занимались в углу – время от времени скользили искры где-то сбоку.
Но не это меня взволновало. Я вышел из странного ступора:
– Кто включил свет?
Ответом был крик Евгеньева:
– Ты о чём?
– Когда был сбой… ИИ что-то сказал о снах, а затем свет…
– Я включил. Хорош себя накручивать.
Вздохнув, я откинулся на спинке кресла – ну хоть где-то нет воли этой всеведущей нейросети!
– Думаю, вы нам не понадобитесь. – Объявил физик.
– Да, он прав. Гер, иди домой. Приходи завтра. Мы со всем разберёмся.
– Добавил Прохор.
Кивнув самому себе, я поднялся с места и, распрощавшись с коллегами (а дело у нас было общее – изобретение какой-то чертовщины, что оцифрует сознание), отправился домой.
Лишь я открыл дверь, как мой кот потёрся о ногу. Я медленно опустил взгляд – серый зеленоглазый комок шерсти. Накормив питомца, я прошёл в спальню. Вернее, почти дошёл до кровати, но замер у рамки картины.
Такая же, как вчера. Нет, вернее – такая же как утром.
Проклятый ИИ. Что за код я вообще написал?
***
На следующий день Евгеньев связался со мной, дал мне ещё один выходной. А насчёт нейросети… Та так и замолкла, больше не выходя на связь. Как это вообще возможно?
Чат, когда Прохор отправлял запрос, просто вылетал, а в коде выскакивала одна ошибка следом за другой. Владислав Ленов вообще поселился в офисе, жил и спал прямо там.
И только на третий день, в очередной наш созвон, Прохор Евгеньев сообщил:
– Мы почти всё сделали. Вернее, Ленов. Можешь приходить.
– Для чего?
– Надо проверить устройство перед тем, как презентовать его. И да, ты же никому ничего не рассказывал?
– С какой стати?
– Ладно. Придёшь?
– Да.
Сбросив вызов, я собрался и уже через полчаса был в офисе. Владислав, с мешками под глазами и впавшими щёками, со странным огоньком в глазах:
– Всё сшито!
– Мне вот интересно – вы как это сделали-то? Вы ж теоретик.
– А вот это – стереотип. Между прочим, в студенческие времена я увлекался электротехникой. Подрабатывал, собирая собственные компьютеры. И не только.
– Где он?
Физик молча кивнул, указал в тот угол, где я последний раз его и видел, на покрытый тентом предмет. Евгеньев стоял рядом, с кружкой кофе:
– Доброе утро.
Я тут же вспомнил о словах нейросети, когда мы говорили ей то же самое. И как-то механически выдал:
– Утро может быть добрым по двум причинам.
– Да пошёл ты! – Дрогнул Прохор: – Столько дней прошло, а ты ещё помнишь?
– Ну…
– Давай без этой… Без этого.
Пауза длилась пару минут. Наконец Ленов, похлопав в ладони, поторопил:
– Ну! Пошли.
И вот мы стояли у тента. Владислав с каким-то азартом откинул ткань в сторону. Обычное кресло на колёсиках, а на нём – шлем, к которому подсоединены провода, ведущие к трём компьютерам.
На экране справа мелькали строчки кода.
– Я тут сам справился. По большей части. Осталось последнее – написать код. По нормальному. Я программировать не умею. – Помотал головой профессор.
– Как вы вообще подсоединили три блока к одному монитору?
– Говорю же, Герман, в студенческие…
Усмехнувшись, я прошёл к компьютеру. Справа лежал листок с указаниями. Я обернулся – Евгеньев застыл с кружкой в руках, а Ленов, засуетившись, зашагал кругами.
На написание кода – точнее, его переписывание (пусть не чистое, где-то приходилось подумать, какой цикл именно написать) – ушло часа полтора. И всё это время, пока я был занят работой, меня отпустило.
Ушла на время постоянная тревога и настороженность. В конце концов я резко поднялся с кресла и, запустив компиляцию, пробормотал:
– Всё.
Шлем, кстати, был обычным, для мотоциклистов. Однако явно улучшен. Ровно настолько, чтобы в него можно было встроить все эти электросхемы и провода.
Прохор закурил:
– Не хочешь надеть?
– Почему я?
– Ну, вы же… – Встрял Владислав.
– Я «что»?