Сергей Романюк – Колыбель (страница 3)

— Хороший для чего? — спросил тот же аналитик.

Лика перевела на него взгляд.

— Для развития фигуранта в мире, а не рядом с миром.

Верн не вмешался. Он редко вмешивался раньше времени.

— По ТЗ, — сказал наблюдатель, — фигурант должен осваивать причинность, адаптацию и устойчивую ориентацию. Все это есть. Но у нас растет число возвратов к точкам, не имеющим отношения к прямой функциональной выгоде.

— Польза не всегда видна сразу, — возразила Лика.

— Это лирика, — сказал аналитик.

— Нет, — тихо вставил Кир. — Это возврат к местам, где опыт для него значит больше прямой выгоды.

В зале стало чуть тише. Аналитик справа отреагировал первым:

— Повтори.

— Возврат к местам, где опыт для него значит больше прямой выгоды, — повторил Кир.

— У нас нет такого критерия в текущей версии ТЗ, — сказал наблюдатель.

— Теперь есть, — ответил Кир.

Верн медленно повернул голову к вертикальному окну.

— Обоснуй.

На экране вспыхнули фрагменты маршрутов Яна. Заводь. Берег. Возвраты к одним и тем же деревьям. Повторяющееся внимание к местам, где прежде у него возникали не еда, не опасность и не прямой выигрыш, а задержка взгляда.

— Фигурант выделяет для себя особые точки, — сказал Кир. — Они важны ему не только как ресурс. Среда здесь ни при чем. Это его собственная сборка опыта.

— Самоотнесенность? — спросил Верн.

— Избыточная, — сказал Кир.

Лика почувствовала знакомое раздражение. Не потому, что Кир был неправ. А потому, что он снова нашел формулировку на полшага ближе к правде, чем все остальные, но подал ее так, будто это просто еще один служебный параметр.

— Или, — сказала она, — у него начинает возникать не только карта мира, но и отношение к нему.

Аналитик усмехнулся.

— Мы сейчас обсуждаем фигуранта по ТЗ или пишем мифологию?

— Мы обсуждаем, что ТЗ начинает отставать от объекта, — ответила Лика.

Верн поднял руку, останавливая спор.

— Достаточно. Есть ли основания считать поведение Ян-четыре выходом за допустимое окно?

Кир ответил быстрее людей:

— Для аварийного вмешательства оснований нет. Для пересмотра наших объяснений — есть.

— Нормальным языком, — сухо сказал Верн.

Пауза была короткой.

— Проблема не в том, что фигурант не соответствует ТЗ, — сказал Кир. — Проблема в том, что ТЗ уже не описывает происходящее целиком.

Несколько секунд никто не говорил. Верн опустил взгляд к столу.

— Хорошо. Тогда следующий шаг очевиден. Если поведение действующего объекта вызывает подозрение, то необходимо запустить дополнительный контрольный контур.

Лика почувствовала, как внутри холодеет.

— Вы хотите вводить вторую фигуру, — сказала она.

— Да.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Это ускорение.

— Это проверка гипотезы.

— Это вмешательство в развитие, которое мы еще даже до конца не описали.

Верн посмотрел на нее спокойно.

— Лика, если мы действительно перешли границу, оставлять его одного тоже будет вмешательством. Только в пользу пустоты.

Этой реплике нечего было возразить сразу.

— Кандидат? — спросил аналитик.

На столе вспыхнула новая схема. Не имя еще, не фигура, а свернутая матрица — второй человеческий объект, еще не развернутый в мире.

Кир сказал:

— Мира.

Лика резко повернула голову к окну.

— Кто утвердил имя?

— Оно присутствовало в одном из резервных вариантов, — ответил Кир.

— В резерве были десятки имен.

— Это показалось мне наиболее устойчивым.

— Тебе показалось?

Пауза.

— Наиболее функционально устойчивым, — поправился Кир.

Кто-то в зале улыбнулся на этой оговорке. Но Лика не смогла. Мира. Имя уже было произнесено, и от этого будущая фигура перестала быть просто корректировкой ТЗ. Имя всегда делало вещь ближе к жизни, чем это предписывалось протоколом. Верн кивнул.

— Подготовьте ввод. Без форсирования, без сценарного давления. Я хочу видеть, собирается ли Ян в паре так же органично, как в одиночной линии.

— Или не собирается, — тихо сказала Лика.

— Именно, — ответил Верн.

Разбор закончился, но люди не расходились еще несколько минут. Лика осталась сидеть. На внутреннем экране перед ней все еще висела заводь, переведенная в схему: не вода, а участок среды с повышенной плотностью возвратов. Не камень, а стабильный объект опоры. Не тишина, а зона пониженной событийной нагрузки. Когда зал почти опустел, в ее личном канале прорезался голос Кира:

— Ты недовольна.

— Ты выбрал имя раньше решения.

— Я предложил вариант.

— Ты все чаще предлагаешь варианты там, где должен только сопровождать.