Сергей Романов – Ведомственный притон (страница 13)

…Гриша Пичугин подкатил к шлагбауму корпоративной автостоянки, которую Катька с огромным трудом выбила у префектуры для своего предприятия. Тут же нарисовался дюжий охранник, с лицом крестьянским, но профессионально поставленным пренебрежительным взглядом. Все было объяснимо: настоящие клиенты, готовые отслюнявить на чай, поздно вечером на отечественных машинах сюда не приезжают. Но, увидев выскочившего из «Волги» Катышева, «крестьянин» тут же заискивающе осклабился и взял под козырек.

— Екатерина Даниловна еще не уезжали, — ответил он на манер лакея и затрусил за Костей в сторону парадного входа.

Поднимаясь по лестнице, Катышев автоматически бросил взгляд в сторону, где всегда оставляла своего «француза» Катька. Она не была падкой на шикарные иномарки и довольствовалась своим желтым «Пежо», автомобилем среднего класса и чисто дамского варианта. К «французу» прижимался роскошный темно-синий «БМВ», как две капли воды похожий на тот, которым владела госпожа Черемисова и за которым они полдня раскатывали по городу. Но в сопровождении охранника, он не стал подходить к машине, чтобы разглядеть номера иномарки, рассчитывая, что сможет это сделать чуть позже. Конечно, если «БМВ» первым не покинет стоянку.

Катьке уже доложили о приезде мужа. После того случая, когда Костя стал свидетелем прощания с тайным и состоятельным посетителем, служба охраны получила заслуженный нагоняй, и теперь директор поминутно получала информацию о любом шаге Катышева в сторону территории комплекса.

Он вошел в кабинет и застал ее уже одетой. Словно молодая рысь, в два прыжка она оказалась около него и вцепилась наманикюренными коготками в воротник куртки.

— Милый, хочешь, поедем в Большой театр на балет? Мне презентовали два пригласительных билета.

— Я бутерброд хочу. С утра во рту крошки не было.

— Про нас с тобой — «Ромео и Джульетта»!

— С обыкновенной вареной колбасой.

— В президентскую ложу!

— Или просто с маслом.

— Хорошо. — Она стала покорной. — Балет отменяется. Мы поедем в небольшой ресторанчик, и я тебя как следует накормлю.

— Дай хоть кусок черствого хлеба!

— Ну ты же знаешь, любимый, во всем этом заведении не найдется и крошки! Продажа хлебобулочных изделий здесь строго запрещена!

Она взяла его под руку, теперь уже во всем покорного, и потащила к выходу. «БМВ» и не думал расставаться с «французом».

— Чья это машина? — спросил он с показным равнодушием, когда Катя открывала дверь «Пежо».

— Да какая разница! — не обращая внимания на прижавшуюся иномарку, ответила она. — Я своих клиентов по лицам помню, а не по автомобилям.

— Но ты раньше никогда не позволяла, чтобы кто-то еще парковался рядом с твоей машиной.

— Господи, — заняв место за рулем, ответила она. — Ну какой же ты дотошный и подозрительный! От экономиста в тебе ничего не осталось! Ты стал настоящим ментом! Уверяю тебя, владелец этой машины вовсе не мужчина!

— Спасибо за комплимент! — парировал Катышев и обошел чужую иномарку. — Тогда я тебе скажу больше. Этот «БМВ» принадлежит Татьяне Федоровне Черемисовой. Или я не прав?

Он присел на корточки и внимательно посмотрел на передний номер «БМВ».

Катя завела двигатель и, оставив его прогревать, вышла из машины.

— Разве ты с ней знаком?

— Официально мы друг другу пока не представлены. Но хочется надеяться, это случится очень скоро. Кстати, давно она стала у тебя бывать?

— А что, в этом есть какой-то криминал? Да будет тебе известно, что Черемисова не только порядочная женщина, но и с недавних пор мой деловой партнер.

Они остановились около шлагбаума, и охранник с крестьянской мордой, выпятив вперед пузо, снова взял под козырек.

— Какие они у тебя выдрессированные! — раздумывая над ответом жены о новом деловом партнере, произнес Катышев. — И в каких сферах экономики вы нашли точки соприкосновения с Черемисовой?

— Костя, она постоянный член жюри городских конкурсов красоты. Помимо этого, занимается отбором и подготовкой девушек для модельных и эскортных агентств.

— Алло, мы ищем таланты?

— Не надо утрировать! — она уловила в его голосе иронию. — Именно Черемисовой я обязана, что агентство по проведению всероссийских конкурсов красоты заключило со мной долгосрочный договор. Теперь наши тренеры будут готовить лучших девушек России к состязаниям. Кроме того, мне удалось сдать самой Черемисовой в аренду несколько саун, массажных комнат и залов релаксации.

— Ты забыла сказать — в ночную аренду.

— Как ты догадался? Конечно, в ночную! Ты представляешь, как это выгодно! Помещения комплекса не должны простаивать вхолостую ни одной свободной минуты!

— А ты сама-то видела, чем они у тебя занимаются ночью? Как бы ваш комплекс не стал большим борделем!

От неожиданного ответа она резко затормозила, машину развернуло и с десяток метров полубоком пронесло по скользкому асфальту. В зеркало заднего вида ударил резкий свет фар, чем недовольный автолюбитель выражал свое возмущение.

— Ты с ума сошел! — Она справилась с баранкой, прижалась к обочине и, не скрывая испуга, заглянула ему в глаза: — Костя, она что, у вас в разработке?

Ему хотелось рассказать, где и кем раньше работала Мамка-Танька, какой неофициальной деятельностью, совмещая ее с отбором красавиц для конкурсов, занимается теперь, но в последнюю секунду он сообразил, что в данном случае полагаться на то, что даже собственная жена станет хранителем сугубо служебной информации, было бы наивно. Деятельная Катька завтра же попытается объясниться и выведать у Черемисовой слагаемые успеха ее процветания. И тогда бывший милицейский работник обязательно заподозрит повышенный интерес к своей персоне, и если не свернет свою тайную деятельность, то станет вести себя куда осторожнее. Тем более Катышев нисколько не сомне вался, что сутенерша не могла не знать, где и кем работает муж ее новой деловой партнерши.

Подумав об этом, Катышев даже вздрогнул: а если Мамка-Танька специально напросилась на деловое знакомство и забралась под крышу оздоровительного комплекса только для того, чтобы в ответственный момент заручиться поддержкой Катерины, водившей знакомство с множеством влиятельных лиц в городе? А могло быть и того хуже! Катышев даже предпочел не развивать мысль о своей собственной компрометации. Но, даже однажды использовав сауну или бассейн комплекса для ночных эротических утех, Черемисова могла сказать, что к секс-индустрии причастны если не отдельные сотрудники управления собственной безопасности, то, по крайней мере, члены их семей.

— Я пока ничего не могу сказать, — ответил он. — Но прошу тебя, будь с ней осторожна. Вы подписали уже договор?

— Да. На квартал вперед.

— Я хотел бы с ним ознакомиться.

— Ты или сотрудник оперативного отдела в твоем лице?

— Катя, поверь мне, Черемисова очень скользкая женщина. И чрезвычайно рискованная бизнес-леди. Кстати, хотелось бы взглянуть и на подпись директора агентства по проведению всероссийских конкурсов, которого протежировала тебе Мамка… то есть, я хотел сказать, Черемисова.

— Ты его уже видел, — ответила она уклончиво.

— Вот как? И кто же это?

— Это тот мужчина, к которому ты меня приревно вал. Его фамилия Дзись-Белоцерковский. Ефрем Львович. — Она помолчала. — Что-то у меня пропало настроение идти в ресторан. Поехали домой?

11

По дороге в управление Гриша Пичугин со всеми подробностями доложил Полуярову, как неожиданно стал главным свидетелем сотрудничества патрульной милиции с представителями сексуального бизнеса: Полуярову даже не пришлось задавать водителю-ординарцу конкретизирующие вопросы и вытягивать информацию по нитке. Пичугин показал себя молодцом. Он исправно запомнил номер милицейской машины, уточнил, что, помимо водителя, оставшегося в «канарейке», из нее вышли два милиционера и две девушки, лица которых в темноте разглядеть не удалось. Вдобавок к импровизированному докладу Гриша осмелился сделать шефу предложение. То самое, что накануне вечером высказал Катышев, — о внедрении капитана Золотарева в бордель в качестве подсадной утки. Но, удосужившись похвалы начальства за наблюдательность и смекалку, Гриша напрочь отказался от идеи Полуярова перевести его этим же утром на оперативную работу. «Наше дело телячье, — сделал заключение Гриша. — Крутить голову и баранку во все стороны и фиксировать происходящее вокруг».

Поднявшись по лестнице на свой этаж, Полуяров заметил около кабинета оперативного отдела столпотворение. Теперь ему стало понятно, что бредовая идея или неудачная шутка Катышева мгновенно облетела все управление. Он даже слышал, как желают удачи и полового вдохновения Золотцу коллеги по управлению. Но развеять заблуждение он не спешил.

Проскочив незамеченным, он скрылся за дверью своего кабинета и тут же связался с дежурным. Назвав номер «канарейки», он попросил выяснить, какому подразделению принадлежит патрульная машина. Ждать пришлось недолго, и вскоре ему отрапортовали, что «УАЗ» выпуска 98-го с указанными номерами находится в ведении районного управления, которым руководит подполковник Ломакин. Факт, что патрульные милиционеры могли тайно подрабатывать у Черемисовой, еще не говорил о том, что происходило это с разрешения подполковника Ломакина. Тем не менее остро отточенным карандашом Полуяров записал в ежедневник лишь одно слово «Ломакин» и поставил большой вопрос.