Сергей Романов – Иша (страница 1)

Сергей Романов

Иша

Посвящается моей Бабушке.

Предыстория.

«И вот я снова дома. После месячной вахты думал – теперь надолго выпаду из обоймы. Последняя вылазка была два месяца назад, и до сих пор чувствую ее горькое послевкусие. Тогда мне улыбнулась удача: я нашел старую маску, снял по-настоящему уникальные кадры… Но всё забрал случай. Флешка сломалась, и кадры растворились в цифровой пустоте.

Я возвращался на то же место, надеясь, что чудо повторится. Но места, как и люди, не любят второго визита с одними и теми же вопросами. Там уже не было той магии. Так что те обрывки плёнки, те редкие кадры, что я вам иногда показываю – это не просто везение. Это маленькая победа.

Дальнегорск – город с суровым характером, он не балует разнообразием. Но мои друзья, те самые, что ведут меня с самого начала, предложили нечто, от чего сердце зашлось. Скоро вы всё узнаете. Мы выходим на новый уровень.

Говоря всё это, я на самом деле просто хотел сказать, что соскучился. По нашим путешествиям. По вам. Сейчас за окном – трудное время, война… И если мои видео становятся для вас тем самым тихим причалом, где можно на время укрыться от шторма, – тогда я буду идти вперёд. Ради этих минут. »

Мне написала незнакомая девушка.

Её сообщение я увидел с опозданием в две недели и, конечно, сразу извинился. Ситуация там была тяжёлая. У неё умер брат, инвалид, лежачий. И после смерти… он начал мстить. Обижать тех, кто за ним ухаживал.

В доме поселилась нечисть. Она пакостила по-чёрному, методично, целенаправленно. Пытались всё – приходил священник, но не смог справиться. Приходила бабка-знахарка – и та отступила.

Я не возьмусь сказать, что смог помочь. Но пока – тишина.

Пять ночей подряд, с часу до четырёх, я провёл в её доме. С первого же вечера стало ясно: сущность, прикинувшаяся братом, ведёт свою игру. Её цель – довести женщину до отчаяния, до последней черты. И она была близка к этому.

То, что происходило там, я опишу по дням. Чтобы вы не просто узнали историю, а почувствовали кожей тот холодный ужас, что поселился рядом с этой женщиной. Она написала отчаянные письма всем, до кого могла дотянуться. В итоге разбираться с этим пришлось мне.

Начнем.

Оговорюсь сразу: имя девушки и адрес я изменю. Город у нас маленький, а ушки и языки – приличных размеров. Не хочу лишнего внимания ни для себя, ни для героини этой истории.

День первый.

Мы договорились встретиться с Анной (имя, разумеется, изменено) днем, в парке Пушкина.

Она пришла без опозданий. Передо мной сидела женщина лет тридцати, с болезненно-бледным лицом и глазами, в которых читалась беспросветная усталость. На мой вопрос, нужна ли помощь, она просто призналась, что не спит уже несколько суток.

Мы присели на лавочку. День был теплым, но в воздухе уже витал легкий, предосенний холодок. Настроение у меня было хорошее, и, кажется, за разговор мне удалось немного приободрить и Анну.

– Что у вас случилось? – спросил я.

– Случилось то, что сводит меня с ума, – выдохнула она, закуривая тонкую сигарету. Ее голос был безжизненным и плоским.

Я молча ждал, давая ей собраться с мыслями.

– Мой брат был инвалидом, – продолжила она, наконец. – Старше меня. В детстве он получил травму, перестал двигаться. Но всё понимал. Просто не мог говорить.

Анна докуривала сигарету, а ее взгляд был пустым и устремленным куда-то вдаль, будто все ее мысли витали не здесь, в парке, а там, в проклятой квартире ее детства.

– Когда я родилась, он озлобился на всю семью. Начал пакостить, отказывался есть, делал так, чтобы родители постоянно были прикованы к нему, убирали за ним.

Когда я подросла и начала что-то понимать, я пыталась к нему подойти… но он смотрел на меня с такой чистотой, бездонной злобой. Я тогда не понимала, что это ревность. Я просто чувствовала животный страх и в итоге старалась вообще не заходить в его комнату.

Так и прошли годы. Мы, по сути, даже не были знакомы. Я окончила школу, уехала в институт. Родители занимались братом. И знаете, что самое интересное? Когда я уехала, он стал менее агрессивен по отношению к ним.

Я не планировала возвращаться. Но три года назад умер отец, и мне пришлось вернуться, чтобы помогать матери.

Я прекрасно помню нашу первую встречу. Я зашла с мамой в его комнату… Он посмотрел на меня так, как смотрят на заклятого врага. Не сводил с меня глаз, абсолютно игнорируя маму. Просто пожирал меня этим ненавидящим взглядом. Мама заметила это и попыталась его успокоить. Мне даже показалось, что он всем телом дернулся от ярости.

Я сразу сказала маме, что останусь, но в его комнату больше ни ногой. Буду помогать по хозяйству.

Вечером того дня я села просматривать газеты в поисках работы. Нашла пару подходящих вакансий и легла спать. Мама ушла на ночную смену на одно из наших предприятий.

Это была моя первая ночь в квартире моего детства. Мне было спокойно, меня согревали теплые воспоминания.

Ночью я проснулась от непонятной тревоги. Показалось, что в квартире кто-то есть. Я встала, проверила – никого, все двери, в том числе и в комнату брата, были заперты. Утром мама должна была прийти и сразу пойти к нему.

Я уже почти снова уснула, как вдруг мой сон разорвал резкий, оглушительный звук.

Включился телевизор.

Не в моей комнате, и не в зале.

В комнате брата.

Я не понимала, как это возможно. Проверить я не решилась.

Несмотря на то, что брату было уже за тридцать, он обожал смотреть детские мультики.

Именно они и зазвучали поздно ночью – дико веселые и нелепые в гробовой тишине квартиры.

Я не перебивал Анну, внимательно слушая. Внутри у меня уже складывалась картина того, что произошло дальше, и от этого становилось не по себе.

Анна продолжала, и ее голос стал глухим, будто она читала заупокойную службу по собственной жизни:

– Утром я спросила у мамы, не сломан ли телевизор в его комнате. Она лишь улыбнулась усталой, покорной улыбкой и сказала: «Не пугайся, дочка. Электроника… с ней всякое бывает».

Она была к нему привязана, как к ребенку, и часто плакала от бессилия. Ее жизнь превратилась в день сурка: один и тот же день, похожий на предыдущий.

– Прошел год с моего возвращения. Я старалась игнорировать всё: и странные звуки, и сны, в которых он… ходил по квартире. Голый. И останавливался в дверях моей комнаты, чтобы посмотреть, как я сплю. Я списывала это на стресс, на свой подсознательный ужас перед участью, которая ждала маму – и могла ждать меня.

Потом брат умер. Естественная смерть, от осложнений болезни.

А через сорок дней, тихо, во сне, умерла и мама. Ее привязанность к нему оказалась сильнее жизни.

– В тот миг мой мир умер. Внутри всё замерло.

Я уехала к подруге во Владивосток, провела там около месяца. Постепенно пришла в себя, очерствела. Решила вернуться, поработать, продать квартиру и навсегда уехать из этого города.

По приезде я не стала заходить в его комнату. Просто оставила дверь запертой.

– Первые полгода ничего не происходило. Я жила обычной жизнью. Пока один случай не перевернул всё.

Я вернулась с работы такой измотанной, что, едва умывшись, рухнула в кровать в десять вечера, хотя обычно ложусь поздно.

Мне приснилось, что я бегу по бескрайнему полю с красивым незнакомцем. Было так легко и беззаботно… пока у меня внезапно не хлынула кровь из носа. Её было так много, что я не могла дышать. Я упала на землю, парализованная. И тогда тот мужчина вышел из-за кустов, посмотрел на меня, злорадно улыбнулся… и убежал.

Я пыталась крикнуть, но издавала только мычание. От этого звука я и проснулась.

Проснулась не в своей комнате.

Я лежала на его кровати. В его комнате.

От ужаса у меня потемнело в глазах и раскалывалась голова. Я бы никогда туда не вошла. Я бы никогда не легла на его постель. Это был страх моего детства, который к тому моменту превратился в страх моей взрослой жизни.

– С того дня сны изменились. Теперь он приходил ко мне каждую ночь. Голый, с кожей темно-синего цвета, как у утопленника, и волосами чернее ночи.

(«Точь-в-точь джинн», – мелькнуло у меня в голове).

– Но дело в том, что сначала он приходил только во сне… а потом стал являться наяву, – Анна сделала паузу, и в ее глазах стоял чистый, немой ужас. – Мой отец умер во сне. Мать умерла во сне. Я чувствовала, что здесь какая-то связь. Но боялась в этом признаться.

Несколько месяцев такой жизни… они превратили меня в живой труп. У меня не осталось желания жить.

Я просто истощена до самого дна.

На этом Анна закончила.

Слушая её, я в который раз убеждался: подобное не приходит внезапно. У всего есть своя линия, свои корни. Видения всегда связаны с прошлым, с другими людьми и почти всегда – с накопленным негативом.

Я предложил осмотреть квартиру. Анна согласилась без раздумий, но в её голосе сквозила безнадёга.