Сергей Романов – Байки о любви, семье и теще (страница 8)

— Поздно уже разворачиваться, — бросает Павел и бежит в кабину. Сзади следующий поезд подпер.

Алька бежит за Павлом.

Электрозаводская, Семеновская, следующая Измайловская. Надо что-то снова предпринимать.

— Не сработало! — печалится Алька.

— Перчатка! — бросает Павел, разгоняя состав.

— Точно! — Алька хватает трехпалую рукавицу, надевает её на щетку с длинным древком. Затем, открыв окно кабины, выталкивает искусственную руку наружу и высовывается сам. Стучит «мертвой рукой» на палке что есть силы в окно рядом с девушкой. Она поворачивает голову на стук и её лицо охватывает ужас. В это время головной вагон выскакивает под яркий свет Измайловской.

— А-а-а! — слышится из вагона.

— Сработало! Беги успокаивай, — в улыбке обнажает желтые прокуренные зубы Павел. — Теперь все зависит только от тебя. Понежнее, понежнее будь…

Алька срывается с сиденья и несется в вагон.

— Вам плохо? Что-то случилось?

— Там… там, наверное человек под поезд попал?

— Человек? Мы никого не видели.

— Он в окно стучал. Я отчетливо видела его руку! — её глаза с мольбой смотрят на Альку. — Черная такая рука!

— Да вам привиделось. Устали, наверное за день. — Он протянул ей руку, — Пойдемте в кабину. Чего вы здесь одна?

Она протянула ему дрожащую ладонь, медленно поднялась с сиденья.

— Спасибо. Мне, действительно, что-то не по себе.

Измайловский парк, Первомайская.

— Вам на следующей выходить, — напоминает Алька, — Я бы вас проводил, но работа. Еще целый час до конца смены.

— Да-да. — Соглашается она и вдруг отваживается задать вопрос, — А можно я с вами на Щукинскую? А то мне после той руки одной дома не по себе будет.

— На Щукинскую, — незаметно кривит улыбку Павел, — Ну отчего же нельзя! Поехали…

… В три часа ночи Алька подвел незнакомку к дому. Впрочем, почему же незнакомку? Светланой её звали.

У Светланы он и остался. А куда ж деваться? Метро-то уже закрыто…

ПИСЬМО ЗЭКА СУДЬЕ

Вот уже прошло три месяца, дорогая Вера Ивановна, с того дня, как мы виделись с вами последний раз. И хотя за преступление, совершенное мной в уголовном кодексе существует значительная «вилка» от трех до восьми, на последней нашей встрече вы влепили мне на всю катушку. Но я нисколько не обиделся, и мое почитание к вам меньше от этого не стало. Сам виноват.

Здесь, на неуютном севере, я часто вспоминаю ваш теплый приглушенный голос, когда вы читали приговор, ваши недвусмысленные взгляды, которые вы направляли в мою сторону в ходе обвинительной речи прокурора. Да, милая моя Вера Ивановна, я вор-рецидивист, но и вору не возбраняется право на личные чувства.

В ходе судебного процесса вы спрашивали меня, правда ли, что я напоил охранника мехового магазина водкой со снотворным? Так ли было дело, когда я, не найдя ключей в карманах уснувшего сторожа, подломил дверь в подсобное помещение, где хранились шубы, воротники и шапки? Вы справлялись, были ли у меня сообщники? А я, завороженный, любовался вами и отвечал невпопад, нисколько не думая о последствиях. Теперь-то понимаю, что отделался бы не восьмью, а тремя-пятью годами, если бы не был в вас влюблен.

Таких женщин как вы, я никогда не встречал — красивых, отзывчивых, понимающих чужую беду. С каким вниманием, каким интересом вы слушали меня, когда я отвечал на ваши вопросы! Я даже хотел, чтобы этот процесс никогда не прекращался. Боже мой, как мило было видеть, как вы закусываете губки, как поправляете за ухо выбившуюся прядь волос, как подносите пальчик к лицу, требуя тишины в зале суда, как мило улыбаетесь, разговаривая с коллегами заседателями. Я даже на какое-то время забыл о зловредном прокуроре, который, брызгая слюной, требовал самого строгого наказания. И хотя он добился своего, но — наивная простота! — не смог сломить меня. А все потому, что меня грела любовь. К вам, милая Вера Ивановна. Только к вам!

Вы заметили, наверное, что я отвечал на все даже самые провокационные вопросы чисто механически, словно находясь под гипнозом. Мой адвокат-защитник однажды даже чуть было мне не врезал оплеуху за неправильный ответ. А все потому, что в это время я старался угадать, что за одежда у вас под судебной мантией? Белая блузка ли с короткой юбкой, или строгий костюмчик? А как хотелось бы вас увидеть в облегающем вашу фигуру платье от какого-нибудь известного кутюрье!

Вы спрашивали, как я распорядился деньгами, вырученными за ворованный товар, и я, как чумной, делясь с вами правдой и только правдой, честно признался, что все до копейки проиграл в карты. Дурак! Невежда! А ведь мы могли бы с вами промотать их на юге. Но теперь на юг мне с вами не попасть в течение восьми лет. В течение восьми долгих лет! Отгоняют от себя мысль о том, что пока я нахожусь здесь, на Колыме, вы, что вполне вероятно, можете оказаться среди пальм и кипарисов с кем-нибудь другим. Человеком более удачливым, чем ваш покорный и любящий слуга. Не с мужем, конечно, потому как у вас его нет и не было. Я знаю, выяснял, справлялся. И тем не менее мы все равно поедем когда-нибудь к морю вместе, любезнейшая Вера Ивановна. Потому как я верю в свое полное исправление. Конечно, если ваши чувства ко мне окажутся взаимны. Мало того, хотя это и не принято у зэков-рецидивистов, я буду много и упорно трудиться. Но отнюдь не на благо нашей родины, а на благо вас одной. Единственной. Вот увидите, я обязательно стану честным и исполнительным заключенном только ради того, чтобы мне, если повезет, сбросили пару-тройку лет и досрочно выпустили за хорошее поведение. И тогда мы сможем встретиться гораздо раньше. И уж, конечно, не в зале судебного заседания.

Конечно, конечно, дорогая моя, вы можете не отвечать мне на это письмо. Не стоит себя компрометировать! И конечно же, будете удивлены, когда получите послание от арестанта, бывшего вора. Заметьте — бывшего! Но я и не настаиваю на ответе. Я лишь прошу о разрешении писать вам, боготворить вас и надеяться…

Берегите себя, милая. Нежно целую вас и кланяюсь ниже пояса. Любящий Анатолий Пахомов.

2. В СЕТЯХ ИНТИМНЕТА

Любому даже малообразованному человеку известно, что на заре человечества люди поклонялись различным Богам. Совсем-совсем давно Солнцу. Потом, с появлением в пещерах огня, создался клан огнепоклонников. Молились Богу моря, Богу утренней зари, Богу ветра… Со временем дело дошло и до поклонения фаллосу. Не стоит смеяться. Именно фаллосу. Потому как по вине бездействия этой интимной части мужского тела с лица земли могли исчезнуть целые народы и даже цивилизации. И принялись мудрейшие земляне воздвигать фаллосу памятники и строить специальные храмы.

Историки утверждают, что культ фаллоса возник ещё до нашей эры. По сей день японцы почитают мужское достоинство. В центре Токио огромные каменные пенисы украшают фасады зданий, воздвигнуты храмы не рожденных детей, культ детородных органов присутствует в сказаниях, песнях, эпосе. Например, у древних индусов даже существовала своеобразная религиозная легенда. Дескать, однажды в их страну явился злой демон, который задался целью уничтожить все живое путем предотвращения рождений. Так вот, этот самый демон сумел внушить всем мужикам и бабам, самцам и самкам всех видов животных, что возня в постели — великий грех. Те прониклись чувством к новому богу и в тот же момент стали испытывать друг к другу и половой связи полное отвращение. Ну и что же получилось? Птицы перестали вить гнезда, тигрица осталась без тигрят, а в людских хижинах забыли что такое плач новорожденного. И тогда все женщины и самки животных предстали пред очи богини Кали, хранительнице законов природы, с одним единственным обращением — вернуть детей, а миру молодость. Владычица Кали, оказалась хорошей богиней, вняла мольбам, уничтожила злого демона и жизнь, как говориться, наладилась и пошла своим чередом.

Так что вопрос человеческого интима — извечный и далеко не простой. Вопрос, можно сказать государственный, влияющий на все аспекты жизни, И политическую, и экономическую, и военную и уж тем более социальную.

От интенсивности интимной жизни нации напрямую зависит и количество народонаселения в данном государстве. Миллиардный Китай живет по принципу, «как можно меньше». А у нас в России, где население с каждым годом сокращается, хотелось бы, чтобы сексом занимались больше. Но, увы, всезнайками-учеными доказано, что в течение жизни среднестатистический человек вступает в половую связь около 4,5 тысяч раз. Пик приходится на 20–25 лет. В этом возрасте «случки» происходят до 200 раз в год. Конечно, конечно, кто-то умело пользуется контрацептивами, кто-то перевыполняет норму в два, а то и три раза, а кто-то так и помирает девственницей или девственником. Помните анекдот о трех старых девах, которые с интересом наблюдают за петухом, который гоняется за курицей. Хохлатка выбегает на дорогу и попадает под колеса грузовика. И тогда одна из старых дев с гордостью за курицу говорит подругам: «Видите, она тоже предпочла невинную смерть!»

Вот из-за таких девственниц-куриц мы и катимся к вымиранию. А хотелось бы! Чтоб везде, всегда и до самого конца последнего глотка воздуха — больше двухсот раз в год. Дома в кровати, на сеновале, на мягкой траве под сенью берез, в море, в поезде, в самолете. Ну да, в самолете. На западе уже давно существует клубы интимных развлечений под названием «10000 километров над землей», где парочки предаются любви в летательных аппаратах. Между прочим, говорят, такой секс очень возбуждает и щекочет нервы. Но и условия полета не предел совершенства интимных связей. Одна немецкая парочка решила совокупляться в дубовой бочке, плывущей по бушующей Ниагаре. По сигналу бочку спустили на воду, и «сладкая парочка» оказалась во власти ревущей стихии. Когда же через пару часов бочку удалось выловить, извлеченный из неё любовник признался, что боялся погибнуть не от стихии, а от ласк фройлен. «Она меня затрахала! Мне казалось, что если мы даже пойдем ко дну, она от меня не отстанет» — сказал он журналистам. Кстати, существует и подводный секс. Его первооткрывателем считают английского короля Эдуарда 8, который встречался со своей пассией на дне неглубокого озерца близ Виндзорского замка. В водолазных масках, дабы скрыться от посторонних глаз, они погружались в воду и вовсю предавались любви, распугивая рыбные стаи. Говорят, что в одну из бурных встреч партнерша короля захлебнулась и её с трудом откачали.