Сергей Романов – Байки о любви, семье и теще (страница 16)
Даже двоим теткам тягаться в силе с Фантамасихой, было бы делом безуспешным. Поэтому они под насмешливые взгляды любвиобильной, стащили мужей с кровати и принялись хлестать их по щекам. Но так как разбудить мычащих существ не удалось, стали натягивать на них штаны и рубашки. Через полчаса сцена по вытаскиванию санитарками раненых с поля боя окончилась, и когда дверь за гостями захлопнулась, Фантамасиха достала с антресоли бутылку самогона, налила полный стакан, выпила и… горько расплакалась. Ей не нужна была такая победа.
МОЛОЧНЫЕ БРАТЬЯ
У Мишки Мочалина случилась любовь. На колхозном рынке, куда он пошел, чтобы купить огурчиков на закуску, познакомился с девушкой. Она там уборщица работала. Пришли вместе в мореходное общежитие. Вот здесь и случилось любовь.
После, когда они скрепляли свой любовный союз водочкой и закусывали огурчиками в гости — вполне возможно что даже случайно — зашел сокурсник. Славка Гримов. Якобы, узнать о времени зачета по ночной навигации. Его пригласили к столу. А чего же отказываться, если радушно приглашают?
Так вот, стали они втроем готовиться к зачету. В конце концов Мишку что-то развезло, он лег на койку и уснул. А Славка с девушкой пошли прогуляться. До магазина и обратно. По дороге Славка и почувствовал томление в сердце. К девушке. Когда купили «Смирновочки» Гримов и пригласил её к себе в комнату. Чего Мишке-то мешать? Пусть спит, раз так устал.
И у Славки с девушкой любовь случилась.
А потом Славка познакомил девушку с Колей Лузгановым. И Коля влюбился. Такая вот девушка была. Не сказать, чтобы уж слишком красивая. Но привлекла же чем-то будущих мореходов.
На другой день после зачета по этой самой навигации три товарища решили вспрыснуть это знаменательное событие и снова купили водочки. И как это бывает за столом в непринужденной дружеской беседе вдруг выяснилось, что стали они, так сказать, молочными братьями. И никто друг на друга не обиделся. Ребята они были современные, женится на девушке с колхозного рынка никто не собирался, да и как настоящие моряки придерживались они ленинского завета, который всем советовал делиться.
Прошла неделя и вдруг Мишка Мочалин обнаружил у себя на причинным месте болезнь. Как в туалет по-маленькому идти, так настоящие муки наступали. Он, умный парень, сразу «Популярную медицинскую энциклопедию» стал листать. Зачем раньше времени врачей беспокоить? Через десять минут изучения умной книжки понял: моряк без триппера, что судно без шкипера.
И стал Мишка, нервно прохаживаясь по комнате, грустную думу думать: идти врачам сдаваться или самопальный вариант лечения применить? Не успел прийти к какому-то мнению, как в комнату вбежал встревоженный Коля Лузганов.
— Ты, как брат?
Мишка в долю секунды определил по лицу товарища о его тревоге и, засунув руки в карманы, ехидно ответил:
— Так же как и ты, брат.
Побежали к Славке Грымову.
— Слав, у тебя ничего не болит?
— Не-е-ет, вытаращил на них глаза коллега по мореходному делу.
— И ничегошеньки тебя не беспокоит?
— А что меня должно беспокоить? — вопросом на вопрос ответил Славка.
— А писаешь ты как? — поинтересовался Мишка.
— Как-как? Струей, естественно.
— А девушку с базара ты любил? — отбросил всякую дипломатию Лузганов.
— Еще как…
— Врешь, гад! — закричал Мишка и, одержимый обидой, съездил Грымову в ухо. — Ты с ней не спал!
— Че руки-то распускаешь! — схватился Славка за ухо, — Спроси у неё самой! Да объясните же, в чем, собственно, дело?
— Вот в чем. — сказал Коля Лузганов и показал пальцем на ширинку.
Больше они не стали разговаривать с вруном Грымовым и пошли на колхозный рынок искать девушку.
Нашли в подсобке, где хранились разные ведра, метлы и швабры. На грязном диванчике девушка охмуряла очередного жениха. Под водочку, естественно. Ухажеру дали пинка и выгнали из помещения.
— Что ж ты, стерва, заразные болезни по городу разносишь?
Молочные братья хотели силу применить, но девчонка разрыдалась, мол ничего не знала, не ведала. Моряк, естественно, ребенка не обидит. Сжалились, присели на диванчик, выпили по сто граммов водочки, а потом каверзный вопросик задали:
— А со Славкой у тебя любовь наблюдалась? С третьим нашим другом?
— Да, — закивала головой уборщица.
— Не врешь?
— А чего мне врать? Легли мы с ним. А перед этим самым делом он резиночку достал. Пошутил еще, дескать, «Минздрав предупреждает…»
— Вот, мерин! — с досадой стукнул кулаком по столу Мишка.
— Крестьянин он! — сказал Колька, разлил оставшуюся в бутылке водку по стаканам и добавил, — Ну, чтоб дети СПИДа не боялись…
УВЯЛ ЦВЕТОК
Каждый день она благоухала новым ароматом. Позавчера источала запах весенней сирени, а вчера ему так хотелось петь: «Лаван-да-а! Белая лаван-да!» От её волос пахло лавандой. А сегодня она держала его под руку, и он просто млел от, казалось бы, обволакивающего всю округу запаха жасмина. А когда они с ней познакомились, она пахла розой. А когда впервые поцеловались в покосившейся санаторной беседке, ему казалось, что лежат они посреди огромного фиалкового поля.
Ох, этот жасмин! Его трясло от желания. Даже руки дрожали, даже губы тряслись и язык заплетался. Дурманящий запах жасмина, исходивший от нее, пьянил и призывал к решительным действиям. Но здесь же, ни в столовой! Ни сейчас же во время обеда!
Она втягивала в себя алыми губами длинную макаронинку, как бы намекая на то, что он ей тоже нравится. Он расправил плечи, казалось, пошевелил могучими мускулами. И она нарисовала в глазах томное желание…
— Сегодня, сегодня вечером! — с жаром сказал он и постарался накрыть своей узкую ладонью её пальцы, крепко держащие кусок санаторного хлеба. Ровно в двадцать один ноль-ноль! Я буду ждать вас около нашей беседки.
— Я боюсь! — тревожно посмотрела она на него, — О, боже, как страшно!
— Чего? Чего, а вы боитесь? Я буду с вами рядом. И никому, слышите, никому не дам вас в обиду!
— Нет-нет! Их много! Их тучи, полчища и вы с ними не справитесь! Как только мы встретимся, они сразу же набросятся на нас…
А запах жасмина делал свое дело. Он волновал, возбуждал, он влек и заставлял забывать о последствиях.
Она пришла в беседку в розовом кружевном платье без рукавов. С глубочайшим декольте. С таким глубоким, будто бы и не было его вовсе этого декольте. И через ажурные кружева розовело её упругое тело.
Они срывали друг с друга одежду. А когда срывать стало нечего, он прошептал ей:
— Вы мне нравитесь! Я от вас без ума!
— Я вижу! — ответила она и закрыла глаза.
И он занялся тем, о чем мечтал целых четыре дня. Он покрывал её плечи, грудь, живот поцелуями. Но от её тела больше не пахло ни сиренью, ни лавандой и даже жасмином. Ее, ещё несколько часов назад такое желанное тело, теперь исторгало запах сивухи. Отчего язык и губы теперь горели и, казалось, вот-вот потрескаются.
Он посмотрел на её возбужденные соски и… поднялся с колен.
Она испуганно смотрела на него:
— Что? Я уже не привлекаю тебя, любимый? Я вижу, что уже не нравлюсь тебе?
Он собрался с духом и честно признался:
— Твое тело источает яд!
— Ах, — она часто заморгала глазами. — Но я же говорила тебе, говорила…
— Что говорила?
— Что я их боюсь!
— Кого боишься?
— Их, — она сделал круговое движение обнаженной рукой, — Всех их, гнусных кровососов, комаров и мошек. Вот поэтому и намазалась специальной мазью.
Он одевал свои брюки не обращая внимания ни на нее, ни на яростные укусы рассвирепевшего гнуса. А как хорошо все начиналось — сирень, жасмин. «Лаван-да-а! Белая-я-я лаван-да-а!»
Увял цветок…
В РОЩЕ
Бомж Витя сразу приметил эту парочку и понял, что вскоре будет чем поживиться. Парень, крепко обняв двумя руками девушку за талию, так и шел в неуклюжей позе в направлении к роще. Она же то и дело откидывала свою рыженькую головку ему на плечо, мягко целовала в щеку, губы. На плече у неё на длинном ремешке колыхалась сумочка. Витя, соблюдая безопасную дистанцию, перебегал от куста к дереву, от дерева к кусту.
Раздеваться они начали сразу как только вошли в лесополосу. Она незаметно стряхнула с ног босоножки, а ещё через несколько шагов он уже помогал ей стянуть через голову тонкий джемперочек, который тут же был безжалостно брошен на нефритовую мягкую траву. В трех метрах от него упал лифчик, и Витя впервые за долгие годы увидел настоящую девичью грудь. Вздернутую к кронам деревьев, не помятую, с розовыми сосками-кнопочками. Затем самопроизвольно упала юбка упала, и её владелица грациозно перешагнув через неё осталась в одних снежно-беленьких ажурных трусиках. Сколько такие могли стоить? Да и будет ли Витя продавать трусики? Скорее всего подарит Томарке. Впрочем, налезут ли такие на её задницу? Навряд ли…
Жалко было рубашку, которую парень не стал расстегивать. Освободив девушку из своих объятий рванул рубаху так, что перламутровые пуговицы искрами разлетелись в разные стороны. А ещё через несколько метров парниша, высвободив девушку из своих объятий, уже босой долго прыгал на одной ноге, нервно стаскивая с себя узкие джинсы. Когда все-таки ему удалось от них освободиться они слились в страстном поцелуе и медленно оседали на траву, мягкую, шелковистую.