Сергей Романов – Байки о любви, семье и теще (страница 18)

— Так они не живые? — наконец выдохнул он.

— Да тебе-то какая разница? Ты бы с пьяной женщиной, которая в полной отключке, переспал?

— Переспал.

— Ну и эта такая же.

Сержант ткнул пальцем в грудь:

— Так ведь все ж не живое!

— Дурак, ты дурак. Только потрогай! На этих — интимные места в десять раз лучше чем у живых.

Служивый нерешительно положил руку на грудь и улыбнулся:

— И в самом деле — упругая.

— Что я тебе говорил! — с облегчением вздохнул сутенер, — А когда овладеешь, на седьмом небе от счастья будешь! Забирай, а через два часа принесешь обратно.

С остальными желающими женского тепла и ласки разговор происходил по одному и тому же сценарию, но никто из солдат не отказался от надувных подруг. Мало того, после полуночи на КПП заявились два молоденьких и пьяненьких лейтенанта, бросили на стол перед сутенером пятисотрублевую купюру и забрали шатенку, которая почему-то не пользовалась спросом у рядового состава, до утра.

Ночь принесла полторы тысячи рублей чистой прибыли. На день двух блондинок и брюнетку выкупили холостые прапорщики, сменившиеся с ночного дежурства. Лейтенанты доплатили ещё четыреста и также не пожелали расставаться с шатенкой в течение дня. Только брюнетка с нормально-средним бюстом, не теряя румянца и сохраняя вполне здоровый вид, была возвращена на КПП.

Все неделю личный состав ракетной части стратегического назначения оттягивался с надувными женщинами по полной программе. Мужика-сутенера даже зачислили на кухонное довольствие — только бы не уезжал. А потом провожали всей частью и очень просили, чтобы через месячишко-другой, когда пройдут намеченные учения по ликвидации натовской группировки противника, он вновь посетил краснознаменную часть со своими девочками.

А отчего же и не посетить? Даже несомненно и обязательно, потому как секс-группа во главе со своим сутенером отправлялась дальше — на побережья карельского севера, где размешались морские и пограничные части. А на обратном пути, можно и к ракетчиком заскочить. Поди, проголодаются после учебных стрельб…

НАШЛО ВДРУГ

Дед Степан совсем один-одинешенек остался. Старуха померла, дети разъехались. Разве что на месячишко-другой в летний сезон внук приезжает. Как говорит — оттянуться на свежем воздухе.

Внучок — гордость деда Степана. Продолжатель рода. Институт иностранных языков заканчивает, уже и по заграницам ездит. Помрет дед Степан — вся усадьба Витьку и достанется. Уже и завещаньице у нотариуса оформлено. Но внучок только смеется: «На хрена мне дед твоя изба? Неужели ты думаешь, что я в земле буду копаться?»

Э, да что он понимает!

Правда, дед Степан на тот свет пока не собирается. Не молодой уже, да вроде бы и не совсем старый. Всего-то 67 годков. Но здоровье и силушка ещё имеются. Свои приусадебные двенадцать соток сам по весне лопатой копает. А сколько навозу с фермы в огород на своем горбу перетаскал — тонны. Соседка Наталья порой облокотится на забор и с завистью наблюдает, как дед со своим хозяйством управляется. Степан тоже иногда поглядывает на неё с вожделением. Баба — кровь с молоком. Только-только полтинник разменяла. Все при ней и внизу и вверху. Эх, скинуть бы деду Степану годика три-четыре, тогда похлопал бы он Наталью по ягодицам.

Наталья тоже одинока. Муж, пьянь, ни дня без стопки не проживший, погиб под колесами собственного трактора. Как-то в разгар посевной нажрался самогону, полез в тенек под «Белорусь» соснуть часок, а трактор возьми и покатись. Да задним колесом глотку-то этому непутевому и прижал. Видимо, так Богу было угодно. А то ведь с чего бы это трактор на ровном поле сам собой покатился?

— Заходи вечерком на чаек, Степан! — игриво звенит с крыльца Наталья.

— Отходился я уже, Натуша. Чего зря-то чаи хлебать у такой бабы как ты, если тяги нету. Да и времени в обрез — Витька завтра приезжает. Картошечки накопать надо, яблочков снять.

— Ну, как знаешь, Степан, как знаешь. Мое дело предложить…

Витька приехал под вечер. На собственной иномарке. Говорит, купил по дешевке в какой-то Голландии. Приехал с тонюсенькой как ивовый прутик девчонкой. «Невеста она ему или так, баловства ради? — думал дед. — Вместе им стелить или порознь спать будут?» И решил погодить с выводами: если обниматься станут — значит в одну кровать и лягут.

На стол скатерть постелил. Картошка, огурчики, сало, колбаса домашняя, «фирменный» самогон на клюкве, вино рябиновое для гостьи, двухлитровая банка с сидром.

— А это дед тебе от меня подарок. Настоящий скотч. — Витька водрузил на середину стола прямоугольную бутылку.

— Что за скотч? С чего его едят?

— Шотландский виски. Можешь в него кусочек льда бросить.

Сели, разлили вискарь по рюмкам.

— Ну, с Богом, внучок. Спасибо, что хоть ты приезжаешь. А то твои мать с отцом, видимо, забыли, в какой стороне их отец проживает. — Сделал большой глоток, — Ба! Да это же самый настоящий самогон! К тому же плохо очищенный, да вдобавок и разведенный.

Внук положил руку на плечо своей зазнобы, задорно рассмеялся:

— Вот и я им там говорил, что наши российские умельцы могут такой вискарь тоннами штамповать. Только гораздо крепче и вкуснее. Ну, ничего. Ты, дед, этим напитком Наталью лучше угости.

У старика появились смешливые искорки в глазах.

— Ну, угощу. А дальше-то я с ней что буду делать?

— А то забыл, что мужик?

— Нет, Витюша, — не стыдясь девчонки, ответил дед, — Отстрелялся уже. Ах, ты, черт седой, парник на ночь забыл закрыть!

Дед кузнечиком соскочил с табурета, ласточкой выпорхнул из избы.

— Отстрелялся он, слышишь, Маринка? Но это дело-то поправимое. Давай-ка, мы ему таблеточку в самогоне разведем. Я для этого дела купил в Германии упаковку «Виагры».

Дед вернулся, держа в руках четыре розовых огромных помидора.

— Ну, что, дедуля, ещё по стопочке?

— Я — последнюю.

— Ай, ли?

— Больше двухсот граммов в неделю не употребляю. Это вам, молодым, и литр за раз уговорить труда не составляет.

Выпили, посидели. Дед что-то на табурете заерзал. А потом стал подскакивать, суетиться, подкладывая в тарелку ивового прутика разносолы, да маринады. Витька, глядя за ухаживаниями, улыбку в воротник рубахи прятал. А потом чуть ли не требовательно выпалил:

— Так соседку пойдешь вискарем угощать?

— Ах, понимаю, понимаю, — с готовностью оживился старик, — Одни хотите остаться. Дело молодое. А я и в самом деле схожу. Тряхну стариной.

Скоро надел пиджак, засунул в него заморскую посудину и вышел.

— Ну, держись тетка Наталья! — покатился со смеху Виктор.

…Утро солнечное выдалось, ласковое. Витька, нежно прикоснулся губами к щеке спящей девушки, спрыгнул с кровати, помчался во двор по ведру. Уборная в самом конце яблоневого сада.

Облегчился и хотел было уже снова к мягкой кровати бежать, да стал невольным свидетелем нервного разговора. Соседка налетала, дед оправдывался.

— Ошалел, ты что ли, черт старый. Заездил за ночь. Раздавил как трактор.

— Извини, Натальюшка, нашла на меня какая-то бесова сила. Сам себе удивляюсь.

— Два года импотентом прикидывался. А тут, видите ли, нашло на него! Сказал бы уж честно, что два года на молочную ферму не ради навоза бегал. Небось каждой доярке удовольствие доставил.

— Да о чем ты! Говорю же — нашло! Наверное, все дело в этом виски.

— Как же поверила! Выпил две стопки — и четыре раза. Без передыху. И ещё ему давай! Ты что, Степан, обалдел?

— Натальюшка!

— Иди, иди. Я тебе не мотороллер. Все болит с непривычки-то.

— И у меня болит. Тоже с непривычки.

— Иди. Потом.

Дед долго ходил по кухне. Как арестант: руки за спиной, голова опущена. Наконец сказал в сторону комнаты, где находились молодые:

— Вот что, Витька. Ты мне этого скотча ещё бутылок десять привези. Шибко понравился.

— Да не в виски дело, дедуля, — из за шторок выглянула улыбающаяся физиономия внука. — Дело в Виагре. Импортные таблетки есть такие, влияющие на потенцию мужчины. Я тебе вчера одну в самогон и подбросил.

Деду захотелось шлепнуть негодника по макушке. Уже и руку занес, да вдруг передумал.

— Ну так ты мне таблеток купи. Побольше.

— Дорогие они, дедуля. Пять упаковок стоят больше, чем моя иномарка.