Сергей Реутов – Самые жуткие и мистические места на планете и тайны их жителей (страница 27)
А в феврале 1923 года рабочие, прокладывавшие теплотрассу неподалеку от места, где Волковка впадает в Обводный канал, наткнулись на покрытые странными знаками куски гранита. Из-под самого большого камня были извлечены полуистлевшие человеческие кости.
На некоторое время работы были приостановлены, и к месту находки пригласили одного из немногих оставшихся в городе ученых-археологов. После беглого осмотра он вынес приговор: находка уникальна, поскольку является прекрасно сохранившимся капищем, или захоронением, относящимся к XI–XII векам и имеющим, скорее всего, скандинавское происхождение. Археолог потребовал прекратить работы, чтобы тщательно обследовать артефакт, но понимания у ответственных работников не встретил. Ему досталось за «буржуйские штучки» и «непонимание исторического момента», а гранитные плиты отвезли в камнерезальную артель «Свободный труд», где из них напилили бордюры для мостовых Лиговского проспекта. Человеческие останки сложили в несколько мешков и вывезли на свалку.
В полдень 12 апреля того же года с Боровского моста в Обводный канал бросилась прачка. Спасти самоубийцу не удалось. С этого момента Боровской, Новокаменный, Предтеченский мосты и железнодорожный виадук близ Волковки стали излюбленными местами городских самоубийц. Медленные темные воды Обводного канала как магнитом притягивали к себе тех, кто решил свести счеты с жизнью. По словам репортера «Красной газеты», «самоубийцы топятся здесь часто и даже охотно».
В 1923 году воды Обводного канала навсегда сомкнулись над головами восьмидесяти девяти человек! Спасти удалось лишь одного. Им оказался уважаемый товарищ, член РСДРП с 1903 года, лично знакомый с Лениным. Средь бела дня он с диким воплем прыгнул в Обводный канал с Боровского моста. Упал он на мелководье и был вытащен пожарными. Неудавшимся самоубийцей занялся известный психиатр Ефимсон, однако спасенный не смог объяснить, что именно заставило его попытаться покончить с собой.
С 1924 года самоубийства на Обводном резко прекратились, и до начала 30-х годов подобных случаев больше не было. Но в 1933 году канал вновь захлестнула эпидемия суицида, и опять на том же участке — от Боровского моста до железнодорожного виадука. Сто семь случаев самоубийств было запротоколировано 28-м отделением милиции, на территории которого находился этот участок. Кошмарный марафон продолжался в течение всего года, но с началом нового 1934 года так же внезапно закончился.
Доктор Ефимсон, проживший долгую жизнь, сумел обследовать более тридцати выживших после попытки суицида горожан. Согласно его выводам, все самоубийцы отличались крепким физическим и психическим здоровьем, притом не имели ни малейших причин сводить счеты с жизнью. По их словам, проходя по Боровскому мосту, несчастные чувствовали, что какая-то непреодолимая сила извне толкала их на совершение рокового шага в пустоту! Не подчиниться приказу жуткого бестелесного повелителя было просто невозможно. Другие рассказывали, что их просто подхватывала некая мощная энергия и бросала в воду.
Очередной «бум» самоубийств тоже случился ровно через десять лет, в 1943 году. Правда, в осажденном городе такие случаи оставались без внимания. Но, по словам очевидцев, Обводный канал представлял в тот год жуткое зрелище. Когда немецкие снаряды рвались в канале, от взрывов то тут, то там на поверхность всплывали многочисленные трупы самоубийц, и течение медленно сносило их в сторону Невы.
С тех пор как потревоженный строителями дух карельского жреца выбрался на свободу, каждые десять лет воды Обводного канала превращаются в кладбище самоубийц. В 1993 году на зловещем участке погибли уже триста три человека. Факты смерти этих несчастных были списаны на банальные самоубийства. Через десять лет, в 2003 году, данные о самоубийствах на Обводном канале оказались засекреченными.
Чертов берег
Сегодня в здании Смольного дворца располагается правительство Санкт-Петербурга. Во время Октябрьского переворота здесь был штаб большевиков, а до того располагался Смольный институт благородных девиц — первое в России женское учебное заведение.
В картографическом собрании Стокгольмского исторического музея хранится несколько карт, составленных известным шведским картографом XIV века Карлом Юлием. Карты эти уникальны не только своим крайне почтенным возрастом, но и тем, что на них довольно точно изображена старинная шведская волость Ингерманландия, то есть территория современного города Петербурга и большей части Ленинградской области.
На картах участок невского берега, где ныне расположено здание Смольного, отмечен зловещей пентаграммой и назван «дьявольским местом». Здесь же начертан совет купцам и путешественникам избегать остановок на этом участке. Точная причина опасности не указана, поскольку людям, жившим в XIV веке, в подобных случаях особых пояснений не требовалось, им вполне доставало краткого предупреждения.
Упоминания о нехорошем месте на берегах Невы часто встречаются и в рунах финнов и карел, издревле населявших эти края. В карельских сказаниях место носит название Чертов берег.
После основания Петербурга на Чертовом берегу поселились смолокуры. Был построен обширный Смоляной двор, где изготовляли и хранили смолу для Адмиралтейской верфи и флота. Это еще раз подчеркнуло темную ауру места: среди первых поселенцев Петербурга ходили слухи, что смолокуры знаются с нечистью.
Участок земли, прилегавший к Смоляному двору, принадлежал дочери Петра I Елизавете. Здесь для нее был выстроен дворец, где она любила проводить летние месяцы. Став императрицей, Елизавета повелела снести мрачные смолокурни. На их месте зодчий Джакомо Кваренги начал строительство женского монастыря, положив начало архитектурному комплексу Смольного. Какой-то старик пришел рассказать архитектору о таинственных происшествиях, связанных с этой местностью, но заносчивый итальянец не пожелал его слушать, приказав «гнать в шею старого пня».
Впоследствии воспитанницы Смольного безумно боялись, даже днем, подходить к пустующему, наглухо закрытому флигелю института, где по ночам был неоднократно замечен плавно скользящий призрачный силуэт. Смолянки были уверены, что это душа одной из пансионерок, совращенной кем-то из государей и потом покончившей жизнь самоубийством. Начальство института не придавало большого значения разговорам о призрачном видении, относя их на счет обычных девичьих страхов. Однако закончилось это довольно печально.
Институтский истопник Ефим Распадков решил похвастать своей недюжинной храбростью. Он сообщил ряду старших воспитанниц, что ближайшей ночью имеет намерение проникнуть во флигель. Добрая половина смолянок из окон своих спален видела, как истопник прошел по двору, открыл дверь здания и шагнул внутрь. Минул час, другой. Ефим все не выходил, а девиц уже тянуло в сон. Утром же выяснилось, что младший истопник не исполнил своих обязанностей и его нигде не могут найти. Кто-то подсказал место, где нужно искать. Правда, дверь флигеля оказалась закрытой на ключ. Ржавый замок отомкнули, но Распадкова не нашли. Вообще, кроме ломаной мебели и засиженного мухами бюста Вольтера, ничего другого там обнаружить не удалось. Так и пропал Ефимка-истопник, бесследно и невесть куда.
Впрочем, его загадочное исчезновение вскоре перестало кого бы то ни было волновать и наводить на ужасные размышления. Пришельцы с закопченных фабричных окраин и матросских кубриков без долгих затей выкинули из пансиона всю благородную публику.
Новое время родило новые легенды: в 1920-х годах революционеры рассказывали о призраке застреленного в Смольном «буржуя». На смену военному коммунизму пришли суровые тридцатые годы, а 1 декабря 1934 года в Смольном был убит первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) Сергей Киров.
Информация о том, кто убил Кирова, не являлась тайной: это был инструктор историко-партийной комиссии Института истории ВКП(б) Леонид Николаев. Но вот почему он это сделал, достоверно смогли установить только в 2009 году, когда были рассекречены дневники Николаева.
При Сталине утверждалось, что Николаев состоял в подпольной зиновьевской организации, возглавляемой «ленинградским центром». Никита Хрущев же полагал, что убийство было совершено по приказу Сталина. А по городу вовсю ходили слухи, что Киров, большой любитель женского пола, в частности балерин Мариинского театра, крутил роман и с женой Николаева, работницей обкома Мильдой Драуле. И лишь из опубликованных дневников Николаева стало ясно, что убийство — это месть за исключение из рядов большевиков и отказ дать путевку в санаторий, хотя Николаев давно жаловался на больное сердце.
Нарушение партийной дисциплины, за которое Николаева исключили из партии, состояло в том, что, когда в Институте истории партии шла «мобилизация коммунистов на транспорт», Николаев ехать в долгосрочную командировку отказался, ссылаясь на плохое здоровье и наличие двоих детей.
Естественно, исключенный из партии не мог работать в Институте истории ВКП(б). После увольнения из института Николаеву подыскали место на заводе, но ему категорически не понравилась и новая работа, и новый статус пролетария. В дневнике он писал: «Хоть самого себя ешь — нет ни денег, ни продуктов. Для себя у них (у партийных лидеров) — гаражи с автомобилями, а для нас — сырой хлеб».