Сергей Разин – Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г. (страница 5)

В тот же день, 2 июля 1941 г., вышло постановление Военного совета Московского военного округа № 31 «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения». Оно послужило основой Постановления ГКО № 10 от 4 июля 1941 г. и предусматривало:

«1. Мобилизовать в дивизии народного ополчения по городу Москве 200 тысяч человек и по Московской области 70 тысяч человек. В Москве мобилизацию начать 3.7 и закончить 5.7; по Московской области – 3.7 и закончить 6.7.

2. Мобилизацию рабочих, служащих и учащихся Москвы в народное ополчение и формирование 25 дивизий произвести по районному принципу (в каждом из 25 районов Москвы создавалась своя дивизия, которой присваивался порядковый номер и название района. – С. Р.).

4. Для руководства работой по мобилизации трудящихся в дивизии народного ополчения и их материального обеспечения в каждом районе создается чрезвычайная тройка во главе с первым секретарем РК ВКП(б) в составе райвоенкома и начальника райотдела НКВД.

5. Формирование дивизий производится за счет мобилизации трудящихся от 17 до 55 лет. Рядовой состав, младший состав, 50 % командиров взводов, до 40 % командиров рот, медсостав и весь политический состав формируемой районом дивизии комплектуется из рабочих, служащих и учащихся района; остальной начсостав комплектуется за счет кадров Московского военного округа (из числа слушателей и преподавателей военных академий или из запаса. – С. Р.).

6. Снабжение частей дивизий средствами автотранспорта, мото– и велоснаряжением, шанцевым инструментом (лопаты, топоры), котелками, котлами для варки пищи и вещевым довольствием производится за счет ресурсов Москвы, Московской области и района путем мобилизации и изготовления этих средств предприятиями района.

9. Во время нахождения мобилизованного в частях народного ополчения за ним сохраняется содержание: для рабочих – в размере среднего заработка, для служащих – в размере получаемого ими оклада, для студентов – в размере получаемой стипендии. В случае инвалидности и смерти мобилизованного мобилизованный и его семья пользуются правом получения пенсии наравне с начальствующим составом Красной армии»[91]. Согласно первоначальным планам, численность каждой ополченческой дивизии не превышала 10 000 человек[92].

Таким образом, именно Московскому военному округу отводилась ведущая роль в формировании народного ополчения столицы. Ее административные районы создавали ополченческие дивизии в целом, а районы Московской области формировали отдельные подразделения и части, которые по решению штаба МВО либо передавались на усиление созданных ополченческих дивизий столицы, либо отправлялись на фронт в качестве маршевого пополнения.

Генерал-лейтенант К.Ф. Телегин, в то время член Военного совета МВО, на пленуме МГК ВКП(б) 6 декабря 1941 г., оценивая минувшее, говорил: «В те дни, когда опасность над городом Москвой особенно сильно нависла, мы не имели никакой возможности и даже права предъявить Государственному Комитету Обороны и Верховному командованию требование о том, чтобы для непосредственного прикрытия Москвы нам дали кадровые части. Мы встали на другой путь: найти внутренние резервы в г. Москве, собрать все наши силы, организовать их, перестроить на боевой лад и поставить на оборону города. В этом отношении все партийные организации Москвы, МК партии оказали нам большую помощь. Мы создали целый ряд крупных отделений, которые и заняли подготовленные московскими же организациями оборонительные рубежи»[93].

Создание народного ополчения с первых дней находилось под постоянным вниманием руководства страны. Об этом свидетельствует одна из важнейших особенностей его формирования – в отличие от комплектования кадровых частей, руководство этим процессом было возложено на партийные органы. Постановлением Военного совета МВО для непосредственной работы по созданию столичного ополчения была создана Чрезвычайная комиссия округа, состоящая из семи человек: секретаря МГК партии И.М. Соколова, секретаря МК партии С.Я. Яковлева, секретаря МК и МГК ВЛКСМ А.М. Пегова, начальника Управления продовольственных товаров горторготдела П.В. Филиппова, комбрига Д.П. Онуприенко, подполковника И.К. Простова. Возглавил комиссию командующий войсками Московского военного округа генерал-лейтенант П.А. Артемьев[94].

Согласно Постановлению ГКО 4 июля 1941 г., непосредственным формированием ополчения на местах (в районах) занимались чрезвычайные тройки во главе с первым секретарем РК ВКП(б) в составе членов: райвоенкома и начальника райотдела НКВД. Вместе с тем состав чрезвычайных троек не всегда соответствовал указанному в Постановлении: на практике в них мог не входить районный военный комиссар и начальник местного отдела НКВД. Например, в состав чрезвычайных троек Куйбышевского, Москворецкого районов входил председатель Исполкома райсовета и райвоенком, Ленинградского – председатель Исполкома райсовета и начальник райотдела НКВД, Ленинского – начальник райотдела НКВД и опытный хозяйственник[95]. Причина подобного несоответствия заключалась в специфике района, личных и деловых качествах руководителей.

Состав чрезвычайных троек имел большие полномочия, например, устанавливал на предприятиях квоты по количеству добровольцев для зачисления в ополчение. Характерным примером подобного является Постановление чрезвычайной тройки Ленинградского района столицы:

«IХ. О мобилизации в дивизию народного ополчения с некоторых оборонных предприятий.

1) Чрезвычайная тройка считает возможным без ущерба для производства мобилизовать: из Московского авиационного института им С. Орджоникидзе батальон – 640 человек; с завода «Авиахим» роту – 230 человек; с завода № 305 два взвода – 100 человек; со 2-го часового завода роту – 230 человек»[96].

В соответствии с Постановлением Военного совета МВО от 2 июля и Постановлением ГКО от 4 июля 1941 г. формирование ополченческих соединений шло по производственно-территориальному принципу: города (области) создавали дивизии, предприятия (учреждения) – полки (батальоны, роты)[97].

От мобилизации в ополчение освобождались военнообязанные первой категории призываемых возрастов, занятые на предприятиях военно-промышленного комплекса, а также выполняющие срочные и ответственные фронтовые заказы. Вместе с тем не все пункты этого постановления были выполнены. Патриотизм и желание сразиться с врагом заставили многих перешагнуть указанные возрастные ограничения, поэтому в ополчение вступали и школьники старших классов, приписывая себе возраст, и старые рабочие, ветераны Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн. Одним словом, все, кто мог по состоянию здоровья и хотел выполнять обязанности воина-добровольца. В качестве санинструкторов в ополчение принимали женщин. При этом первоначально предполагалось, что ополченческие соединения сначала будут бороться с мелкими прорвавшимися частями и десантом противника, тем самым оттачивая боевое мастерство и накапливая опыт, а уже после этого из них будут сформированы регулярные части для отправки в действующую армию. Однако тяжелейшая обстановка на фронте не позволяла проводить долгую подготовку добровольческих частей, поэтому уже через неделю после формирования они были отправлены на фронт, прикрывать главное московское направление[98].

2—3 июля 1941 г. на всех предприятиях, в учреждениях, учебных заведениях Москвы прошли многолюдные митинги и собрания, посвященные организации народного ополчения. Большое влияние на этот процесс оказало обращение к населению по радио председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина 3 июля 1941 г.: «Наши силы неисчислимы, – отмечалось в речи. – Зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом. Вместе с Красной армией поднимаются многие тысячи рабочих, колхозников, интеллигенции на войну с напавшим врагом. Трудящиеся Москвы и Ленинграда уже приступили к созданию многотысячного народного ополчения на поддержку Красной армии. В каждом городе, которому угрожает нашествие врага, мы должны создавать такое народное ополчение, поднять на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью защитить свою свободу, свою честь, свою Родину… Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является войной не только между двумя армиями. Она является вместе с тем великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск»[99].

Второй секретарь Кировского райкома ВКП(б) В.И. Карманов вспоминал: «Речь товарища Сталина была в 6 часов 30 минут утра, а в 7 часов 30 минут было созвано совещание директоров. На предприятиях прошли митинги.

В народное ополчение пришел к нам один старичок 1884 года рождения. Фамилия его Бабков. Он был окружен и вышел (т. е. попал в окружение и вышел осенью 1941 г. – С. Р.). Затем Нехаев – работник системы «Мосэнерго», приходил 5 раз. Он по некоторым данным не подходил на должность командира, но он буквально не выходил из райкома. Наконец ему дали согласие. Он тоже был в окружении, но вышел оттуда. Комиссия наша была расположена во дворе, и к нам приходило большое количество ребятишек из 9—10 классов, приходили целыми группами. Это были 15—17-летние подростки. Они настаивали, чтобы их взяли, и часть из них все-таки пошла на фронт, а часть отправили обратно»[100].