Сергей Разин – Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г. (страница 14)
Несмотря на имеющиеся трудности, после проведения предварительной подготовки всех частей и соединений дивизии марш прошел удовлетворительно. Учитывая, что большинство ополченцев впервые участвовали в таком длительном переходе и не усвоили еще основ военной дисциплины, в ходе марша не было зафиксировано ни одного случая самовольной отлучки бойцов. Число отставших от своих колонн и прибывших к месту назначения с опозданием исчислялось единицами. Для того чтобы помочь отстающим, на марше практиковался следующий метод – всех отстающих сажали на несколько машин и перебрасывали на несколько километров вперед в заранее намеченный пункт[212].
На протяжении всего марша политико-моральное состояние бойцов и командиров оставалось высоким, их настрой был позитивным, преобладал оптимизм и вера в победу. Это было обеспечено правильной расстановкой политсостава среди колонн: комиссары находились на своих местах, а часть – замыкала колонны и помогала отстающим. Во время привалов в подразделениях проводились политбеседы, чтение из газет сообщений Советского информбюро и боевых эпизодов. Не случайно за время марша не произошло никаких эксцессов, и 13-я ДНО без происшествий выполнила свою первую боевую задачу.
Выйдя к утру 9 июля 1941 г. в указанные пункты сосредоточения, полки дивизии после двухчасового отдыха приступили к созданию и обустройству полевых лагерей: строились шалаши для размещения личного состава, расчищались площадки для физзарядки и т. д.
В тот же день отдел политпропаганды дивизии по указанию комдива П.Е. Морозова провел совещание заместителей командиров полков и подразделений по политчасти, на котором были намечены меры по укреплению боеспособности подразделений. Среди основных мероприятий значились: «1. обеспечение боевой и политической подготовки на основе развертывания социалистического соревнования, тщательная работа с каждым ополченцем в отдельности; 2. разработка конкретного плана политзанятий, рассчитанного на 10 дней; 3. подготовка к выборам партийных и комсомольских органов в ротах, батальонах, полках дивизии»[213].
Внимание командования 13-й Ростокинской дивизии не сводилось только к теоретическим занятиям, поэтому был издан приказ штаба:
«2. До 31.7 добиться умелой заправки обмундирования и снаряжения, воинских приветствий, умения подойти к начальнику, повторения отданных приказаний и их выполнение бегом. Добиться чистоты и опрятности в одежде, умения приветствовать не только вне строя, но и в строю.
3. Добиться строевой слаженности подразделений, требуя четкого строевого шага при всех передвижениях и в повседневной жизни.
4. Командному составу резко повысить требовательность, и в первую очередь к самому себе…»[214]
По признанию многих ополченцев, они впервые в жизни так упорно и систематически овладевали военными знаниями. Боевой учебе ополченцев 13-й ДНО способствовало проведение регулярных политзанятий, на которых изучался текст военной присяги, речь И.В. Сталина по радио 3 июля 1941 г.; подробно разбирались примеры героизма, проявленные советскими воинами в боях с немецко-фашистскими захватчиками, рассказывалось о многочисленных примерах мужества и стойкости русских воинов в истории нашей страны.
С помощью военного отдела Ростокинского райкома партии и районного Совета Осоавиахима для дивизии было собрано несколько десятков учебных винтовок, пулеметов, наглядных пособий (плакатов, брошюр, карт и схем). Все эти мероприятия позволили уже с 10 июля 1941 г. приступить к занятиям по боевой подготовке. Их программа предусматривала изучение материальной части оружия, связи, инженерного дела, строевых приемов.
Трудность в овладении оружием заключалась в недостаточном его количестве и разнообразии систем. Так, если винтовками были вооружены практически все бойцы, то пулеметов в соответствующих ротах недоставало. Дивизия была укомплектована преимущественно иностранным трофейным вооружением – английским, польским, французским. Оно требовало квалифицированных специалистов, которых не было, так как практически весь командно-политический и рядовой состав был знаком только с отечественным оружием. Лишь к концу июля в дивизию прибыло несколько человек, которые и начали обучать подразделения материальной части[215]. Кроме вооружения в 13-й ДНО в первое время недоставало уставов и наставлений по вооружению, что нередко приводило к условности боевой учебы и недовольству бойцов.
Главное место в военной подготовке отводилось изучению тактики встречного и оборонительного боя в составе мелких подразделений. Для этого на местности проводились ежедневные занятия, на которых ополченцы учились быстрой организации боевого охранения, ведению разведки, отработке взаимодействия с танковыми, артиллерийскими и минометными подразделениями. Им преподавалась строевая подготовка, стрелковое дело (с изучением винтовки), тактика, общевоинские уставы, приемы самообороны.
Здесь, в Подмосковье, дивизию продолжали снабжать недостающим снаряжением. В середине июля ростокинцы получили первую партию обмундирования (до этого ополченцы находились в собственной одежде. –
Военной формы установленного образца на все ополченческие дивизии сразу не хватило, поэтому в первое время бойцам выдавали все, что только имелось на складах военного ведомства, даже форму царской армии. Из-за этого случались и недоразумения. Боец 5-й ДНО Фрунзенского района А.Е. Гордон вспоминал: «На привале нам выдали велосипеды и обмундирование – гимнастерки и пилотки темно-серого, почти черного цвета, такого же цвета брюки-бриджи, черные обмотки и ботинки. Это обмундирование хранилось еще со времен царской армии и предназначалось тогда для рабочих подразделений. Вместо шинелей мы получили куртки цвета хаки типа бушлатов. И в довершении всего наша рота получила польские винтовки без боеприпасов. В этой связи вспоминается один курьезный случай. В одну из поездок в Москву за бутылками с горючей жидкостью мы первым делом бросились в булочную. Машину оставили под присмотром рядового Петровского… Когда мы, нагруженные батонами, вышли из булочной, перед нами предстала трагикомичная картина: совершенно растерянный Петровский стоял, окруженный толпой женщин, большей частью пожилых, которые кричали, что поймали шпиона, и звали милицию. Со всех сторон к толпе бежали милиционеры. Нашего товарища, одетого в черную форму, с польской винтовкой, приняли за немецкого шпиона-парашютиста. С трудом мы отбили Петровского от толпы и объяснили все удивленным нашим видом милиционерам, предъявив им документы»[217].
В отличие от материально-технического продовольственное снабжение в 13-й ДНО обеспечивалось на высоком уровне за счет предприятий Ростокинского района[218]. «Несмотря на определенные трудности, вызванные нехватками полевых кухонь, вскоре все устаканилось, – вспоминал ополченец Д.И. Старцев. – Кормление было прекрасное. Утром давали суп и кашу. Мяса в то время давали очень много. Кашу почти никто не ел, потому что военторг работал, деньги у всех были, кроме того, посылки получали от родных, даже рабочие коллективы присылали посылки. Позднее уже под Вязьмой посылки присылали на дивизию, и дивизия распределяла эти посылки между лучшими бойцами»[219].
Особое внимание в учебном процессе отводилось огневой подготовке. Бойцы изучали не только материальную часть оружия, но и учились правильно владеть им, вести прицельную стрельбу, устранять возможные неисправности и задержки при стрельбе, метать боевые гранаты.
Проанализированные данные позволяют сделать вывод, что главным препятствием на пути к освоению учебных программ стала упомянутая выше неполная обеспеченность материальной частью – стрелковым вооружением, боеприпасами, шанцевым инструментом. «Отправляя ополченческие дивизии, – писал К.Ф. Телегин, – Военный совет МВО отдавал себе отчет, что недостаточность и нестандартность вооружения, слабая военная подготовка призванных из запаса командных кадров, особенно взводного и ротного звеньев, создавали дополнительные трудности в боевой учебе. Учитывая это, Военный совет, политорганы соединений уделяли большое внимание повышению уровня воспитательной работы, решению проблем, связанных с улучшением материального обеспечения, питания и медицинской помощи ополченцам»[220].
Основной задачей агитационно-пропагандистской работы политорганов дивизии являлось воспитание у ополченцев высоких морально-политических и боевых качеств, любви к Родине, разъяснение захватнических целей гитлеровской Германии. В подразделениях эту работу проводили агитаторы с помощью самых разнообразных форм и методов: политинформации, кратких индивидуальных и групповых бесед, докладов на темы: «Хранение военной тайны», «Находчивость и смелость бойца и командира в боевой обстановке» и др.
Наряду с устным словом политработников и пропагандистов в процессе политико-воспитательной работы широко использовалась печать. По указанию отдела политической пропаганды во всех полках 13-й ДНО был проведен смотр на лучший боевой листок, отражающий ход боевой и политической учебы. Кроме того, в дивизии издавалась газета «За Родину». К сожалению, ни один ее экземпляр не сохранился. В ней печатались материалы, направленные на укрепление воинской дисциплины в частях, повышение бдительности воинов, сохранение военной тайны, разоблачались отдельные паникеры и трусы; рассказывалось о подвигах ополченцев на фронте, освещалась боевая жизнь каждого подразделения.