Сергей Разин – Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г. (страница 10)
3) 2–4 июля 1941 г. – обстоятельства, вызванные поражением войск Западного фронта в Белостокско-Минской оборонительной операции и стремительным продвижением вермахта к Днепру при отсутствии на московском направлении необходимых резервов, изменили взгляды Ставки на использование столичного ополчения – теперь оно рассматривается как непосредственно боевой резерв, второй эшелон войск действующих фронтов.
В основе создания Московского народного ополчения были заложены принципы добровольности и массовости. Проведенное исследование показывает наличие примеров, когда руководители предприятий и организаций в административном порядке комплектовали «добровольцев», злоупотребляя своим служебным положением. Впрочем, эти немногочисленные факты не дают оснований сомневаться в добровольности и искренности многих тысяч москвичей, вступивших в борьбу с врагом в рядах народного ополчения.
Одним из основных принципов комплектования, вооружения и снабжения московских ДНО стал принцип децентрализации, т. е. ориентации на местные (районные) ресурсы. В условиях, когда все усилия военных органов снабжения были направлены на обеспечение вооружением и боевым имуществом войск действующей армии, этот принцип был хоть и вынужденной, но все-таки рискованной мерой. Столичные районы за счет своих предприятий могли обеспечить ополченцев частью военно-технического имущества, но не могли предоставить качественное вооружение. Именно проблема его хронической нехватки сопровождала все дивизии народного ополчения даже на фронте.
Московское народное ополчение формировалось под полным государственным контролем. Заслуга государственных, партийных и советских органов заключалась в том, что, поняв и оценив значение патриотического подъема москвичей, они поддержали его, воплотив в конкретные организационные формы. Партийные органы обеспечивали политический состав формируемых частей, советские инстанции размещали и укомплектовывали добровольцев необходимым имуществом, военные органы отвечали за непосредственное формирование ополченческих дивизий, вооружали их, прорабатывали программу обучения и дальнейшего использования. Именно благодаря такой слаженной и профессиональной работе создание 12 дивизий Московского ополчения летнего формирования длилось всего три дня. И даже, несмотря на отдельные недостатки, они были боеспособными, обладали необходимой дисциплиной и использовались для выполнения фронтовых задач.
Военно-политическое руководство страны вполне осознавало, что ополчение не станет надежным щитом, заслоняющим врагу путь к столице. Недостаточно вооруженные и обученные военному делу люди разных возрастов и профессий не могли долго противостоять лучшим частям вермахта, имевшим за плечами опыт двухлетних победоносных войн в Европе и на Балканах. Поэтому основной задачей ополчения стало сдерживание наступления противника на московском направлении и тем самым предоставление возможности Ставке Верховного главнокомандования создать новые тыловые рубежи обороны на ближних подступах к Москве, укомплектовав их кадровыми воинскими соединениями из Сибири, с Дальнего Востока, Средней Азии и Закавказья. Эту задачу московские ополченцы выполнили образцово.
Глава 2
13-я дивизия народного ополчения ростокинского района г. Москвы
Ростокинский район, образованный 14 апреля 1936 г., получил название по одноименному селу Ростокино, известному в источниках с XV в. и вошедшему в состав Москвы в 1917 г. К началу Великой Отечественной войны он был одним из крупнейших в столице и включал территорию пяти современных районов: Алексеевского, Останкинского, Ростокино, Марфино (Северо-Восточный административный округ), Мещанского (Центральный административный округ) и упраздненного – Шереметьевского.
В соответствии с Постановлениями МВО и ГКО от 2 и 4 июля 1941 г. «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения» общее руководство по созданию 13-й дивизии народного ополчения Ростокинского района возлагалось на местный комитет партии. На руководителей района легла ответственность не только за ее комплектование, но и за материально-техническое (исключая вооружение) оснащение[166].
Характерной особенностью Ростокинского района стало то, что уже к 14.00 22 июня 1941 г. – через два часа после выступления по радио наркома иностранных дел В.М. Молотова с сообщением о нападении Германии на СССР – в военкомат района поступило 40 заявлений от добровольцев, желающих вступить в ополчение[167]. Ввиду чрезвычайных обстоятельств военные комиссариаты столицы в воскресенье 22 июня работали с середины дня.
2 июля 1941 г. в Ростокинском райкоме состоялось первое совещание секретарей партийных организаций района, посвященное формированию дивизии народного ополчения. Для этих целей на совещании была создана чрезвычайная тройка района во главе с первым секретарем Ростокинского РК ВКП(б) Г.Н. Жиленковым, а также специальные комиссии, в которые вошли представители местного Совета депутатов трудящихся, военкомата, органов НКВД, комсомола[168]. «…Во что выльется наша работа, – писал один из организаторов Я.Л. Пинский, – какие четкие формы примет народное ополчение… это не было ясно. Но мы знали четко и определенно, что надо жертвовать всем, не жалея ничего для отпора врага. Мы знали, что мы идем на борьбу с сильным, коварным врагом; знали, что мы в тяжелейших условиях должны бороться…»[169]
Мобилизационную роль, которую сыграли в эти напряженные дни первичные парторганизации района, трудно переоценить. Совместно с представителями райкома члены партийных организаций проводили постоянную разъяснительную работу среди рабочих, служащих и инженерно-технических работников предприятий и учреждений о задачах и целях формирования ополчения. Все это проходило на митингах 2 и 3 июля.
Исходя из производственно-территориального принципа формирования, запись первых ополченцев 13-й Ростокинской дивизии проходила со 2 по 6 июля 1941 г. на одном из крупнейших предприятий района – инструментальном заводе «Калибр». Первым ополченцем 13-й ДНО стал начальник технического бюро завода А.В. Орса. Спустя годы он вспоминал: «Третьего июля я сидел за своим рабочим столом, ко мне вошли секретарь комсомольской организации завода тов. Розанов и тов. Михайлов, председатель отдела пропаганды. Подошли ко мне и поздоровались, спросили, как самочувствие, затем Николай Розанов сказал: „Саша, ты уже был в военных действиях (я принимал участие в финской войне, освобождении западных областей Белоруссии), ты пользуешься авторитетом среди пожилых и молодых, поэтому ты должен возглавить запись в народное ополчение“. С моей стороны возражений не было, и мы все вместе вышли из корпуса на заводскую площадь. Там уже стоял стол, около него 4–5 стульев… Около стола стояла группа рабочих и инженеров. Когда я подошел, мне предложили сесть на свободный стул, и на чистом листе бумаги секретарем парткома были вписаны моя фамилия, имя и отчество за номером 1»[170].
Первоначально из рабочих-калибровцев предполагалось создать батальон численностью 600 человек, но из-за большого числа добровольцев МГК партии скорректировал планы, и вместо батальона был сформировать полк численностью 750 человек[171]. Из них – 400 коммунистов и 70 комсомольцев, 3 человека из парткома, 7 секретарей цеховых партийных организаций и 17 партийных групповых организаторов[172].
Вспоминая обстоятельства записи в ополчение, бывший секретарь парткома завода «Калибр» М.В. Сутягин писал: «Многие пришли на митинг с женами и детишками. Чувствовалось, что на призыв партии готов отозваться весь коллектив. „Товарищи, – сказал я, – случилась народная беда. Вы все знаете, что на советскую землю напал враг. Партия призывает нас организовать народное ополчение. И я, как секретарь заводской партийной организации, заявляю, что, несмотря на имеющуюся у меня бронь, в эти грозные дни смертельной опасности считаю себя мобилизованным на защиту Родины и записываюсь добровольцем в народное ополчение“»[173]. Многих рабочих завода охватило чувство патриотизма, на митинге звучали просьбы о снятии брони и отправке на фронт. Среди желающих было много женщин. Работница одного из цехов В.Л. Теплицкая обратилась к женщинам «Калибра»: «Мы заменим мужчин на заводе и выполним повышенную программу. А если будет нужно, возьмем оружие и вместе с мужьями и братьями встанем на защиту Родины»[174]. Другая работница, Н.И. Богачева, писала в своем заявлении: «Я закончила курсы медсестер, убедительно прошу послать меня на фронт»[175].
В ополчение нередко вступали целыми семьями. Показательным в этом плане было выступление кадрового рабочего завода 55-летнего Н.В. Рыбакова: «Я участник трех революций – 1905 г., Февральской 1917 г. и Великой Октябрьской социалистической. Я пережил три войны – Русско-японскую, Первую мировую и Гражданскую. И вот теперь я вместе со своим 17-летним сыном записываюсь в народное ополчение. Я, Никита Рыбаков, и мой сын Виля Рыбаков будем громить фашистскую нечисть, пока хватит наших сил…»[176] В тот момент на территории завода работала группа кинооператора Романа Кармена, которая запечатлела момент записи первых ополченцев и их выход с завода по 1-й Мещанской улице – нынешнему проспекту Мира. Из этого материала был сделан киножурнал, демонстрировавшийся на предприятиях и в учреждениях Москвы, а позже на фронте. Вторую жизнь эти кадры получили после войны: в 1965 г. Р. Кармен включил их в одну из серий знаменитой киноэпопеи «Великая Отечественная».