Сергей Пустынский – По наследству (страница 2)
– Вы говорите, несовершеннолетние. Сколько им лет на данный момент?
– Асе буквально через пару дней исполнится 18, а Виталию уже 20, но он выглядит моложе своего возраста.
– Где они сейчас и какова вероятность того, что они заговорят, и вся эта грязная история не выплывет наружу и не попадет на страницы газет, в соцсети и прочее…?
– Они там, где и были все последние годы – в загородной резиденции вашего отца. Что касается утечек, то пока ничего не произошло, а что делать, чтобы этого не случилось и в дальнейшем, придется решать вам. Ну а я постараюсь тут помочь, всеми доступными мне методами. Вы понимаете, о чем я?
– Понимаю, но надеюсь, до этого не дойдет. Кто конкретно в курсе…?
– Михаил Абрамович, личный юрист вашего отца, он занимался оформлением опеки, пара моих людей, кто собирал на них досье, Дарья Ивановна, экономка загородного дома, ну и горничные-филиппинки, работающие там. Но они не в счет.
– Хорошо. Для начала я хочу сам пообщаться с новоявленными родственниками, что бы понять, что от них можно ждать. Но сначала решим все с похоронами. А я пока обдумаю эту ситуацию.
– А сейчас куда, домой?
– Нет, едем прямо в банк, я хочу узнать, как там обстоят дела и не ждут ли и там меня еще какие-то сюрпризы.
Но в банке, к счастью, никаких сюрпризов не обнаружилось. Он пообщался с зампредом правления, который отвечали за оперативную деятельность, и с финансовым директором. Они в один голос заверили, что смерть отца никак не повлияла на деятельность кредитной организации. Затем он вместе с Агриппиной Степановной, неизменным секретарем отца, зашли в его кабинет. Он хотел осмотреть отцовский сейф. Но ничего для себя интересного Александр там не нашел, кроме значительной суммы наличных денег в рублях и иностранной валюте, а также учредительных документов ряда коммерческих организаций, в которых его отец имел доли. Того, что он искал – завещания, ни чего-то связанного с усыновлением детдомовских сирот, там не оказалось.
Он заверил отцовскую помощницу, которую хорошо знал еще со студенческих времен, что для нее пока ничего не меняется. Она по-прежнему будет исполнять свои обязанности до назначения нового председателя правления. Но как бы невзначай спросил: не делал ли отец каких-то распоряжений в последнее время, связанных с семьей или другими
Она задумалась, но потом твердо ответила, что не помнит ничего такого примечательного. По ее словам, была обычная текучка: заказать отель в Сочи, куда он собирался слетать на один день, чтобы выступить с докладом на финансовом конгресс, цветы, подарки на всякие юбилеи и дни рождения. И еще билеты в Большой для шейхов из Эмиратов, которые должны прилететь на следующей неделе в Москву для подписания контракта, ну и все такое… Ничего особенного, разве что он просил забронировать на предстоящие выходные президентский люкс в Париже, и обязательно в отеле
Отцовская секретарша как-то странно посмотрела на Александра и продолжила:
– Я думаю, вы знаете своего отца. Обычно он никогда президентских апартаментов для себя не заказывал, поскольку не любил пускать пыль в глаза и бросаться деньгами. А тут казалось, что он очень хотел произвести на кого-то впечатление. На кого? В его рабочем графике, который я и составляла, никаких деловых встреч на эти даты, как в столице, так и других городах Франции, намечено не было. И это мне показалось довольно странным. Вряд ли он собирался полететь туда, что бы просто развеяться и погулять по Елисейским полям. А если у него была там намечена какая-то встреча, которую он не хотел афишировать, зачем ему было заказывать президентский номер и привлекать к себе внимание?
– Да вы правы, это все странно выглядит. Правду мы уже никогда не узнаем. Надеюсь, вы уже отменили это бронирование?
– Разумеется, обижаете Александр Владимирович.
– Вас обидишь, пожалуй, Агриппина Степановна, себе дороже выйдет.
Неожиданно ему стало даже весело: похоже, его родитель ухитрился еще и Париже завести какую-то интрижку. И эта любвеобильность и свела его преждевременно в могилу. Доигрался…
– Я думаю, вам придется взять на себя организацию похорон. Если вы не против? Артем и административный отдел будут вам помогать.
– Разумеется, я все сделаю. Я ценю ваше доверия и надеюсь, что вскоре вы займете кабинет вашего отца…
– Кому же мне еще доверять, как не вам. – Он задумчиво посмотрел на Агриппину, но комментировать ее предложение занять отцовское кресло, не стал. – Завтра прилетает Лиза, мы тут соберемся, и окончательно решим все вопросы с местом, сроками и самой церемонией. И еще, по поводу сирот из детдома. Отец на эту тему с вами говорил?
– Агриппина отрицательно покачала головой, но он сразу заметил, что этот вопрос стал для нее неожиданностью. Причем,
– Не часто, точнее, всего пару раз. Сначала речь зашла о том, как лучше организовать их обучение в школе или на дому. Я все же педагог по образованию. И еще когда он, год полтора назад, попросил помочь им в получение загранпаспортов.
– И что, они получили эти паспорта?
– Да, но непосредственно этим занимались наши юристы.
– Хорошо. Тогда до завтра. А сейчас вызовите мне машину, я поеду домой, надо немного отдохнуть, а то перелет и смена часовых поясов уже сказывается. Я еле хожу, да и голова уже плохо соображает.
*****
Сев в машину, он закрыл глаза и попытался расслабиться. Столько всего навалилось за последние 48 часов, что требовалось время, что бы все это переварить и как-то систематизировать все услышанное и увиденное. Когда черный лимузин выехал на Кутузовский проспект, его взгляд упал на гостиницу Украина. В голове неожиданно пронеслось: отель, президентский номер, Париж… Но, черт побери, именно в Париж зачем-то собиралась Анна, после конференции в Мадриде, и получалось, что в те же даты, что и отец. И самое главное, она тоже упоминала отель Four Seasons…
Это было, как гром среди ясного неба. Его сердце забилось в учащенном ритме, в глазах потемнело.
– Могло это быть совпадением? Могло, но нет, разумеется, нет. Таких совпадений не бывает. Отец собирался лететь в Париж, что бы встретиться с Анной. Но зачем, почему? Позвонить Анне и спросить у нее? Но она, скорее всего, просто рассмеется и скажет, что он совсем сошел с ума. Но нет, он никогда не был особым ревнивцем, хотя мог пошутить на этот счет, и временами подкалывал Анну, но исключительно в мягкой и необидной форме. Так чтобы ревновать всерьез и устраивать сцены – никогда.
Он не любил задавать лишних вопросов даже своим прежним партнершам, а тем более Анне. Он считал, что попытки контролировать, таким образом, свою подругу, ни к чему хорошему не приведут. И вообще, по его мнению, ревность была неким атавизмом, который надо выпалывать в своем сознание, как вредный сорняк. И до недавних пор ему это удавалось. Но сейчас был особый случай, и он хотел знать всю правду, какой бы горькой она не была. Надо было как-то осторожно и деликатно прояснить ситуацию, чтобы не нарваться на скандал. Этого он хотел меньше всего. Но как? Как это сделать?
– Может быть вообще, не поднимать этот вопрос, тем более, что отца уже нет в живых, продолжения эта история уже не получит в любом случае, и зачем тогда ворошить грязное белье? С другой стороны, если она изменяла ему с его отцом, она может изменить ему и с другими мужчинами, и делать это в дальнейшем регулярно. А стать рогоносцем ему совсем не улыбалось. Но и рвать с ней он совсем не хотел…
Ее семья эмигрировала из России сразу после революции, сначала в Германию, а потом в США. Они обосновались в штате Иллинойс, стали настоящими американцами и дома практически не говорили на русском, но она самостоятельно выучила язык, могла свободно читать, хоть и с акцентом, но вполне сносно говорить, при этом обожала русскую культуру и искусство. Поэтому они так легко сошлись. С Анной ему очень повезло, и он это прекрасно понимал. И ценил. Но сейчас эти отношения могли быть разрушены даже помимо его воли.
На следующий день сразу после завтрака Александр направился в банк. Накануне он попросил членов правления и руководителей ключевых департаментов собраться в зале для совещаний. Формально, он не имел никакого права собирать руководство и что-то от них требовать, поскольку до официального вступления в права наследства, он тут был никто. Но все топы кредитной организации прекрасно понимало, что именно он вскоре будет главным, и никто не собирался устраивать фронду.
По итогам встречи у него сложилось двойственное представление о реальном положение дел в банке: с одной стороны, отчетность была хорошей, все нормативы ЦБ соблюдались. С другой стороны, он сразу почувствовал, что они что-то недоговаривают или скрывают, но решил не заострять на этом внимание и отложить более детальный аудит до формального вступления должность.
Затем он посетил деловой центр в Москва-Сити, где на верхнем этаже башни Федерация арендовала офис компания, которая занималась управлением остальными активами его семьи. Оттуда открывалась отличная панорама Москвы, и тут впервые за последние годы он почувствовал какую-то ностальгическую тоску по родине, которая за последние годы стала ему практически чужой. И если бы не скоропостижная смерть отца…