Сергей Пухаев – ДЕТИ САЛЬВАТОРА (страница 2)

Трубить Лидингу было бесполезно. За жемчугом в его подводный грот, отвоеванный у осьминогов, придется плыть одному.

Ихтиандр, пользуясь холодным подводным течением с юга на север, медленно поплыл с тяжелым мешком за плечами.

Плыть было трудно, но после зловонного тюремного бака, это была такая мелочь, что Ихтиандр даже не думал об этом.

Уже к полуночи он добрался до знакомой отвесной скалы, заплыл в арку грота и сбросил в темноте свой мешок у столика с китайскими вазами.

В глубине пещеры на выступе скалы была его подводная кровать.

Несмотря на шторм, в гроте было спокойно, он устал и прилег на ровный выступ скалы.

После пережитого дня мысли вихрем кружились в его голове, он никак не мог уснуть.

Ихтиандр понял, что он абсолютно свободен.

Он дома, в котором ему некого ждать.

Он здесь один, даже Лидинг не смог оценить его подводные апартаменты.

Пролежав несколько часов без сна, Ихтиандр заметил, что окружающая его тьма стала потихоньку рассеиваться.

По колебанию водорослей за выходом из пещеры, было ясно, что наверху еще буря, и у него остается много свободного времени. Надо было чем-то занять себя.

– Раз на суше так любят и ценят жемчуг, сделаю подарок и семье Армана Вильбуа. Не плыть же просто так без подарка, да и когда он еще вернется сюда, – решил Ихтиандр. – Надо взять с собой в дорогу своего отборного жемчуга.

Он вынул из мешка две сумки и наполнил их жемчугом, который толстым слоем устилал пол грота.

Выбирать в темноте не приходилось, мелкие жемчужины он сразу выбрасывал при их сборе, а сюда складывал только самые большие и красивые.

Они были как крупные перламутровые желуди, а некоторые жемчужины были размером с перепелиное яйцо.

Наполнив и закрыв сумки, Ихтиандр взял одну и поплыл обратно к туннелю.

У Джима была какая-то связь с Сальватором, и этот жемчуг мог пригодиться для его досрочного освобождения.

Перед отвесной скалой он поднялся на поверхность.

ОТЕЦ

Светало. Сквозь шум рокочущих ударов волн о скалы Ихтиандр услышал надрывный крик. – Ихтиандр! Ихтиандр! Сын мой!

На выступе скалы над входом в подводный тоннель он увидел безумное лицо пожилого индейца.

Ихтиандр узнал его.

Он вчера приходил к нему в тюрьму и говорил, что он его отец, там же он подрался с Зурита.

Взор старика был направлен в океан, руки сжаты в кулаки и с каждым ударом волны, когда вода чуть не валила его с ног, он кричал.

–

Ихтиандр! Ихтиандр! Сын мой!

-

Не сейчас, – решил Ихтиандр.

–

С этим я разберусь позже. Жаль безумного индейца, но почему у него такая форма помешательства? Надо будет обязательно поговорить об этом с Сальватором.

Между тем тот сложил руки над головой и прыгнул со скалы к Ихтиандру.

–

Сын мой не уплывай. Дай поговорить с тобой, – взмолился пожилой индеец, отплывая подальше от скалы, качаясь на волнах и отплевываясь.

–

Я уже говорил, я вас не знаю, – сказал Ихтиандр. – И извините, я очень спешу.

–

Ихтиандр, послушай меня, – Бальтазар ухватил его за руку.

–

Кристо, который служил у Сальватора, и ты его хорошо знаешь, мой родной брат и он, обрабатывая тебе рану на шее, которую ты получил, спасая своего дельфина, увидел у тебя розовое родимое пятно, точно, такое как у моего сына.

Моя жена двадцать лет назад умерла при родах, но ребенок еще жил и именно Кристо отнес его к чудотворцу Сальватору.

Это пятно он хорошо запомнил.

Ему сказали, что ребенок не перенес операции и умер, но увидев твое родимое пятно, он понял, что его тогда обманули и ты именно тот ребенок.

Ихтиандр, подумай сам, посмотри на меня, сердце тебе подскажет, я твой отец, ты не испанец, как Сальватор, ты истинный мапучи, как и я. Испанцы прозвали нас арауканами по названию местности, где мы им хорошенько наваляли. Сама судьба свела нас, и дочь моя Гуттиэре тебя полюбила.

–

Так получается, Гуттиэре моя сестра, – спросил удивленно Ихтиандр.

–

Да, вы мои дети, но Гуттиэре моя приемная дочь, а ты мой родной сын, – сказал Бальтазар.

–

А как же Гуттиэре, почему ты позволил Зурите насильно увезти ее.

Тебя зовут Бальтазар? Ольсен мне говорил, что ты даже радовался этому, – вспомнил Ихтиандр свой разговор с Ольсеном.

–

Прости старика, всё эти проклятые испанцы. Мапучи не зря вели с ними ожесточенные бои. Вот и теперь Зурита, на которого я работал и за это был всегда ему только должен, украл у меня дочь. И Сальватор, который украл у меня сына и сделал его получеловеком полурыбой.

Ольсен был у меня вечером, рассказал о твоем побеге и о том, что тебе теперь придется большую часть жизни провести под водой.

А еще он сказал, что Гуттиэре убежала от Зуриты, но боится прийти ко мне домой, где Зурита ее сразу найдет.

Она просит Ольсена увезти ее в Европу или в Северную Америку.

–

Как поговорить с ними, – взволновано спросил Ихтиандр.

–

Я не знаю, Гуттиэре у кого-то из своих подруг, а Ольсен сказал, что с утра попробует занять у друзей денег на переезд, и они тут же уезжают, а, чтобы не попасться Зурите они отплывут из другого города.

–

Вот что, – сказал Ихтиандр. – Отложим разговор о моей встрече с Гуттиэре, я сбежал из тюрьмы и мое укрытие океан, я тоже не могу долго оставаться в Буэнос-Айресе, тем более выходить в город.

От Сальватора я узнаю всю правду о себе, я догадывался, что он мой приемный отец, но он учил и любил меня как родного сына, поэтому у меня, никогда не возникало подобного рода вопросов.

–

Сын мой не покидай меня, – взмолился Бальтазар, хлебнув морской воды и откашливаясь. – За что мне такое наказание.