Сергей Пухаев – ДЕТИ САЛЬВАТОРА (страница 1)
ДЕТИ САЛЬВАТОРА
Глава
Д ЕТИ С АЛЬВАТОРА.
В конце 1961 года появился, а в январе 1962 года вышел в прокат замечательный советский фильм «Человек-амфибия».
Я жил на Ново-Переведеновской улице, дом 8, учился в первом классе московской средней школы № 348.
Рядом с домом, на Спартаковской площади, в 1960 году открылся небольшой, но очень уютный кинотеатр «Новатор».
На такие фильмы как «Собор Парижской богоматери», «Граф Монте-Кристо», «Седьмое путешествие Симбада», в кассы кинотеатра выстраивались очень большие очереди. Не меньшую очередь пришлось отстоять и на «Человек-амфибия».
Фильм так потряс и проник в мою детскую душу, что на следующий день, несмотря на очередь в кассу, я посмотрел его еще раз.
Кстати, детский билет, как и школьный обед, стоил 10 копеек, взрослый на дневной сеанс 25 копеек. Сейчас бы так. *
* У меня хорошая память на цены, они были государственными и годами не менялись. Все – недорогое, натуральное, вкусное. Пили настоящий бьющий в нос хлебными газами квас за три копейки, ели настоящее с хрустящим и нежным шоколадом эскимо на палочке за одиннадцать копеек, кто постарше – понастоящему сваренное пиво по двадцать две копейки за большую кружку. Лотки с красной и черной икрой в гастрономах лежали практически невостребованными. Черную икру по восемнадцать рублей за килограмм или красную по четыре пятьдесят каждый день покупать накладно, но по праздникам эти деликатесы были на любом столе, даже у уборщицы с минимальной зарплатой в шестьдесят рублей. Зато чайная колбаса по рубль семьдесят, отдельная без жира по два двадцать или нежная тающая во рту любительская с приятным жирком по два девяносто – наша повседневная пища. Чуть позже появилась замечательная докторская колбаса без жира по два тридцать. Возьмешь грамм сто – двести, тебе в гастрономе тоненько нарежут, и с городской булочкой за семь копеек ты сыт полдня. Языковая колбаса в жировой рубашке стоила дороже, три рубля сорок, но, слов нет, какая вкусная! Хлеб покупался всегда свежий, мягкий, еще теплый. Я был младшим в семье, поэтому мне чаще других приходилось бегать в булочную-кондитерскую на Спартаковской площади. Заходишь, и от одного аромата хлеба ты уже вроде сыт. Целым батон домой никогда не приносил, отщипывал горбушку по дороге. Нет, не от голода – хлеб был горячим и очень вкусным. Сейчас от Спартаковской площади – одно название, моё детство разворовано. Нет ни булочной-кондитерской, ни дома пионеров, ни маленькой бензозаправки, ни скверика с удобными лавочками под деревьями, ни уютного кинотеатра «Новатор». Через площадь – третье транспортное кольцо, сплошной голый асфальт.
Фантастика казалась мне реальностью, не понравился только печальный конец фильма, в котором изза своей несчастной любви, Ихтиандр портит легкие, попадает в тюрьму и, несмотря на побег, обречен на одинокую жизнь в океане.
Читать в то время я особо не любил, и читал только то, что заставляли, но роман Александра Беляева «Человек-амфибия», я прочитал несколько раз от корки до корки. Книга была гораздо глубже и интереснее.
В отличие от фильма, по замыслу Александра Беляева у Ихтиандра оставался шанс.
Ему следовало доплыть до архипелага Туамоту, где жил друг Сальватора известный французский океанолог Арман Вильбуа и, помогая ему в работе дождаться освобождения доктора.
С этим горьким осадком от конца фильма и возможностью исправить судьбу Ихтиандра по прочтенной книге я и прожил все свои долгие годы.
Думаю, что, если бы Александр Беляев прожил дольше, а не умер от голода в 1942 блокадном году, он сам бы продолжил свой роман.
Теперь, в зрелом возрасте, когда его романы стали народным достоянием, я решил написать о дальнейшей судьбе Ихтиандра, чтобы у кинематографистов больше не нашлось повода из шедевра мировой фантастики создавать печальную притчу о любви.
Кто посмотрел только фильм и не читал книгу, вообще не понимает, каким чародеем был доктор Сальватор, какие чудеса с живой материей он творил.
Всем, кто будет читать мое продолжение, чтобы знать персонажей и понимать суть происходящего, рекомендую перед этим еще раз прочитать роман Александра Беляева «Человек-амфибия».
В СВОЕЙ СТИХИИ.
Побег из тюрьмы удался, задыхающийся Ихтиандр поспешил в воду. Уже у самых волн он обернулся и крикнул. – Ольсен! Если вы увидите Гуттиэре, передайте ей, что я всегда буду помнить ее!
Юноша бросился в море и перед самым погружением в воду выкрикнул. – Прощайте, Гуттиэре!
– Прощай, Ихтиандр, – плача прошептала Гуттиэре, она, как и просил ее Ольсен, прощалась тайком, прячась за камнями.
Свежая морская вода наполнила жабры и вскружила голову.
Теряя сознание, Ихтиандр отплыл подальше от берега и прижался ко дну, ухватившись за первый попавшийся большой камень.
Ему не хотелось, чтобы Ольсен увидел, что он как большая больная рыба всплыл и барахтается в воде.
Жабры, жадно хватающие воду, постепенно успокоились, пульс выровнялся, в голове прояснилось.
Ихтиандр всплыл на поверхность.
Лунная дорожка переливалась на огромных перекатывающихся волнах.
Ольсена на берегу не было, лишь лошадь, запряженная в длинную телегу с бочкой посередине, одиноко брела в сторону дороги.
Видимо Ольсен бросил ее, чтобы не привлекать к себе внимания, и пошел пешком. Лошадь сама найдет дорогу домой.
Море бушевало, с грохотом перекатывая прибрежные камни.
Он окончательно пришел в себя и успокоился. Это его мир, он дома.
Пусть для всех остальных людей грохочет буря, для него на морском дне чуть подальше от берега, тишь, благодать и покой.
Выполняя приказ Сальватора, Ихтиандр опустился под воду и немедля поплыл к дому.
Он прекрасно понимал, что без своей экипировки, с которой он плавал быстрее рыб, без кинжала, которым он защищался и добывал себе пищу, без очков, позволяющих хорошо видеть под водой, ему будет очень трудно. А без специальных навигационных инструментов, ему не найти в океане месторасположение старого друга Сальватора, знаменитого океанографа, французского ученого Армана Вильбуа.
Морское дно залива Ла-Плата он знал, как свои пять пальцев и прекрасно ориентировался.
Подплывая к отвесной скале, за которой располагался их дом, Ихтиандр осторожно всплыл на поверхность.
Светили звезды, вода вокруг бурлила и пенилась, опасаться западни со стороны моря в такую погоду не приходилось.
Даже если полиция уже вошла снаружи, найти его обитель за четырьмя стенами, под дном бассейна ей вряд ли так быстро удастся.
Ихтиандр опустился на дно. В конце небольшой подводной пещеры была круглая металлическая решетка – это дверь домой.
Он просунул руку между прутьев, заросших скользкой морской растительностью, нащупал и открыл сложный затвор.
Тяжелая решетка, защищающая проход из подводной пещеры в туннель, послушно открылась и сразу захлопнулась за проследовавшим во внутрь Ихтиандром.
Надо было спешить, если в тюрьме обнаружился его побег, полиция могла начать поимку и уже проводить во владениях Сальватора обыск.
Ихтиандр быстро проплыл длинный туннель и поднялся через бассейн на поверхность.
Дома все было спокойно, единственным кто его встретил, был верный и молчаливый Джим, которого Ихтиандр помнил и любил с самого детства.
Джим утер невольно покатившуюся слезу радости, принес приготовленные навигационные инструменты, карты, земную одежду и множество мелочей необходимых для дальней дороги.
Молча, накормил его, заставил выпить крепкий кофе.
– Джим, банковские счета отца закрыты, – сказал Ихтиандр, – поэтому, пока на море шторм, я постараюсь доставить тебе сумку с жемчугом. Она будет в шкафчике перед выходом в туннель, где я переодеваюсь. Я выяснил, что хороший жемчуг дорогого стоит.
Надеюсь, это поможет скорейшему освобождению Сальватора.
Ихтиандр выбрал несколько стальных клинков, взял большую витую раковину для вызова своего дельфина Лидинга и его упряжь – широкий кожаный ошейник.
Джим нашел пару пустых сумок для жемчуга.
Вынес и помог надеть новый прочный чешуйчатый костюм. Достал из кладовки защитный головной шлем, подводные очки, ножные и ручные перчатки, напоминающие лягушачьи лапы.
Лучший кинжал в ножнах и раковину в сетке Ихтиандр подвесил к карабинам ремешка на талии, все остальное уложили в прорезиненный наплечный мешок.
Джим закинул его Ихтиандру за плечи, низ мешка закрепил ремнями на животе.
С улицы полиция еще не стучалась, но это могло произойти в любую минуту, а на море был такой шторм, что опасаться ловушки у выхода из туннеля не приходилось.
Ихтиандр, прощаясь, обнял Джима и поспешил в море.
Оказавшись снова в воде, Ихтиандр отметил про себя, что после родного залива Ла-Плата, почти целый час, проведенный на воздухе, его легкие перенесли нормально, лишь в самом конце визита стало ощущаться слабое покалывание.
Надо было поскорее убраться подальше от Буэнос-Айреса, но дельфины, в такую погоду были далеко в море.