Сергей Протасов – Чужие берега (страница 57)
Ожесточенные бои в Осаке продолжались до самого вечера. Прибывавшие также и от Сакаи японские войска тут же бросались в бой. При этом от огня японской осадной и гаубичной артиллерии русские лишились почти всех своих пушек, свезенных на берег. Часть их войск бежала, бросая оружие. В развалинах цехов позже нашли более трех десятков исправных и заряженных русских винтовок.
Хотя ценой огромных потерь удалось отбить большую часть арсенала, разрушения были серьезными, а литейный цех вообще сровняли с землей вместе со всем, что там было. К тому же устье реки Ойодо и рейд самого порта были плотно перекрыты уничтоженными пароходами и вспомогательными плавсредствами. Русские полевые пушки расстреливали все, что видели на реке прямо с набережных. Оба фарватера забаррикадированы затопленными на них судами.
Остатки береговой обороны Осакского залива тоже не могли ничего противопоставить натиску противника. Единственное, что удалось организовать, это отправить все брандвахтенные, а также коммерческие пароходы, реквизированные вдоль побережья, расходящимися курсами к югу из пролива Кии, с приказом разворачивать всех, кого встретят, на запад или восток. Такие же инструкции получили и сигнальные посты, располагавшиеся на подходах к заливу со стороны тихоокеанского побережья Японии.
К этому времени капитальные оборонительные сооружения на входе в Осакский залив уже пали и горели. Последним приказом штаба крепости Юра, переданным по все еще действовавшему телеграфу в половине четвертого часа дня всей береговой обороне проливов Китан, Наруто, Акеси и Кии, предписывалось организовать оповещение приближавшихся судов о вторжении русского флота в Осакский залив. Предполагалась возможность дальнейшего продвижения вражеского флота на запад через проливы Акаси и Наруто, поскольку там были замечены не только миноносцы, но и крупные корабли. После этого любая связь со штабом прекратилась. Позже выяснилось, что командный пункт, где он находился, был разрушен взрывом порохового погреба, вызванным непрекращавшимся пожаром. Все офицеры, находившиеся там, погибли.
Поскольку остановить Рожественского было уже нечем, из Главной Квартиры в Токио отдали распоряжение собрать имевшиеся в этих водах японские и иностранные суда и отвести их на безопасные стоянки. Судоходство вдоль тихоокеанского побережья следовало прекратить, включая все Внутреннее Японское море, в восточной части которого были атакованы порт Аиои и бухта Ако, а всем, еще оставшимся на плаву, укрыться под защитой укреплений района Куре и в Токийском заливе.
Но исполнить это распоряжение в районе Осакского залива оказалось уже некому. С падением крепости Юра рухнуло все централизованное управление. Отправленные из Куре и Хиросимы вспомогательные крейсера и другие немногочисленные силы флота смогли добраться до захваченного противником района только к утру следующего дня.
К этому времени волна откатывающихся на запад скрывающихся под берегом и в проливах между островами и островками судов всех размеров, как японских, так и иностранных, неся потери в навигационных авариях уже без участия противника, миновала море Мизушима, разминувшись со своими защитниками.
Сам Осакский залив к утру тоже опустел. В его северо-восточной части в огромном количестве чернели обгоревшие остовы уничтоженных судов. В Кобе и Осаке все еще вставали дымные столбы многочисленных пожаров, а рыбаки и мелкие перевозчики, всегда сновавшие в этих водах с первыми лучами солнца, опасались выходить в море. С сигнальных постов южной части пролива Кии сообщали, что видят многочисленные дымы. Русский флот уходил в океан.
НОРМАЛЬНЫЕ ГЕРОИ ВСЕГДА ИДУТ В ОБХОД
Глава 1
Тем временем «Аврора» к рассвету шестого июля уже обогнула с юга остров Кюсю. Расставшись с флотом накануне вечером, Егорьев начал свой рейд с набега на залив Саэки. Крупных судов там обнаружено не было, а пароходов вообще было только два, и те не более трехсот тонн водоизмещения, жавшихся к самому берегу в глубине залива. Вяло обстреляв скопление парусников и оба эти судна, крейсер покинул залив. По причине непривлекательности целей использовали только остаток старых, непереснаряженных снарядов, да и то в весьма ограниченном количестве.
Выйдя в Тихий океан, взяли курс на юг-юго-восток, начав удаляться от берега. Ход увеличили до четырнадцати узлов. Вскоре обнаружили большое парусное судно, шедшее встречным курсом с правого борта. Передали фонарем приказ остановиться, но оно повернуло к берегу. Немедленно двинулись на перехват и скоро выстрелом под нос остановили шведский трехмачтовый барк «Гетеборг», направлявшийся в Модзи с грузом угля и машинного масла. Поскольку до берега было не более пяти миль и море позволяло прогулки на веслах, экипаж был высажен в шлюпки, а судно подожжено, после чего «Аврора» повернула на юго-восток, где на горизонте показалась группа дымов.
До наступления темноты выяснить, кому они принадлежали, не удалось, но уже ночью справа по курсу были обнаружены вспышки фонаря, явно передававшего какой-то сигнал. Прочитать морзянку не удалось. Получалось что-то невнятное. Осторожно двинувшись на сближение, вскоре обнаружили огни неизвестного судна. Обойдя его по кругу, никого более не обнаружили и решили повторить виденный недавно сигнал, показав его незнакомцу.
Пароход сразу откликнулся, моргнув тремя короткими вспышками, и пошел к крейсеру. «Аврора» довернула навстречу, держа малый ход и приготовив орудия к бою. Когда корабли разделяло уже менее полукабельтова, с мостика крейсера через мегафон по-английски приказали лечь в дрейф, выключить все огни и не пользоваться радио.
На встречном пароходе все исполнили неукоснительно, почти сразу ответив на ломаном английском, что являются японским армейским транспортом «Кума-Мару» и следуют в Хиросиму. Это сообщение тут же повторили на японском, попросив назвать себя.
С «Авроры» ответили, снова по-английски, что высылают шлюпку с офицером. К этому времени крейсер уже вплотную приблизился к остановленному судну, так что морочить голову было бесполезно. Несмотря на ночь, кириллица в названии на борту читалась невооруженным глазом.
Поднявшиеся на палубу транспорта русские моряки обнаружили множество раненых, больных и инвалидов. Беглый осмотр трюмов, мостика и каюты капитана ничего не дал. Нашли лишь мешки с ячменем и рисом, а в ходовой и штурманской рубках дымились свежие горки пепла. Все секретные документы, карты и сигнальные книги были сожжены или выброшены за борт. Из оставшихся судовых документов выяснилось, что пароход идет обратным рейсом из Чемульпо, не имея генерального груза, и доставляет в госпитали Хиросимы и Куре раненых, тяжело больных и списанных из армии по инвалидности солдат. Даже на первый взгляд было понятно, что пассажиров на борту гораздо больше положенного.
На вопрос об этом шкипер заявил, что из-за нехватки транспортов их пришлось взять почти вдвое против нормы. Перевязочные средства закончились еще вчера, лекарств нет. Оба врача, выделенные в сопровождение, не спят с самого выхода в море, пытаясь, хоть что-то сделать, так что капитан был бы признателен, если бы покончили с формальностями быстрее. Он сказал, что сам в прошлом морской офицер, потому все понимает и ни в чем не винит русских. Просто его пароходу и всем, кто на нем оказался, не повезло. Такова судьба. Ни капитан, ни его помощник не скрывали, что перевозили грузы для японской армии на континенте, держались спокойно, ни о чем не просили. На вопрос о других судах, возможно, находящихся поблизости, просто не ответили.
Результаты досмотра голосом сообщили на державшийся рядом крейсер. Хотя «Кума-Мару» был новым судном в две с лишним тысячи тонн вместимости и полным ходом более двенадцати узлов, а потому мог стать вполне приличным призом, его все же решили отпустить. Из шлюпки на пароход передали все имевшиеся медикаменты и, пожелав счастливого пути и не встречаться более до окончания войны, отвалили от борта. Японский капитан еще долго провожал русский крейсер напряженным взглядом, ожидая мину в борт или залпа из темноты, но ничего так и не произошло.
Отпустив «Кума-Мару», двинулись дальше. Встречных судов более не попадалось. Решили довернуть западнее, но также никого не встретили и повернули на юг. Всю первую половину ночи шли этим курсом большим ходом. Через пролив Осуми прорываться не решились, считая его перекрытым дозорными силами противника. С навигационной точки зрения этот путь был самым оптимальным, а потому не безопасным.
Конечно, крейсер имел все шансы успешно пройти через него с боем, и даже с серьезным ущербом для противника, но тогда главная задача по дезинформации японцев была бы сорвана. Решили попробовать обогнуть Танегасиму с юга, после полуночи снова повернув на юго-запад и уменьшив обороты на винтах.
Так шли, пока не обнаружили огоньки рыбацких флотилий под восточным берегом острова. Осторожно начали приближаться к ним. Исходя из опыта плавания у японских берегов, считалось, раз есть рыбаки, боевых кораблей поблизости нет.