Сергей Протасов – Чужие берега (страница 47)
В итоге японцы смогли отбить только завод, легко оставленный нами, где занялись тушением пожаров. Потрепанные формирования гарнизона Кобе, состоящего из полицейских частей и ополченцев, держали оборону восточнее и прикрывали кварталы с европейской застройкой и направление на Осаку.
В Осаке «Терек» также благополучно выгрузил свои войска, ошвартовавшись к угольной пристани. Правда, немного позже «Днепра». Прилегавшие к причалам постройки и горы угля были к этому времени уже очищены от японцев матросами со «Светланы», так что высадка прошла без суматохи и ожидавшихся потерь. Войск на «Тереке» было гораздо больше, но от этого порядка там больше не было. В Озаки он принимал свой десант так же аврально. Пехота, частично переформированная еще во время плавания, окончательно организовывалась уже на берегу. Хорошо, что общая задача, конкретные рубежи обороны и сроки выдвижения были доведены всему офицерскому составу. Но офицеров не хватало, поэтому одну роту раздергали повзводно по остальным, ставшим теперь сводными усиленными.
Таким составом слегка обалдевшая от слишком большого количества командных воплей за короткий промежуток времени «махра» охотно шла в бой, где было проще укрыться от издергавших все свои нервы из-за флотского бардака офицеров. Получив по группе сигнальщиков и минеров для связи с кораблями и взрывных работ на каждую роту, стрелки стремительно заняли территорию верфей и доков, успев там поджечь все, что могло гореть. Сгоряча вместе со складами сибиряки спалили и портовую кантору со всеми бумагами, еще до того, как ее успели осмотреть моряки. Доки сразу взорвали, опасаясь, что потом времени на это не будет.
Но дальше возникли серьезные проблемы с арсеналом. Он находился довольно далеко от порта, почти в шести верстах. Притом, среди огромного города с миллионным населением, многократно пересекаемого в разных направлениях двумя крупными и несколькими мелкими реками, соединенных каналами. Конечно, воевать со всем этим населением никто не собирался, но и на противодействие тоже особо не рассчитывали.
Нормальной карты Осаки не было, но арсенал разглядели с мачт среди кварталов по заводским трубам. Дополнительным ориентиром были развалины старинного замка, примыкавшего к нему. Предполагалось воевать с ополчением и полицией, но надеялись, что они просто не успеют среагировать до того момента, как десант уйдет в город и доберется до своей цели.
В принципе, все так и вышло. Организованные вооруженные люди появились вокруг порта в достаточном количестве уже после того, как штурмовая группа арсенала ушла к цели. Ее продвижение не встретило вооруженного отпора, но быстро добраться до места не удалось. Пробираться городом было бы проще и быстрее несколькими небольшими отрядами, но имелся риск, что кто-нибудь заблудится. Поэтому все, что выделили для атаки, шло одной большой колонной. Захваченные для быстроты продвижения конные экипажи и конки на конной железной дороге то и дело вставали, чтобы разобрать образовывавшиеся на пути заторы из брошенных телег и узлов с имуществом.
Горожане с воплями разбегались, едва завидев появлявшиеся из-за угла кареты грузовые повозки и вагоны, буквально обвешанные людьми в чужой военной форме, ощетинившимися штыками, за которыми вдобавок скакали конные упряжки с пушками и пулеметами. Пока не посадили весь почти полнокровный полк на трофейные колеса, это радовало, но потом уже стало доставать, поскольку с приобретением транспорта общая скорость продвижения не возрастала.
В итоге, когда добрались до арсенала, японская пехота из состава территориальных войск, размещавшаяся в приспособленных под казармы уцелевших строениях замка, отделенного от него только рвом с водой, успела занять круговую оборону. Ситуацию осложняло еще и то, что с трех сторон заводы были окружены естественными оборонительными линиями в виде водных преград. С востока и севера его огибала река с лаконичным названием О, а с запада прикрывали широкие рвы замка.
Засевшие среди старинных развалин, подсобных строений и заводских корпусов японцы ожесточенно отстреливались. Русские, убедившись, что оба моста надежно обороняются, а в других местах через реку под плотным ружейным огнем не переправиться, начали развивать наступление с юга. Не рискуя углубляться в лабиринты старой крепости, оставляя ее на левом фланге, жилыми кварталами вышли к ограде арсенала. Но узкие улочки, примыкавшие к нему, так же как и проходы между корпусами, заваленные всяким мусором и отбросами, давали массу укрытий обороняющимся. Атака захлебнулась.
К тому же остатки старинных массивных построек цитадели и высокие капитальные корпуса цехов и прочих строений заводов не позволяли в полной мере реализовать огневую мощь в виде свезенных на берег пулеметов, пушек, стрельбы кораблей шрапнелями и фугасами и значительное численное превосходство русского десанта над японским гарнизоном.
Дело решил стремительный рывок десантной роты с «Богатыря», только что подошедшего от Кобе. Все матросы этой роты, по опыту сегодняшних боев, помимо штатных трехлинеек взяли по трофейному маузеру с парой запасных обойм и полными карманами патронов к ним россыпью. Кроме того, имевшиеся у них два пулемета системы Максима имели станки-треноги, гораздо более удобные в обращении, чем пушечный лафет. Они успешно перетаскивались пятью матросами и могли сопровождать атакующие порядки непосредственно в атаке. Пулеметные расчеты и их непосредственная охрана, по восемь-десять человек, перепоясались крест-накрест пулеметными лентами. Так руки оставались свободными для боя, а вид получился весьма грозный. Впрочем, по две коробки на пулемет взяли.
Под прикрытием шквального пулеметного огня моряки быстро преодолели узкую ничейную полосу и с воплями «полундра!» ввязались во встречный бой. В горячке схватки в коридорах и проходах арсенала многие побросали свои винтовки и орудовали только большими пистолетами. Мощный патрон и длинный ствол маузеров позволяли доставать врага даже за деревянными перегородками и среди завалов из ящиков и прочей упаковочной мелочи, приготовленной для готовой продукции и частью ею уже заполненной.
В таких условиях в полной мере проявилось превосходство компактного, мощного самозарядного оружия перед длинной и неудобной винтовкой. Японская оборона была прорвана, смята, и вскоре почти весь арсенал перешел под контроль высадившейся пехоты и десантных рот с кораблей.
Однако японцы, получившие откуда-то подкрепления, тут же предприняли мощную контратаку, выбив еще не зацепившуюся за новые рубежи пехоту с большинства позиций. Завязались перестрелки, часто переходившие в жестокие рукопашные схватки. Несмотря на непрекращавшийся обстрел со «Светланы» и подошедшего «Богатыря» района железнодорожной станции и мостов через реку Нея севернее арсенала, к японцам постоянно прибывали подкрепления. В таких условиях было нереально удержать всю территорию заводов. К тому же нужно было зачистить свои тылы от остатков гарнизона. Только после полутора часов непрерывного боя стрельба стихла. Позиции противников определились, и это позволило приступить к вдумчивому минированию оставшихся под контролем русских литейного и одного из механических цехов, вскоре взорванных вместе со всеми станками и оборудованием.
Причем для минирования использовали трофейный порох, найденный в подходящих количествах на одном из складов. Взрывчатка для Осаки, как выяснилось уже после начала штурма, оказалась на «Днепре», а то, что имелось на «Тереке», израсходовали еще в порту и на верфи. В высказываниях по этому поводу допустимыми в приличном обществе были только слова «авральная погрузка». Остававшихся двух ящиков пироксилиновых патронов для столь серьезного объекта явно не хватало. Пришлось импровизировать.
Оборудование и постройки большинства остальных цехов и производственных корпусов были в разной степени повреждены, в том числе и несколькими сильными, судя по всему, случайными взрывами, вызванными широким применением русскими легких горных орудий, даже внутри строений стрелявших гранатами и шрапнелью прямой наводкой, а также артиллерией кораблей. Это было вполне логично на таком взрывоопасном производстве и дорого обошлось обеим сторонам.
Близость крейсеров первого ранга и вооруженного парохода с их достаточно серьезными калибрами в мешанине уличных боев мало помогала десанту. Стрелять с кораблей по площадям, на которых перемешались наши и японские части, не было смысла, так как выяснилось, что с равными шансами можно положить как японцев, так и своих. А для точного целеуказания не оказалось надежных и достаточно быстро срабатывавших способов связи войск с флотом.
Хотя местность от порта до самого арсенала была совершенно плоской и просматривалась хорошо, сигналы фонаря или флажные семафоры порой закрывало дымом. К тому же все эти сигналы приходилось передавать с возвышавшихся над всем остальным строений либо высоких деревьев, тут же густо обстреливавшихся японцами. А ракетные сигналы не давали необходимой точности.
В этих условиях долго удержать позиции на таком удалении от бухты было не реально. Командовавший десантом командир первого отдельного восточно-сибирского полка полковник Пален приказал готовиться к отступлению в направлении порта, где уже были подготовлены импровизированные оборонительные рубежи, едва удалось закрепиться в литейном и механическом корпусах и заложить подрывные заряды. Но это его решение было встречено активными протестами со стороны офицеров из десантных рот «Светланы» и «Богатыря», считавших, что этого мало. Они самовольно заставили развернуться отводимую на запасные позиции горную батарею и отправили ее на левый фланг, где началась очередная японская атака. Пушкари были вынуждены подчиниться, так как все офицеры-артиллеристы к тому времени уже были кто убит, а кто ранен и отправлен обратно на пароход-крейсер, и батареей командовал обыкновенный фейерверкер, не посмевший возразить флотскому лейтенанту, размахивавшему маузером перед носом. Однако нарочного к полковнику с докладом о вынужденном изменении диспозиции этот фейерверкер все же отправил.