Сергей Протасов – Чужие берега (страница 46)
Благодаря этому, все дальнейшие действия исполнили максимально быстро и с минимальными потерями. А когда начались японские атаки, их встретили уже более или менее организованные стрелковые части, занявшие подготовленные рубежи для обороны. К тому же в использовании артиллерии кораблей и сдерживании противника целенаправленными поджогами опустевших домов никто не стеснялся, что и помогло удержать контроль над захваченной территорией столь незначительными силами.
Сойдя на причалы, основной частью сил, в первую очередь, атаковали товарную станцию и железнодорожный вокзал с телеграфом. Эти объекты удалось взять легко, но продвинуться к западу для разрушения подъездных путей, как это планировалось изначально, дальше городских окраин не получилось. Высланный туда отряд наткнулся на засаду и был вынужден отступить, бросив поврежденный паровоз и даже не успев его подорвать. Стоявшие на рейде крейсера не смогли оказать поддержку десанту своей артиллерией, хотя район боя находился в зоне уверенной досягаемости их пушек и просматривался с корабельных марсов. Оказалось невозможным достаточно быстро передать точные данные для стрельбы. Вокруг были жилые кварталы, а ситуация менялась просто стремительно.
Оставив против японского отряда арьергардный заслон с пулеметом, пешим порядком, фактически бегом по шпалам, пехота отошла и поддержала моряков, штурмовавших судостроительный завод фирмы «Кавасаки Докярд Компани» на юго-западной окраине города. Засевшие в его строениях, отделяемых от города и порта рекой Сумидагава, ополченцы и части территориальной армии оборонялись достаточно грамотно, и сбить их с позиций первым же наскоком, атакуя через мосты, десантной роте не удалось.
С подходом, обученных сухопутному бою частей ситуация резко изменилась. Продвигаясь пригородами от железной дороги на звуки стрельбы, пехота вышла во фланг обороняющимся, уже по другому берегу, стремительной атакой отсекая защищавших мосты японцев от остальных заводских корпусов. Зажатые между двух огней, ополченцы были быстро сломлены и сдались, а территориалы уже не смогли удержать рухнувшей позиции и скоро оказались уничтожены. Сдаваться никто из них не захотел. На остальной территории завода войск и ополченцев не оказалось.
К этому времени передовые отряды высаженной для усиления второй десантной роты «Богатыря» уже приступили к сбору трофеев. Окончательно очистив территорию порта, а потом верфи и железнодорожной станции от японцев, десантники сразу занялись уничтожением вражеского имущества. Все железнодорожные стрелки испортили, зацепляя их тросами и цепями к маневровым паровозам и вырывая с мясом. Пути, по возможности, подорвали, так же как и все, что стояло на них. В итоге искореженные рельсы оказались завалены останками развороченных и сгоревших составов. Паровозное депо и железнодорожная мастерская горели. Взрывчатки не жалели, а керосина, масла и прочего горючего материала нашли на месте в достаточном количестве.
Когда загорелось и здание железнодорожного вокзала, вернулся арьергард, отстреливавшийся от наседавшего противника. Японцев отбили контратакой, оказавшейся для них совершенно неожиданной. В результате возникшего замешательства удалось их окружить на западных въездных путях и, прижав плотным ружейным и пулеметным огнем к шпалам, забросать бомбочками. Лишь немногим удалось выскочить и скрыться среди домов. Гоняться за ними не стали и отступили обратно к порту, вывезя всех своих раненых и даже убитых. Трех пленных офицеров отправили на «Богатырь» еще раньше. В ходе боев в районе вокзала и телеграфа все три пулемета оказались сильно повреждены, и их пришлось подорвать на месте.
Пытавшихся преследовать японскую пехоту и ополченцев отсекли артиллерией «Днепра», контролировавшего все вокруг рейда на расстоянии прямого выстрела его пушек и постоянно бившего в сторону станции после ее оставления. Вообще весь Кобе, находящийся на узкой полоске земли между морем и горами Рокко-сан и Мая-сан, простреливался с кораблей насквозь, что с самого начала разделило его на восточную и западную части, практически не имевшие сообщения между собой.
Непосредственно в порту никакой береговой обороны не оказалось, а рабочие и грузчики разбежались еще в самом начале высадки. Отправленный сразу к портовой конторе отдельный отряд нашел здание совершенно брошенным, но никаких ценных документов не обнаружили. В нескольких комнатах, несмотря на распахнутые окна, еще стоял густой запах сгоревшей бумаги и лежали горки теплого пепла, вокруг которых валялись огарки карт и каких-то документов. Имевшийся переводчик, просмотрев сохранившиеся папки и сшивки, сообщил, что там лишь бухгалтерия и прочая бюрократия.
После зачистки моряки, растекаясь по порту, не встретили даже захудалых сторожей. Так что чувствовали они себя как дома. Результаты беспрепятственной бурной деятельности десанта стали видны очень быстро. К «Днепру» постоянно подходили шлюпки и катера, тянувшие кинугасы с трофейным имуществом. Брали только самое ценное и легко переносимое.
На берегу подожгли мастерские судоремонтного завода. Про это предприятие было известно лишь, что оно основано Мацумотой сравнительно недавно и там строили грузовые пароходы и миноносцы. Несмотря на то что война шла уже полтора года, многие офицеры все еще считали, что ничего более сложного, чем небольшой бронепалубный крейсер, японцы вообще не умеют делать, а всю высококачественную сталь завозят из Европы. При этом большинство работ выполняют вручную.
Однако при осмотре обнаружили новые кузнечные, сталелитейные и механические цеха и даже довольно крупную электротехническую мастерскую с хорошей оснасткой и станками. А в качестве продукции – две строящиеся подводные лодки самой современной конструкции в высокой степени готовности. Их, так же как и цеха, насыщенные сложным оборудованием, основательно заминировали и взорвали в числе первых.
Взрывчатки на борту парохода-крейсера оказалось неожиданно много. Ее не экономили. Под днище ремонтировавшегося в доке парохода уложили сразу сто двадцать пудов динамита. От взрыва дрогнул весь Кобе. Батопорты рухнули, оказавшись искореженными взрывной волной и крупными обломками судна. Сам док тоже сильно пострадал. Как позже выяснилось, было проломлено каменное основание килевой дорожки. Учитывая сложные грунты, на которых он был построен, это выводило его из строя на неопределенный срок, если не навсегда. От следующих взрывов обрушились цеха сталелитейного производства, погребя под развалинами часть готовой продукции.
На этом взрывчатка все же кончилась. Стоявшие в высокой степени готовности у стенок верфи четыре новейших истребителя просто подожгли, залив во внутренние помещения каждого по 40–50 ведер нефти, обнаруженной на складах, и забив машинные и котельные отделения, а также кубрики и каюты деревом под подволок.
Все деревянные конструкции, эллинги и леса вокруг строящихся кораблей подожгли. Одновременно завалили углем, промасленным деревом и прочим горючим хламом, а потом подожгли складированную рядом листовую сталь и штабель железных заготовок для сталелитейного производства с клеймами известных английских и германских заводов. Огнем быстро оказался охвачен весь судостроительный завод «Кавасаки», большинство построек которого были также деревянными.
Затопили или сожгли все найденные плавсредства, максимально осложнив этим судоходство в гавани. Портовое оборудование привели в негодность, а обнаруженные в подходящем состоянии пароходы увели, начав топить то, что оставалось на рейде и на подходах к пирсам, чтобы полностью перекрыть входные фарватеры. Глубины были не очень большими, так что для надежности всех «утопленников» поджигали.
Преимущественно легкие деревянные постройки жилых кварталов, примыкавших к порту и заводу, были разбиты или сгорели в первые два часа боев. При этом, как стало известно уже после войны, потери наступавших от вспыхнувших неконтролируемых пожаров в разы превышали урон от огня корабельных пушек, а остановить распространение огня удалось только благодаря действиям войск, активно занявшихся тушением.
После того, как все, что успело сгореть, сгорело, а дым отнесло ветром, на образовавшемся обширном открытом раскаленном пространстве уже не осталось укрытий. После неудавшегося прорыва к вокзалу через эту засыпанную пеплом и тлеющими головешками пустыню попытки перебросить подкрепления к Осаке прекратили. Но атаки на узких не выгоревших участках в западной части города не прекращались. Как ни странно, полевой артиллерии, как в Симоносеки, так и не появилось.
Хотя к исходу дня противостоявшие сводному десанту японские части имели подавляющее превосходство в живой силе, реализовать его они не могли. Под прикрытием огня флота командиры оборонявшихся рот организованно отводили людей с позиций, эвакуируя раненых и убитых. Никого из своих на вражеской земле не оставили. На «Днепр» все уцелевшие десантники, едва державшиеся на ногах от усталости, вернулись только к вечеру.
Уходя из порта, подожгли оставшиеся угольные и армейские склады. Последними, используя уже маневровые паровозы и боеприпасы с «Днепра», уронили и взорвали портовые краны, что еще больше усилило погром. Завершал это «Днепр» уже в одиночку. «Богатырь» ушел раньше, как только стало известно, что в Осаке возникли осложнения. К этому времени японские атаки выдохлись. Постоянно прибывавшие пополнения из территориальных войск, пытавшиеся наступать с запада, не могли преодолеть простреливаемого вдоль и поперек участка выжженного города, опоясывавшего гавань. Уцелевшие старые одноэтажные кварталы просматривались с мачт до подножия гор. При любом шевелении там начинался сильный обстрел из корабельных орудий, не дававший занять даже исходных позиций или отправить подкрепления дальше.