Сергей Протасов – Чужие берега (страница 23)
Замыкавшие штурмовую колонну крейсера Добротворского достигли порта Симоносеки в 07:03. Пушки там уже не стреляли, а винтовочный огонь с берега никого всерьез не беспокоил. Входя на рейд, с мостиков бронепалубников насчитали в гавани восемнадцать пароходов вместимостью от полутысячи до трех тысяч тонн и более. Между ними сновали наши катера. Палубы транспортов были пусты. На некоторых занимались пожары и были видны разрушения от артиллерийского огня и взрывов. Один уже лежал на грунте и сильно горел. Рядом с ним торчали из воды искореженные надстройки другого судна. Еще два затонули на мелководье севернее портового рейда. Возле них был «Николай I». Он, видимо, имел повреждения и с трудом мог управляться. Ему помогал «Урал», державшийся с правого борта по корме. «Терек» маневрировал на фарватере пролива несколько севернее и прикрывал действия многочисленных катеров у обоих берегов.
Отстрелявшись, на всякий случай, по открывшимся всего на несколько минут портовым мастерским, южной части причалов и здоровенному плавучему доку, за которым все это скрылось, крейсера, держась у острова Ганрюдзима, спустили все свои шлюпки и тоже приступили к осмотру ближайших судов.
Поскольку Добротворский оказался замыкающим в штурмовой колонне, ему было приказано помогать вспомогательным крейсерам в работах по блокированию канала и уничтожению или захвату всего, до чего удастся дотянуться. Краткие инструкции он получил семафором, пока добирался сюда.
«Богатырь», «Аврора» и «Светлана» установили связь с катерами, мелькавшими между тушами транспортов, уже начавшими сбиваться в кучу из-за неуправляемых дрейфов, поскольку часть швартов и якорных канатов была перебита осколками или расклепана японцами. Быстро согласовали границы зон ответственности и вплотную занялись осмотром добычи.
К этому времени штурмовые группы с катеров бегло проверили пять судов в северном углу гавани. Ничего подозрительного обнаружено не было, и после того, как убедились, что они еще не тонут, перешли на другие, подыскивая пароходы, способные быстро дать ход, чтобы увести с собой.
Но после взрыва транспорта у борта «Николая I» все катера и шлюпки получили приказ тщательнее осматривать груз. Поскольку два из пяти уже проверенных пароходов были в грузу, на них вернулись и начали искать более тщательно. В ходе этих поисков так и не обнаружили ничего опасного, но время потеряли, так что помощь шлюпок с крейсеров была кстати.
Так как экипажей на японских пароходах уже не было, установить маршрут следования и характер груза путем опроса не представлялось возможным. Поэтому, кроме взрывчатки, искали, в первую очередь, судовые документы. Но в большинстве случаев все бумаги и карты были сожжены, а тщательно шерстить каюты капитанов и вскрывать сейфы времени не было, так что приходилось спешно метаться по трюмам. Наиболее подходившие по размерам и характеру груза для дальнейшего использования пароходы отмечались специальными бело-красными вымпелами, поднимаемыми на мачтах. После чего ими занимались уже другие люди, имевшие свою задачу.
Как только набралось шесть таких судов, а на остальных не выявили взрывоопасных предметов, по сигналу с «Николая I» «Богатырь», «Урал» и «Светлана» вместе с броненосцем открыли огонь по всем остальным на потопление. Гребные шлюпки, тем временем, прекратили осмотр Симоносеки и, подав буксирные концы на «Аврору», у нее на буксире двинулись к Модзи. В штабе Небогатова опасались скорого появления крупных сил японского флота, с приходом которых обстоятельно растаскивать пароходы и топить их поперек канала уже точно не получится.
Довольно быстро прикончив все ненужное и вызвав все-таки несколько вторичных детонаций, правда, не очень сильных, «Николай I», уже закончивший свои аварийные работы, вслед за «Авророй» двинулся вверх по проливу. Когда он покидал гавань порта, начались окончательные приготовления к прекращению японского судоходства в проливе Симоносеки.
Все оставшиеся неосмотренными пароходы уже тонули, а некоторые из них еще сильнее загорелись. В то время как отобранные шесть, имевшие довольно значительное количество взрывоопасного груза на борту, тщательно минировались. Причем заряды закладывались у самого днища в машинных и котельных отделениях и под взрывчатку в трюмах, что гарантировало большие и трудно поддающиеся заделке, особенно под водой, разрушения корпусов. Впоследствии это должно было максимально осложнить судоподъемные работы.
Дрейфовавший на рейде буксир, осмотренный в первую очередь, оказался в исправном состоянии. Попав под обстрел, экипаж просто покинул судно, стравив пар из котла. Поднявшаяся на его борт группа досмотра с «Авроры» быстро перекрыла клапаны и вновь подняла давление в магистрали, о чем сразу сообщили Небогатову, до ухода «Николая» бывшему старшим на рейде. Это серьезно упрощало блокирование канала.
Еще до завершения минирования он начал швартоваться к брандерам лагом и поочередно вытягивал их на фарватер южнее Ганрюдзимы, где пароходы ставили на якоря поперек судоходного канала. Когда спустя чуть более часа установкой трех пароходов формирование первичной баррикады было закончено, подожгли запалы. Груз в трюмах и все надстройки перед подрывом облили керосином, мазутом, газолином. В общем, всем, что хорошо горело. Из-за малой глубины подорванные суда, упокоившись на грунте, возвышались над водой. Но, благодаря предпринятым мерам, быстро разгорелись.
Пока трофейный буксир возился с этой троицей, «Богатырь», «Урал» и «Светлана» ошвартовались бортами к трем оставшимся минированным судам и вместе с ними двинулись на фарватер пролива, покидая гавань Симоносеки. Здесь швартовы отдали, отпустив подожженные пароходы дрейфовать сначала под действием ветра вверх, а потом по течению вниз по проливу.
Буксир вдогонку за ними пытался вытянуть из гавани громадину плавучего дока, очень медленно тонувшего, несмотря на несколько подводных пробоин от снарядов. Покидавшие гавань корабли провожались разрывами шрапнелей с развернутых на берегу полевых батарей. Ответить японцам с крейсеров не могли, так как не видели, откуда по ним бьют. Впрочем, обстрел был не точным.
Течение с запада на восток прекратилось и уже начало менять направление на обратное, так что проблем с буксировкой на спокойной воде не было никаких, вот только отяжелевший от принятой воды док двигался медленно, а шрапнель рвалась все ближе. Поэтому, едва выволокли его на фарватер рядом с «баррикадой», буквально протиснувшись между горящими транспортами, на буксир передали приказ: «Рубить концы и идти в Модзи полным ходом». Высокий угловатый ящик дока, сильно покосившийся из-за неравномерных затоплений, еще какое-то время видели с наших кораблей, но когда догорели запальные шнуры и начали рваться заряды в его чреве, он совсем скрылся в дыму.
Осмотр гавани Модзи тоже сопровождался ружейным огнем с берега. Но ничего, пригодного к буксировке, там обнаружить не удалось. Из тридцати двух пароходов и пяти крупных парусных судов к моменту начала осмотра с катеров на плаву держались только двенадцать транспортов. Все остальные уже легли на грунт или сильно горели. Ни одного мелкого каботажного судна не уцелело. Что не утонуло, оказалось выброшено на берег. Да и из этих двенадцати ни одного потенциального приза не было. У троих разошлись заклепочные швы, и они медленно тонули, остальные имели повреждения надстроек, рулей или механизмов. Это все выяснилось достаточно быстро, так что к моменту подхода «Николая I» основные работы были закончены.
В машинных отделениях тех, что еще не тонули, начали закладывать подрывные патроны, груз готовился к поджогу. Как только из Симоносеки пришли крейсера и буксир, с их помощью принялись вытягивать брандеры на фарватер, просто оставляя их дрейфовать с горящими запалами. Всего таким способом вывели четыре судна, расставив их от отмели, ограничивавшей акваторию Модзи с юга, до противоположного берега пролива, где городские кварталы спускались почти к самой воде. Когда вытягивали четвертый, сработал заряд на первом. Следом и остальные. Транспорты легли на дно, перечеркнув пролив поперек ломаной линией. Все, что осталось от них над водой, очень быстро оказалось объято пламенем. Таким образом, судоходная часть фарватера, имевшая здесь ширину около трех кабельтовых, была полностью перекрыта уже во второй раз.
Напоследок вывели все три и без того тонувших парохода. Два из них вытянул «Терек», а третий – «Николай I». Они были последними нашими судами, покинувшими Модзи. Буксир, собравший все катера, ушел чуть раньше. Течение уже развернулось, порождая водовороты вокруг мыса Мекари, где буксирные концы со вспомогательного крейсера и броненосца обрубили. Изувеченные и предварительно подожженные пароходы медленно начали сплавляться вниз по проливу, поворачиваясь и постепенно расходясь в стороны. Один из них выбросило на отмель у границы гавани Модзи, чуть западнее затопленных брандеров, а два других навалились на их остовы и так затонули.
Крейсера же, когда вытянули свои полузатонувшие «прицепы» до мыса Мекари, пропустили вперед «Терека» с «Николаем», только что избавившихся от своих «хвостов», после чего поднялись в самую узкую часть пролива, где с пароходов отдали якоря. После чего, приняв обратно штурмовые группы, отдали швартовы, снова дав ход. Запальные шнуры уже горели, и в течение получаса все заряды исправно сработали.