Сергей Протасов – Чужие берега (страница 22)

Едва обогнув мыс Мекари, корабли третьей группы, которым не нашлось «работы» в проливе после подавления западного сектора японской обороны, сбавили ход до малого и перестроились поперек фарватера в правый пеленг. Проходя акватории Симоносеки и Модзи по уже пробитой дороге, им так и не довелось пострелять. Назначенные цели на берегу оказались недоступными, а все прочее уже разбитым, так что у пушкарей, буквально «чесались руки».

И вот теперь, справившись окончательно с пожарами и другими повреждениями, насколько это было возможно, имея форты в подходящих секторах стрельбы, они начали пристрелку по мысу Есаки носовыми плутонгами и башнями, не забывая одновременно бить из всего остального за корму влево и по видимым очагам сопротивления среди транспортов и едва проглядывавших за ними хлипких построек селения Таноура справа.

Очень быстро японские форты оказались под мощным, хорошо управляемым, подавляющим огнем с минимальных дистанций. Полевые батареи, весьма досаждавшие миноносцам, занявшимся уже подбором подходящих трофеев, были моментально сметены со своих открытых позиций. Превосходство флота было неоспоримым, что быстро начало сказываться.

Двигаясь на восток, следом за «Ушаковым» и «Сенявиным», державшимися северной кромки фарватера, «Орел», «Бородино», «Апраксин» и «Донской» перекрывали оставшуюся часть судоходного канала и оставляли у себя слева по корме еще стреляющие, но уже почти не опасные батареи района Дан-но-Ура, совершенно скрывшиеся из вида среди разрывов.

Уверенно накатываясь на мыс Есаки, русские броненосцы били все точнее и чаще. Последний серьезный очаг сопротивления крепости Бакан оказался буквально окружен русскими кораблями. Пройдя траверз мыса, броненосцы последовательно ворочали на обратный курс и возобновляли огонь. Форт огрызался из последних сил, но ничего сделать уже не мог.

Вслед за кораблями Рожественского пришел «Наварин», также активно включившийся в перестрелку обоими бортами, стоя против мыса Мекари. Флагман Небогатова вынужденно задержался в порту Симоносеки, но и без него шансов у японцев уже не было никаких. Первыми, после серии мощных взрывов на позициях, окончательно замолчали пушки на северном берегу. Им больше не удалось добиться ни одного попадания. Хотя с мыса Есаки и продолжали стрелять еще в течение получаса, открыть счет попаданий в русские корабли его артиллеристам так и не удалось. Это была уже агония.

К четверти восьмого утра пятого июля наш флот полностью контролировал Симоносекский пролив за островом Хикошима и гавани портов Симоносеки и Модзи. Хотя на берегу хозяйничали исключительно японцы, в портах и на стоянке Таноура полным ходом шел сбор трофеев, сопровождавшийся сухими хлопками ружейного огня с берега и вспышками частой стрельбы мелких пушек и пулеметов с наших катеров и кораблей в ответ. Иногда ухали залпы средних калибров.

Японцы стягивали в города войска, разворачивали полевые батареи. Всего этого у них здесь было много, но это уже не могло изменить общего положения дел. Покончив с капитальными береговыми укреплениями, самые опасные из этих незначительных очагов сопротивления подавили очень быстро, не став отвлекаться на остальные.

Все попытки японцев перекрыть фарватер, к чему они, как показали проведенные после разбирательства и опрос пленных, были готовы, благодаря стремительности атаки удалось пресечь в самом начале. Весь пролив оказался пройден нашими отрядами насквозь менее чем за час, при этом без потерь в корабельном составе. Это был несомненный и, надо сказать, ошеломляющий, неожиданный успех.

Хотя при этом серьезно пострадали «Николай I», «Апраксин», «Ушаков», «Жемчуг» и несколько эсминцев, все они смогли продолжить плавание, исправить повреждения на ходу и активно участвовали в дальнейших действиях. В то время как японскому судоходству был нанесен очень серьезный урон. Помимо уничтожения и захвата судов с грузами удалось наглухо перекрыть еще и важный маршрут снабжения.

Глава 6

Когда группа Небогатова входила в акваторию порта Симоносеки, он считался уже безопасным. Прошедшие ее перед этим главные силы не открывали огня и сами не были обстреляны даже из винтовок. Это казалось подозрительным, поэтому Небогатов приказал усилить наблюдение, а трехдюймовкам, на всякий случай, «прочесать» пароходную шеренгу.

Опасения еще больше усилились, когда из гавани на фарватер начало сносить небольшой двухтрубный пароход. Экипажа на нем видно не было, судя по тому, что дым из труб не шел, машина не работала. Поскольку никаких своих маломерных судов ни с броненосцев, ни со вспомогательных крейсеров спустить на воду еще не успели, флагман группы, возглавлявший колонну и бывший к нему ближе всех, двинулся наперерез.

Судно выглядело совершенно брошенным и не опасным. Решили, что его просто вынесло течением, после того, как одним из наших снарядов или его осколками перебило швартовы или якорную цепь. Пароход догнали и притерлись к борту почти без удара. Палубная команда под руководством боцмана едва успела свесить кранцы. Если бы не они, обшивку помяли бы, как минимум. А так только пару кранцев размазало по борту, словно они не из пенькового каната были сплетены, а из гнилой соломы.

Под матюги боцмана, недовольного лихачеством командира, который, по его мнению, «играется броненосцем почти в десять тысяч тонн как маленьким крейсером», быстро пересадили на потенциальный трофей людей, подав швартовые концы и начав осмотр, готовясь к буксировке. Но едва закрепили швартовы, грянул достаточно сильный взрыв, разрушивший корму судна и заваливший шканцы и ют броненосца обломками.

От осколков и обломков пострадало много людей, занятых в этот момент в палубных работах на обоих кораблях. Были выведены из строя четыре орудия. Разбиты иллюминаторы и повреждена обшивка по левому борту. От сильного сотрясения сработали предохранительные клапаны во второй кочегарке, а в левой машине лопнул паропровод. Подводная часть броненосца не пострадала, и течей нигде обнаружено не было, хотя медная и деревянная обшивка была раздавлена в щепу или вовсе сорвана на большом протяжении.

Вероятно, пароход был подготовлен к подрыву и запальные шнуры уже горели, когда его вынесло на фарватер. Взрыв заложенных подрывных патронов вызвал детонацию боеприпасов, которыми, как позже узнали из сохранившихся судовых бумаг, был частично загружен кормовой трюм. Этот взрыв и повредил «Николая».

Несмотря на тяжелые потери в экипаже «Николая I», аварийные работы с механизмами были начаты сразу же, одновременно с оказанием помощи всем пострадавшим. Швартовы оборвало, рулевой привод вышел из строя. Тем не менее, работая одной только правой машиной, броненосец своим массивным корпусом со страшным лязгом и снопами искр отжал пароход с фарватера, но сам на него вернуться уже не смог.

Утечку пара прекратили довольно быстро, перекрыв поврежденные магистрали. Это позволило без перебоев работать правой машине, но восстановить работу руля сразу не удалось. Когда японский «брандер» наконец лег на грунт, «Николай», отработавший в последний момент «задний ход» правым винтом, но все же сносимый течением, мягко уткнулся носом в отмель севернее Симоносеки под старым фортом № 3, рядом с первым неудавшимся японским пароходом-самоубийцей.

В действии все еще оставалась только правая машина. Пар в котлах сел из-за поврежденного паропровода, и ее неполной мощности на заднем ходу было недостаточно, чтобы немедленно сойти на глубокую воду. Ее едва хватало, чтобы справиться с течением, норовившим развернуть броненосец лагом и прижать бортом к затонувшему судну. В этом случае потери правого винта было бы не избежать. К счастью, руль исправили быстро.

Спешно спустили последнюю уцелевшую шлюпку и начали заводить стоп-анкер. Машинная команда – трюмные и те, кто уцелел после взрыва на палубе, – делала все возможное. Уже через двадцать минут восстановили поврежденный паропровод, а давление в магистрали поднялось настолько, что стало возможным дать полный задний ход обеими машинами. Одновременно по распоряжению флагманского механика Орехова затопили несколько небольших отсеков в корме. В результате нос немного приподнялся, и броненосцу самому удалось сняться с мели. К этому времени с «Николая» уже готовились подавать буксир на «Урал», державшийся рядом для оказания помощи, но этого не потребовалось.

Пока продолжались аварийные работы на флагмане Небогатова, паровые катера, спущенные с «Урала», державшегося в гавани Симоносеки, и «Терека», маневрировавшего на траверзе Модзи, развозили по рейдам японских портов штурмовые группы, высаживавшиеся на брошенные суда. До причалов, с которых часто щелкали винтовочные выстрелы, добраться даже не пытались, щедро осыпая мелкими снарядами и пулеметными очередями наиболее заметные скопления стрелков.

Откуда-то с ушедших вперед кораблей прилетала шрапнель, рвавшаяся над портом и городом, и среднекалиберные фугасы, падавшие с большим разбросом, преимущественно в уже опустевший пролив Косето. Лишь немногие накрывали южную окраину города и портовые мастерские. С больших кораблей, находящихся в Симоносеки, причальные стенки были вообще не видны за множеством судов, поэтому огня они не открывали, опасаясь без корректировки разрушить город.