Сергей Протасов – Апперкот (страница 56)

Сами транспорты находились на расстоянии около двух миль от замыкавшего боевую колонну «Бородино». На них уже заканчивалась подготовка к высадке группы зачистки батарей на входных мысах. Снаряженная для десантирования пехота толпилась на палубах, с любопытством и тревогой вглядываясь в то, что творилось впереди.

Паровые катера дымили на вываленных шлюпбалках, а резервные гребцы и рулевые из матросов с транспортов заняли места в баркасах, также уже висевших над водой, а не над палубой. Идти к берегу гребным судам предстояло на буксире за катерами, но половину гребной команды на каждую шлюпку выделяли обязательно, на всякий случай.

Планировалось, что часть шлюпок с конвоя попутно заберет и морскую пехоту с броненосцев Иессена. Сейчас, на таком ходу, при сосредоточении огня противника на тральной партии, с этим проблем не ожидалось. В то время как позже, возможно, будет уже не до этого.

Высаживать штурмовые группы собирались только на мысе Кого. По наблюдениям всех, ходивших ранее в Сасебо, сразу за скалами самого мыса начинался вполне подходящий для этого каменистый пляж, тянущийся дальше к северу вдоль всего его западного берега. Это было совсем рядом с японскими фортами, что сокращало необходимое время на такое промежуточное мероприятие. В дальнейшем десант предполагалось сразу снять и снова использовать в ходе штурма укреплений самой базы. Там ожидалось серьезное сопротивление гарнизона, наверняка усиленного в последнее время. Укрепления района Омодака, считавшиеся менее доступными с моря, должна была нейтрализовать исключительно артиллерия эскадры.

Появление кораблей противника именно в этот момент, да еще и практически в тылу лишенной возможности маневрирования эскадры казалось очень опасным. Это мог быть передовой отряд более крупных сил японского флота. А в такой ситуации одной стремительной атаки могло вполне хватить, чтобы уничтожить вместе с транспортами всю приданную десантную бригаду.

Учитывая обширный список всего, что могло гореть и взрываться, уложенного в трюмы, хватило бы нескольких попаданий на всех.

Переполох поднялся изрядный. Замелькали флажки семафоров, защелкали шторки сигнальных фонарей и прожекторов. Иессен получил приказ приготовиться к развороту на обратный курс, для прикрытия каравана. С «Ушакова» сразу отмахали семафор на конвой, что высадка морпехов с его броненосцев отменяется, чтобы первая волна шлюпок с транспортов догружалась «под пробку» и сразу шла к берегу. А с «Орла» приказали Черкашину на своих миноносках выдвинуться для поиска японцев на южных и юго-западных румбах. Попутно ему предписывалось проверить наличие там японских минных заграждений.

Распоряжение, сопутствующее основной разведывательной задаче, вызвало недоумение, поскольку было трудновыполнимо. Ни тралов, ни каких-либо других приспособлений для обнаружения мин миноноски его отряды не имели. Да и прицепи они их, со всей этой «сбруей» на предельных пяти-шести узлах немного разведаешь. Единственное, что Черкашин мог сделать, это выставить двух человек на носу каждой миноноски, чтобы они высматривали мины в воде, и, развернув все свои хлипкие кораблики во фронт, двинулся на юго-запад, огибая медленно ползущую эскадру на расстоянии уверенного чтения сигналов.

Проходя вдоль западной кромки банки Араидаси, с мостиков миноносок вскоре уже хорошо видели оба японских парохода. В бинокль были различимы даже орудия на баке и юте. Окраска в дымчато-серый цвет также говорила, что это отнюдь не коммерческие суда. Они шли приличным ходом на юг-юго-восток и, похоже, также обнаружили наши миноноски, начав им что-то сигнализировать фонарем. Японцам ответили бессвязным набором точек и тире, продолжая сближение, рассчитывая успеть разглядеть тех, кто идет следом (если они есть). Когда дистанция сократилась до тридцати кабельтовых, японцы повторили запрос, но еще до того, как с миноносок успели ответить, открыли по ним огонь.

Черкашин начал маневрировать, положив право руля и двинувшись под корму японцам на юго-запад и выйдя в полосу хорошей видимости. Со своего мостика он теперь видел слева по курсу остров Митико, а прямо впереди Отате с мелким прилепышем – скалой Катате, между которыми прошли японцы. Дальше за ними никого не просматривалось.

С наших пароходов, бывших сейчас на два румба позади правого траверза миноносок, всего в двадцати пяти кабельтовых, похоже, тоже обнаружили японцев, так как там замигал прожектор, что-то передавая на эскадру. А спустя минуту все транспорты десантной группы открыли огонь. Японцы ответили, отвернув на северо-запад и оставив в покое миноноски.

Почти сразу к перестрелке наших и японских пароходов на больших дистанциях присоединились все пять броненосцев, поочередно отстрелявшихся кормовыми башнями главного калибра. Хотя накрытий добиться не удалось, оба вспомогательных крейсера, впечатленные громадными столбами воды, вздымаемыми тяжелыми фугасами, поспешили покинуть поле боя, резко отвернув к западу и пропав из вида за надвигавшимся оттуда дождем.

Над «Ушаковым» перед этим взвился сигнал с приказом по отряду – приготовиться к развороту через левый борт на обратный курс, но после получения доклада разведчиков о чистом горизонте на юге и последовавшего сразу за этим поспешного отступления противника, вместо исполнительного просигналили «отбой».

Стрельба по кормовым румбам броненосной колонны прекратилась. Ушедшая к югу и продолжавшая смещаться теперь к юго-западу от конвоя разведка все так же никого не видела, просматривая уже на всю глубину пролив между островами Митико и Отате, о чем поспешили повторно доложить ратьером.

Находясь в двадцати восьми кабельтовых западнее островка Ката, Черкашин повернул на северо-запад, намереваясь пройти между откатившимися и все еще невидимыми за местами довольно близким из-за мерзкой погоды горизонтом японцами и нашими транспортами, которые уже снова застопорили ход и начали отправку шлюпок с десантом.

В половине девятого с «Орла» приказали Черкашину продолжать прикрывать эскадру и обоз с запада и юга, а уже серьезно страдавшим от японского огня тральщикам начать разворот к северу, чтобы броненосцы могли действовать против мыса Кого всем правым бортом. В 08:32 тральная партия, двигаясь на пределе возможностей машин, начала исполнение разворота.

Шедшие следом за ней прорыватели выполняли контрольное траление и одновременно ставили вехи, отмечавшие безопасный фарватер. Броненосная колонна, медленно ползущая за всем этим неповоротливым караваном по узкому безопасному коридору, смогла закончить разворот только к девяти часам. Флагманский «Орел» в этот момент находился в тридцати четырех кабельтовых от мыса Кабутозаки строго к западу от него.

До батарей мыса Кого, четко выделявшегося на фоне густого дымного шлейфа, встававшего за ним, было немного дальше, до самой дальней менее четырех миль. Теоретически еще в зоне уверенного поражения со всех броненосцев, но уже за пределами досягаемости шрапнели. Видимость позволяла надеяться на надежную корректировку из артиллерийских рубок, и броненосцы открыли огонь бортовыми залпами.

Транспорты, уже отправившие к берегу десантные группы, не стали входить в зону огня фортов и по сигналу с мостика «Орла» вставали на якорь на протраленной полосе в тридцать кабельтовых северо-западнее северной оконечности Осимы, вне шальных перелетов с крепостных пушек, всего в двух с небольшим милях от острова Куро.

С пароходов и броненосцев теперь было прекрасно видно показавшегося из-за Осимы «Донского», который вел бой с укреплениями бухты Омодака. Он уже разворачивался на запад, на боевой курс, и с такого расстояния выглядел совершенно не пострадавшим, ведя частый огонь. Японцы в ответ также плотно осыпали его снарядами.

Береговые укрепления, оказавшиеся теперь под нашим перекрестным огнем, все еще в полной мере сохраняли свою боеспособность. Их залпы кучно ложились вокруг миноносок-тральщиков, из-за чего уже дважды приходилось заново заводить тралы, поврежденные осколками и близкими разрывами. Наличие резервной пары позволило избежать задержки, но повреждения накапливались. Появились потери, а мин до сих пор обнаружено не было.

Поскольку артиллерия пароходов доставала до бухты Омодака, они тоже начали пристрелку по бившим оттуда японским батареям. С «Донского» сразу просигналили прожектором, чтобы они обрабатывали только дальние по отношению к ним позиции, которые находились в глубине побережья и частично закрывались для крейсера рельефом местности, выдав поправки по дальности к первым залпам. А теми, что ближе к берегу, займется он сам, не забывая оделять шрапнелью и те, что дальше.

Так как стрельбе транспортов никто не мешал, а корректировка с фланговой позиции «Донского» была очень эффективной, распределив цели, быстро добились накрытий. Неожиданно для всех оказавшейся хорошей стрельбе с пароходов на такую солидную дальность весьма способствовало еще и то, что расчеты их пушек перед выходом из Озаки, по распоряжению капитана второго ранга Семенова, заменили опытными комендорами с «Изумруда» и его же артиллерийскими офицерами, а на мостиках установили по дальномеру, резонно рассудив, что главный калибр конвоя должен быть максимально опасным для врага.