Сергей Правый – Инкубатор (страница 12)

Пробыл я там 3 месяца, пока за мной не приехала Ольга А. из д/д. По пути, когда меня забрали из ЦВИМПа, Ольга А. говорит:

– Ну что, понравилось в тюрьме?

– Да как видишь, жив.

Я давно с ней на «ты», поскольку не уважал её больше всех и этого не скрывал, она отвечала взаимностью.

– Может, эти обстоятельства тебя остановят? Перестанем за тобой гоняться по всей Московской области и Москве.

– Это вряд ли!

– У тебя все такие тупые в семье?

– Поверь, Алексеевна, тебе нет равных!

Водила угарнул – то ли от сказанного мной, то ли от шутки из магнитолы.

– Может, тебя обратно отправить? Мы быстро сейчас машину развернём.

– Нашла чем напугать, делай что хочешь. Сына своего пугай.

– А что ты сына моего трогаешь?

– Ну, а ты-то не брезгуешь семью цеплять.

– Я сына своего не бросила и воспитываю его. А твои родители спились и валяются где-нибудь в блевотне.

– Может и так, но в отличие от тебя, они не бессовестные мрази. Не крысят у сирот.

– Это ты про меня что ли?

– Нет, про член в говне, конечно про тебя! На Новый год спонсоры подарили комп, где он? У твоего сына появился, а у нас нет. Прежде чем приглашаешь домой своих стукачей на чай, научи сына держать язык за зубами. Думаешь, твои стукачки нам ничего не рассказывают?

– Сыну я всё приобретаю на свои заработанные деньги, а ваш комп на складе лежит в пыли.

– Странно, что и на складе его никто не видел. По всему складу ходим, шмотки выбираем, а вот, во что на компе сыграть – выбрать не можем. Ах да, потому что кладовщица сказала, что игровой аппарат Ольга А. забрала к себе в кабинет.

– Да как с тобой, дураком, разговаривать?

– Вот и иди на хуй! Куда мне до вашего высокого интеллекта?

– Делай выводы, хватит бегать, посадят, а там за длинный язык убьют.

– Смотри, чтобы тебя не посадили за воровство и превышение должностных полномочий.

На этом наш разговор закончился. К вечеру мы были уже в инкубаторе. Я слушал от Грини незначительные новости и от мелких разные жалобы, время подошло к отбою. Перед сном я рассказал всем в комнате про новые места, где я побывал, все ощущения, впечатления, и лёг спать. Темнота. Я хочу идти, но не вижу, куда шагнуть, слышу голос матери. Она зовёт меня. Кручусь на месте и не могу понять, откуда издаётся голос. Резко провалился вниз и оказался на текстильках в районе Озёр. Стоит напротив, в метрах ста, автобус «ПАЗик» с чёрными шторками. Возле него ходит толпа незнакомых мне людей. Постойте, вон отчим. С кем он там разговаривает? Кого-то этот человек мне напоминает. Блин, не могу вспомнить, надо ближе подойти, рассмотреть. Иду потихоньку по тропинке из песка и камней, вглядываясь в человека, разговаривающего с отчимом о чём-то. Споткнулся о камень, перешагнул другой и пошёл дальше. Подойдя к ним, я вдруг вспомнил! Это дядя Лёша, лучший друг мамы. Всегда приходил в гости, дарил подарки мне и матери. Лёша умер, когда мне было лет 8-9. Отчим заметил, что я подхожу, и повернулся ко мне. Его лицо было грустное и бледное, как у мертвеца. Мимо нас в автобус зашла заплаканная женщина, и вдруг в автобусе все зарыдали очень громко. Вся картина выглядела излишне мрачно. Отчим говорит:

– Мы с Лёхой понесём гроб, а ты тогда, Серёг, возьми крышку, она лёгкая.

Отчим открыл заднюю дверцу автобуса, где стоял гроб. Я не стал туда заглядывать, чтобы узнать, кто там упокоился. Я уже знал! Я взял крышку, накатились слёзы, острая боль в груди. Я осознавал немыслимую потерю, мне хотелось лечь рядом. Сердце билось так тихо и редко, что казалось, каждый его стук может быть последним, оно просто замолчит. Мир окрашен горем и печалью, совсем чужой. Я больше не могу тут оставаться… Проснулся глубокой ночью, на глазах слёзы, наволочка сырая, половина простыни на полу. На душе всё то же самое, что я чувствовал и переживал во сне, такое ощущение, что я телепортировался с похорон моей матери в кровать инкубатора. Больше уснуть я так и не смог, как бы ни старался. В глубине души моё подсознание точно определило, каким-то сверхъестественным чувством, что это был именно прощальный трюк усопшей. Я, конечно, пытался убедить себя, что это был всего лишь чертовски плохой сон. На это моя память ответила теми воспоминаниями из жизни, когда мать с точностью угадывала, что кто-то из родных помер. Из поколения в поколение передавались знания по магии, чем была не обделена моя мать. Я, конечно, не верил в магию и ведьм, но в своё время, в детстве, я видел необъяснимые вещи, явно не связанные с нашим миром. Потом стал взрослеть, да и от матери меня забрали, и всё мной увиденное я списал на детское воображение, и теперь стараюсь в этом не копаться. Возле моей кровати находилось окно, где на подоконнике стоял центр Sony. Я включил группу STIGMATA, и данные исполнители отвлекли меня от проклятого сна. Вообще, когда мне плохо или я нервничаю, переживаю, то тяжёлый рок меня приободряет. Всю неделю я ходил с тревогой на сердце, вспоминая не дающий покоя сон. С самого детства я ни с кем не делюсь болью и переживаниями, мне просто не с кем. Для таких вещей должен быть самый любимый и родной человек. Так что боль и горе я переживал один. Я надумал убежать. Уже невозможно было ломать голову, я решил убедиться, что с матерью всё хорошо. Убежал. Добрался до дома, поднялся на четвёртый этаж, стучу в дверь – никто не подходит. Я дёрнул ручку двери вниз, и дверь открылась, чему я тут же удивился и забеспокоился. Мать никогда не оставляла дверь открытой, в каком бы состоянии ни находилась. Войдя в зал, я врубил свет, а там отчим один, за столом пьяный спит. Растолкав его, я с нервозностью начал расспрашивать, где мать? На удивление он быстро отрезвел – то ли проспался, то ли от неожиданности лицезреть меня.

– Серый, сын, сядь на диван.

Я с ходу всё понял и остался стоять и ждать приговор.

– Мать неделю назад умерла. Крепись, Серый!

Вот и всё, что я услышал. По щеке покатилась слеза, не знаю как, но я собрал все остатки сил и мужества и кое-как сдержался, чтобы не завыть на луну. На столе стоял пузырь водяры, я подошёл, налил себе стакан, выпил его как воду, развернулся к выходу и ушёл, не знаю куда, я просто шёл куда ноги вели. Таким образом я дошёл до тётки, она открыла дверь, обняла меня и зарыдала. Даже дядя не посмел в такой ситуации меня сдать в мусарню. Переночевав, я понял, что мне нужно уехать к пацанам, туда, где никто не напомнит мне о потере и в целом отвлечёт меня от траурных мыслей. Я уехал в Москву. С пацанами пил, гулял, и на это время я отключался от мыслей о матери. Парняги думали, что я снова в Ореховском приюте, и не задавали лишних вопросов. Я ночевал в подъезде под лестницей первого этажа, каждую ночь оставаясь один с целым миром, замерзая, мечтал больше не проснуться, хотел замёрзнуть до смерти. А кто-то в это время поднимался по этой лестнице с работы или ещё откуда, шёл домой в уют, где ждут любимые и родненькие, дети, жёны, мужья, родители. Эти люди даже не догадывались, что у них под ногами, под лестницей, по которой они поднимались домой, лежит на бетоне 15-летний пацан, замерзая, мечтает только об одном – умереть любой смертью, лишь бы покинуть этот бессмысленный мир. Наверное, мне повезло, что меня вновь отловили фараоны и отправили обратно в инкубатор. Ольга А. уже была в курсе моей беды и в этот раз даже не докучала меня обвинениями, какой я плохой и как они всем инкубатором от меня устали. Вскоре я свыкся с утратой, стал оживать. У Ольги А. проснулось чувство симбиоза, стала меня отпускать на выходные домой под свой страх и риск, я в свою очередь пообещал не сбегать. И почему ей раньше не пришло в голову подобное решение избавиться от моих побегов? И всё же я редко уезжал, и то не домой, а к пацанам в Москву на пару дней. Гонял к Грише и «Резе» в гости. «Резя» – это тоже мой одноклассник, с его приглашением погостить связано моё первое столкновение с интересными вещами и ощущениями, которые отложили своеобразный отпечаток на моих предпочтениях. Но всё по порядку. Последний учебный день перед зимними каникулами. Мы с Ваваном «Реней» движемся самыми последними на лыжах.

– Серый, что делать собираешься после физры?

– А есть какие-то предложения?

– Я дома с батьком договорился, давай к нам на зимние? Свалим сейчас после физры, просто на автобус успеть. Правда, там минут 40 по расписанию, придётся ждать. Если после трудов ехать, там вообще замёрзнем. Серьёзно, Серег, чего ты тухнуть будешь в инкубаторе?

– Да я хотел к пацанам в Орехово сгонять.

– Успеешь! Дома с батьком вина своегоского попьём с салом. Батя сало сам мутит, закачаешься!

– Ну если сало с вином, Вован, то идея мне нравится. Такого сочетания я не слышал.

– Ну всё, замазали, Серый.

– Я тогда после физры к директрисе, подожди меня у инкубатора.

– На две недели? Ты с дуба рухнул? Я и так под свою ответственность тебя отпускаю не знамо куда, проездной тебе сделала. Нет, Серёж! Две недели это много! – возмутилась Ольга А.

– Давайте так посмотрим на ситуацию, Алексеевна. Две недели – это лучше, чем потом минимум пару месяцев вы будете искать меня по всей России?! Верно?

– Манипулируешь, не стыдно тебе, бесёнок? Я к тебе и так по-хорошему. Максимум неделя!

– Ну вот же, не так трудно прийти к общему знаменателю.