Сергей Попов – Скальпель и перо (страница 42)
Р-р-равнение! На жертвенную память -
На наших милых девушек, которым
Тогда всего лишь было по семнадцать
И так осталось -
в бронзе -
на века!
И тем из них, что чудом уцелели,
Сердечное солдатское спасибо!
Из них немало стало докторами.
Они детей врачуют. А иные,
Пройдя сквозь пламя, вышли в поэтессы
И лечат наши раненые души
Святым огнём поэзии своей.
3
Сегодня в ночь – дежурный пост у койки.
Дежурит Нина. Тишина в палате.
На штифте – кислородные подушки.
Иван Ильич глядит на них сурово.
О как они сейчас напоминают
Ему аэростаты загражденья
В багровом небе над Москвой-рекой!
Комочком белым примостилась Нина
В ажурном полусвете у постели.
В глазах её миндальных, кувыркаясь,
Весёлые танцуют чертенята.
И оттого раздумчиво – покойно
На сердце у Ивана Ильича.
Он в полудрёме слышит голос Нины,
Грудной и близкий, в тишину плывущий:
– Хотите, я вам почитаю Блока,
Его раздумья о Прекрасной Даме?
Надежда Николавна разрешила…
Иван Ильич прищурился лукаво:
–А мне б того… про Тёркина нельзя?
Шутливо улыбается сестричка
И пальцем озорно ему грозится:
–Иван Ильич! В истории болезни
Пока Василий Тёркин не прописан.
Прописан Блок. Его и почитаем,
А Тёркина отложим на потом…
Когда возьмётесь силой хорошенько.
Окрепнете… Ну, а сейчас? Да что вы?
Недавно тётя Паша говорила,
Как вы глубокой ночью, приподнявшись,
Выкрикивали про какой-то дзот,
Командовали нянечкой: «Вперёд!»…
Ишь, тоже мне, какой нашёлся… маршал!
Лежите мне спокойненько. И тихо.
И слушайте, а я вас заколдую
И поведу в страну, что называют
Поэзией – прекрасною страной…
Парит над койкой голос голубиный,
В окне берёза белая искрится.
И вот уж за горами, за долами
В духмяной синеве взлетают чайки
И видится, – ну так и есть! – над морем
Плывёт туман, алеют небеса.
И дышится, как на заре, вольготно…
Но надо ж ведь – стыдоба-то какая! -
Светясь и щекоча у переносья,
Нежданная слезинка набежала.
И шепчут губы: «Доченька, ещё…
Ещё, родная. Боль-то приутихла…
Вот удружила…»
И опять в палате