Сергей Пономарев – Рассказы 39. Тени демиургов (страница 28)

– Я думаю, это яйцо, – вдруг тихо заключил Йохан, – и, кажется, оно под водой.

– Хм… и правда похоже, – согласился кот. – Коль Вася сбила утку при падении, то, выходит, яйцо там и выпало.

– Надеюсь.

Я приподнялась на локте, подтянула себя, взявшись за ручку кресла, и заглянула в блюдечко: по центру круга сквозь коричневую мглу слабо проглядывалось что-то белое и расплывчатое – обнадеживающая картина в нашей ситуации, если, конечно, с запросом не намудрили чего. Теряясь в догадках, я подняла голову и посмотрела на Йохана.

– Это тебе Сема слова подсказал правильные?

– Гугл, – усмехнулся нэккен. – Первая ссылка. Или ты думаешь, я случайно вчера на утку наткнулся?

Захотелось проверить его слова, и рука непроизвольно потянулась под подушку, но в следующий момент вспомнилось, что телефон, в отличие от яйца, точно покоился на дне реки. Я вздохнула и села на кровати, впервые заметив принт с мультяшными бурыми мишками на моих штанах. Взгляд скользнул выше: на кофте с рисунком довольной морды уже синего медведя «красовались» два кругляша нашитых в районе груди ушек. Еле удержавшись от колкости в адрес спорных предпочтений Йохана, купившего пижаму, я пошла в ванную переодеваться.

Мы стояли на промерзшем берегу реки и молча смотрели в воду, расчерченную черными линиями отраженных деревьев. Дно не проглядывалось.

– Ну и что дальше? – неуверенно поинтересовалась я. «Разговаривать» с рыбами мне еще не доводилось, да и не видно их было совсем.

– Погоди, сейчас ламантина призову, – ответил Йохан.

– Настоящего? В Швеции?

Я недоуменно уставилась на нэккена, снова не уловив, в шутку то было сказано или всерьез, но Йохан лишь закатил глаза, прямо в пальто сел на край набережной и свесил с нее ноги.

– Ладно, я пошел. – С этими словами он спрыгнул и, будто спускаясь по лестнице, неторопливо погрузился в воду.

Сема, следивший за происходящим из рюкзака, нарочито равнодушно зевнул. Я же беспокойно огляделась по сторонам, но, к счастью, любопытствующих или паникующих людей вокруг не обнаружилось. Разве что ехавший вдоль набережной велосипедист чуть притормозил, а потом пересек улицу и свернул в ближайший проулок.

– О, глянь. Всплыл, – подал голос Сема.

Не успев определиться, к добру то или к худу, я уставилась на реку. Взгляд тут же зацепился за инородный предмет: колыхаясь на мутноватых волнах, вниз по течению дрейфовал светлый парик. Я замерла, не совсем понимая, что делать дальше. Вроде смешно, но почему-то тревожно. И вдруг что-то резко утащило парик под воду – я аж подпрыгнула от неожиданности.

– Может, его спасать надо?! – выпалила я, подступая ближе к реке и пытаясь хоть что-нибудь в ней разглядеть.

– Зачем это? – не понял Сема.

Ответить я не успела. На берег, ступая по несуществующим ступенькам, спокойненько вышел невредимый Йохан. Вода серебристыми нитями стекала с него, словно с вощеной бумаги. Одежда выглядела совершенно сухой, однако на парик магия нэккена почему-то не распространялась – в левой руке он сжимал чуть потемневшую волосню, с которой текло, как с самой обыкновенной мокрой волосни.

– Отклеился, – смущенно произнес Йохан, проследив за моим взглядом. – Но зато я вот что нашел! Держи.

С этими словами он торопливо всучил мне белое яйцо. Я покрутила находку в руках. Потрясла, посмотрела на просвет. Ничем особым оно от обычного куриного яйца не отличалось, разве что было чуть крупнее да оттенком обладало слегка голубоватым.

– Может, разобьешь да проверишь? – предложил Сема.

– А может, спрячешь да поедем? – отзеркалил Йохан.

Нэккен с опаской наблюдал за моими манипуляциями и знакомиться со смертью Кащеевой еще ближе явно не желал. И я его прекрасно понимала: без утерянных слоев защиты яйцо должно было знатно фонить всякой заразой.

– Поедем, поедем, – вздохнула я.

Присев на ближайшей скамеечке, я выудила из рюкзака помытый после кофе картонный стакан, положила в него яйцо, напихала сверху заранее купленной ваты, закрыла крышкой и обернула в три слоя фольги. Удовлетворенно кивнув, я сунула временное хранилище смерти Кащеевой в первый шопер, перемотала и его фольгой, положила хрустящий сверток и остатки упаковочных материалов во второй шопер и наконец встала.

– Ну, веди, – посмотрела я на Йохана. – Я без навигатора. Считай, уже заблудилась.

За окном привокзальной кофейни на влажный тротуар медленно падали редкие снежинки. Сема, схомячивший сразу два кусочка принцесс-торта, спал на стуле справа от меня. Напротив, задумчиво рассматривая пустую тарелочку с остатками крема, сидел Йохан. За последний час из-за проблем на путях отменили три электрички до Стокгольма, и конца-края этому было не видно.

– Так значит, в первый день про поломку метро ты тоже не соврал? – вдруг вспомнила я со скуки.

– Считай, это наша национальная особенность, – уныло ответил Йохан. – Выпал снег – ж-д сломалось. И вообще… почему это «тоже»?

– Потому что ты называешь это, – я демонстративно потыкала пальцем на улицу, – снегом.

– Ну падает же… – пожал плечами нэккен, а потом отмахнулся, чуть краснея. – Не спрашивай. Это шутка была, если что.

Я вздохнула. Между мной и Йоханом за наше короткое знакомство сложилось столько недопонимания, что теперь даже стыдно было его прояснять, но я все же пыталась. Уж слишком многим он мне помог за последние сутки.

– А что не так со скатертью было?

Йохан поднял на меня хмурый, недоверчивый взгляд.

– Самобранка, – с нажимом произнес он. – На международной конференции. И ты еще спрашиваешь «что не так»?

Я сосредоточенно покрутила его слова в голове. По сему выходило, что именно из-за самобранки Йохан меня игнорировал в прошлом году? Вот только никакой самобранки я с собой на конференцию не брала. Разве что подруга… сказочная…

– Ладно, забыли, – резко выдохнул Йохан, поднимаясь из-за столика.

– Но…

– Я серьезно, давай оставим прошлое в прошлом. Главное, что все обошлось. А теперь пойдем на платформу, там через десять минут поезд обещают.

Ошарашенная потоком новостей, я перевела взгляд на табло: новых рейсов на нем не обнаружилось. Тогда я прислушалась к объявлению по громкой связи и ровным счетом ничего из него не поняла. Но Йохан выглядел очень уверенным, так что спорить я не стала. Кое-как запихала сонного Сему обратно в рюкзак, повесила на плечо шопер со смертью и поспешила на выход.

10. Вот и сказочке конец?

В узком проходе, зажатом между дверями в туалет и очередями к стойкам регистрации, нескончаемым потоком шли люди. Большинство спешили влиться в длинную змейку ожидающих досмотра пассажиров, а редкие провожающие отделялись от толпы и продолжали тесниться вдоль стены на подходе к турникетам. За них пускали только с билетами.

Не обнаружив более удобного места, я остановилась у мусорки рядом с туалетами и обернулась.

– Ну что ж… Спасибо тебе! Наше приключение я запомню надолго.

– Обращайся, – дружелюбно улыбнулся Йохан. – Слушай, все хотел спросить, но забывал: а с уткой-то что теперь делать?

– Да ничего, – пожала плечами я. – Сама за ларцом долетит как-нибудь. Главное, что смерть теперь в надежных руках.

Ларец, заяц и яйцо отправились в Москву два дня назад специальным бортом. Мне же пришлось задержаться, чтобы вручную подписать кипу отчетов – в процессе нэккен очень жаловался на отсутствие у меня местной цифровой подписи. Так или иначе, дела были сделаны, командировка подошла к концу, и я с предвкушением и толикой грусти ожидала возвращения домой.

– Ну, пока, – неловко потоптавшись на месте, произнесла я.

– До встречи, – кивнул Йохан.

– И тебе не хворать, – донесся из переноски на чемодане голос Семы.

Почему-то прощание по-прежнему казалось не полным, но времени до вылета оставалось мало. Я поудобнее перехватила ручку чемодана и зашагала к турникетам. Приложила билет, предъявила паспорт с годом рождения разволновавшейся охраннице, встала в конец очереди к сканерам досмотра и обернулась. Там, где мы прощались, Йохана уже не нашлось.

Первое, что я сделала, добравшись до дома, это залезла в пенную ванну. Поотмокав всласть, я укуталась в огромный, выцветший, но горячо любимый халат, открыла ноутбук и заказала шаурму с доставкой для себя и Семы. И лишь потом полезла через комп в соцсети предупредить близких, что симку и номер я еще не восстановила.

В глаза сразу бросились рабочие чаты с сотнями непрочитанных сообщений, набежавших за время в дороге, но они могли подождать. Зато текст от папы удивил и насторожил.

Я кликнула на покрывшуюся пылью личку и уставилась на первое за десяток лет сообщение: «При всем уважении, Василисушка, но яйцо в дороге протухло. Буквально, дорогая».

Я пару раз недоуменно моргнула. Что значит «протухло»? Там же тухнуть нечему! Может, внутрь вода попала, и игла заржавела?

На стол запрыгнул вечно лезущий не в свое дело Сема. Глядя в монитор, он дважды прошелся перед моим носом, потом сел и произнес:

– А я говорил: разбей да проверь, Вась. Разбей да проверь. Но кто ж меня, сына Баюна, слушает…

Диалог Василисы и пограничника на паспортном контроле из главы 1:

– 25–30 years old by the looks. I mean… are you sure this document is yours?

– Well, the thing is… Apples.You know, the ones that of Youth. I ate some. Accidentally.

– And where is?..

– And the purpose of the visit is?..

– Work. There should be the official invitation somewhere…