Сергей Пономаренко – Сети желаний (страница 26)
— Света, я вижу, ты права — тебе надо в люди. Словом, собирайся и вали сюда. Я познакомлю тебя с моим последним приобретением, Наташей. Она строга, умна и в меру терпелива. Сама понимаешь, она пока еще не узнала меня как следует, со всеми моими дурными наклонностями. Ужин в японском ресторане на набережной я гарантирую.
— Нет, Олежек, я не приеду. Мне плохо одной, но на людях будет еще хуже. Ты, наверно, забыл, что в том ресторане, куда приглашаешь, мы не раз бывали с Андреем. Воспоминания об ушедшем счастье — пытка не менее безжалостная, чем с применением орудий палача.
— Пойдем в другой ресторан, на твой выбор.
— Олежек, я хотела тебя видеть не для того, чтобы напроситься на ужин и весело провести время. Мне страшно… Я разбирала бумаги Андрея и нашла дневник.
— Андрей вел дневник?
— Нет, это не его дневник.
— Чей же он?
— Возможно, его прадеда или какого-то другого родственника, жившего лет сто тому назад, — Родиона Иконникова.
— И что с того?
— Смерть Андрея была запрограммирована в прошлом. И та ночная гостья пожаловала к нам на дачу не случайно.
— Что?! Света, ты сама поняла, что сказала?
— Олег, я хочу, чтобы ты вначале прочитал этот дневник, а потом уже решишь, сумасшедшая я или не сумасшедшая. Мне вспомнилась одна прочитанная, не помню где, фраза: «Если человек страдает, когда у него нет сильной физической боли, значит, он психически болен». А я очень страдаю, и причина этого — смерть Андрея.
— Света, я тебя считаю самой нормальной из всех нормальных женщин, но ты устала от всего того, что свалилось на тебя. Дневник я обязательно прочитаю, а тебе надо больше времени проводить на людях. Давай я сейчас подъеду, заберу тебя и дневник, а за ужином поболтаем обо всем.
— Нет, Олежек, я никуда не поеду!
— Я ничего не слышу, потому что уже еду! — Олег быстрым шагом направился к Наташе.
— Похоже, здесь работы еще на полчаса, — заявил он, взглянув на портрет.
— Не более десяти минут, — возразил художник.
— Мне надо отлучиться минут на тридцать-сорок, — сказал Олег Наташе, проигнорировав эту поправку.
— Ты меня бросаешь? — возмутилась она.
— Нет, временно оставляю, пока Рембрандт закончит работу. Я быстро, туда и назад.
— Это куда — туда?!
— Ужинать будем втроем, я пригласил вдову Андрея. Света прекрасная женщина, и тебе она понравится.
— Почему не посоветовался со мной?! — Тон у Наташи стал сухим, словно хворост в лесу.
— Потому что у нее депрессия, и она сходит с ума от одиночества. Чуть больше недели прошло с того дня, как она похоронила Андрея! — от тона Наташи стал заводиться Олег.
— У нее разве нет подруг?
— Я не знаю, что у нее есть, а чего нет. Я ее пригласил на ужин. Кстати, запланированные суши отменяются, есть классное кафе в национальном стиле на Андреевском спуске.
— Это ее идея?
— Нет, моя!
— Может, я своим присутствием испорчу вам настроение?
— Ты мне окончательно испортишь настроение, если откажешься от ужина!
— Готово! — воскликнул художник и отдал рисунок Наташе.
— Здорово! — оценила она его работу. — Очень похоже. Не правда ли, Олег?
— Фотография лучше передает сходство, — пробурчал он, нервно поглядывая на часы.
— Ничего ты не понимаешь! Фотография мертва, а здесь…
— Ты как живая! — подхватил Олег. — Мне надо ехать!
— Отлично, мы поедем вместе! Как хорошо, что художник успел вовремя дорисовать мой портрет. — Наташа взяла Олега под руку и по дороге стала рассказывать, как однажды попала на кастинг для фильма и что из этого абсолютно ничего не вышло.
— 9 —
— Похоже, я соседа когда-нибудь убью, — вполголоса заметил Олег, безрезультатно пытаясь вставить ключ в замочную скважину, чтобы открыть входную дверь в свое жилище.
— Фи! Я думала, что коммуналок уже нет в городе, тем более в центре! — рассмеялась Наташа.
Из-за количества выпитого ее веселило и то, что приходится долго ожидать под неказистой дверью, и то, что она согласилась на предложение Олега выпить чашечку кофе у него дома.
Дверь открылась, на пороге стояла девушка в ситцевом платье, она с презрением смотрела на Наташу.
— Ты кто такая? — хрипло поинтересовалась девушка, не обращая никакого внимания на Олега, как будто его здесь и не было.
— Это моя гостья! — Олег грозно надвинулся на девушку, заставив посторониться. — А ты кто такая?!
— Виолетта! — крикнул выглянувший из-за двери своей комнаты Витек, на котором были одни только плавки. — Вытащи ключ и иди сюда!
— Пошел вон, старый козел! — бросила Виолетта, которой это имя шло, как корове седло.
Она все же вынула ключ из замочной скважины, при этом больно наступив Олегу на ногу, и невпопад произнесла:
— Когда я была на шестом месяце беременности, то отравилась водкой, — и направилась в комнату Витька, виляя тощим задом.
— Виолетта! — окликнул ее Олег.
Девушка обернулась.
— Если еще раз оставишь ключ в дверях, я тебе надеру уши! — пообещал он.
— Надери своей шлюхе задницу! — отозвалась Виолетта и, до того как Олег успел отреагировать, скрылась за дверью.
Наташа хихикнула, хотя девчонка ее оскорбила, но ведь она поставила в глупое положение Олега, большого, сильного и умного.
— Завтра с ней разберусь! — пообещал Олег.
Похоже, новая жилица Витька на слова не реагировала, а язычок у нее был острым, как бритва. Но не драться же с девчонкой! Олег решил серьезно поговорить с Витьком — раз его очередное приобретение так себя ведет, пусть проваливает обратно на кладбище.
— Хоромы у тебя тесноватые! — заметила Наташа, оказавшись в комнате. — Душ есть?
— А как же! — с гордостью ответил Олег и пошел в кухню включать колонку.
Наташа, как была, одетая, упала на разложенный диван, занимавший половину комнаты, и сообщила потолку:
— Но это же центр города! Боже, как хочется спать! Ну зачем я столько выпила?!
С давних времен человек не обходил вниманием постоянно меняющий свой облик спутник Земли. На растущей луне все наполняется энергией, и особенно удачной бывает рыбалка; убывающая луна выискивает и сбивает с толку запоздалого путника призрачным светом, помогает черным магам в колдовстве; но самым загадочным и зловещим является полный лик щербатого светила, обманчиво равнодушного. Наши предки считали Луну богиней мертвых, наполнявшей свою чашу душами умерших и теперь изливающей их на землю, заставляя забыть о лунном прошлом на время, пока они не вернутся в ее владения.
В эту ночь на небе властвовала полная луна, заливая землю серебристым светом. Бесцеремонно заглянув в комнату, она освещала любовные игры мужчины и женщины, пока с их уст одновременно не слетел крик и они, обессиленные, упали на свое ложе. Женщина кричала долго и протяжно, мужчина — коротко и хрипло. Женщина с мыслью «завтра надо рано встать, не проспать бы» сразу уснула, повернувшись на правый бок, прижавшись горячей спиной к мужчине, к которому сон не спешил. Он нервничал из-за ощущения неотвратимости беды, которая терпеливо выжидала своего часа. Свет луны не только мешал заснуть, но и не давал собраться с мыслями.
Наглость луны заставила его подняться и попытаться защититься от нее при помощи ситцевых штор цвета солнца, но она не сдавалась, выискивала лазейки и, легко проникая через них, смеялась над усилиями мужчины.
«Не можешь спать — займись делом, но так, чтобы никому не мешать», — сказал себе Олег. «Никому» относилось к спавшей крепким сном Наташе. Теперь она лежала на животе, широко раскинув руки и ноги.
«Легко сказать „займись делом“, но каким?» Олег отправился в кухню, плотно прикрыв за собой дверь. «Может, какую-нибудь книгу почитать?» Его взгляд наткнулся на цветной пакет, который за неимением более подходящего места он положил на обеденный стол. В нем находился дневник Родиона Иконникова, так напугавший Свету.
— Что же в тебе есть такое, вызывающее страх? Удивительное изобретение человека — слово, вне зависимости от того, произнесено оно вслух или написано. Оно может вызвать гнев, восторг, радость, печаль, жалость, желание, страх, любовь. Передать ощущение холода, жары, голода, боли, эйфории, стыда.
Потертый кожаный переплет тетради, пожелтевшие страницы, мелкий, убористый, но удивительно четкий почерк. Это был, собственно, не дневник: писавший его не помечал события датами, они явно не были важны для него, ничего не значили.