Сергей Пономаренко – Сети желаний (страница 17)

Олег пребывал в нерешительности, не зная, как поступить: осмотреть все здесь или спуститься вниз. Снова постучали, но теперь во входную дверь. Олег живо развернулся и быстро двинулся по коридору к лестнице, но от резких движений огонек свечи погас. Он чертыхнулся, с собой у него не было ни спичек, ни зажигалки, и дальнейший путь ему пришлось проделывать в полной темноте, на ощупь.

Услышав стук во входную дверь, Света испуганно вскрикнула. Андрей вскочил, преодолев ее сопротивление, но она ухватилась за его ногу.

— Не надо! Не пущу! — громким шепотом заявила она.

— Прекрати истерику! — Андрей нахмурился. — Поиграли в страшилки и хватит! Пойду посмотрю, кто там пришел.

— Не надо! Пусть лучше Олежка сходит, а ты побудь со мной. Или дверь вообще не будем открывать: мы никого не ждем, это кто-то чужой. У меня плохое предчувствие: если мы откроем дверь, то… — торопливо произнесла Света и, не закончив фразу, замолчала.

— Не дури! Я пошел. — Андрей наклонился, резким движением разомкнул руки жены, взял горящую свечу и вышел из комнаты.

— Зачем, зачем ты это делаешь, ведь я тебя просила… — прошептала Света, дрожа от страха, с замиранием сердца прислушиваясь, как муж спускается по скрипучей деревянной лестнице на первый этаж.

В гостиной осталась лишь одна горящая свеча, и Света подумала, что было бы неплохо зажечь еще несколько. В тот же момент, скрипнув, открылась дверь в комнату и порыв холодного воздуха загасил последнюю свечу. В темноте светились зловещим рубиновым светом лишь угли прогоревших дров в камине. Свету охватило предчувствие, что должно произойти нечто ужасное. Она услышала крадущиеся шаги в коридоре, подтвердившие ее опасения.

«Чужой в доме? Как предупредить Андрея? Почему он ушел?! Зачем?!» Шаги уже слышались в комнате, незнакомец ступал осторожно, едва слышно, словно подкрадывался к жертве. Света задыхалась, стараясь сдержать дыхание, предательски выдающее ее присутствие здесь. Ей стало холодно, словно проникшее сюда Зло в мгновение ока выморозило комнату.

«Что делать? Затаиться? Спрятаться? Куда? Ведь малейшее движение меня выдаст!»

Света сползла с кресла и спряталась за ним, боясь даже смотреть в ту сторону, откуда приближалось Зло. А шаги уже были рядом!

— Андрей! Света! Где вы? Что происходит?! — прозвучал встревоженный голос Олега.

— Я здесь, Олежка! — Светлана облегченно вздохнула. — Как ты меня напугал!

— Почему ты сидишь в темноте?

— Ты дверь открыл — сквозняк и затушил свечу. Спички и свечи должны быть на каминной полке.

Спустя пару минут зажженные свечи осветили комнату и страх отступил.

— Что-то Андрей долго не идет! — забеспокоилась Света.

— Пойду посмотрю, что там, — сразу вызвался Олег.

— Олежка, мне страшно оставаться здесь одной. Давай вместе спустимся вниз.

Тут они услышали, как по лестнице кто-то поднимается, и это явно был не один человек. Они оба застыли в тревожном ожидании.

Вслед за Андреем в комнату вошла худенькая девушка с длинными, темными распущенными волосами, свисавшими спутанными прядями чуть ли не до пояса, в мокром платье, плотно облегающем стройную фигуру.

— О господи! — в ужасе прошептала Светлана.

— Это Вероника, — представил Андрей девушку. — Она приехала погостить к нашим соседям, Архангельским, но тех дома не оказалась. Видимо, они запамятовали о приглашении. Вероника увидела автомобили возле нашего дома и решила попроситься переждать у нас непогоду.

— Вероника, садитесь в кресло, в нем вам будет удобно и тепло, — засуетился Олег, указывая на кресло возле камина.

— Нет, в кресло не стоит! — возразила Вероника. — Я мокрая, словно только что из реки.

— Я сейчас поищу, во что бы вам переодеться, — пересилив себя, сказала Светлана, но нехорошее предчувствие не отпускало ее сердце.

И дело было не только в том, что девушка была юной и уже этим привлекательна для тридцатилетних мужчин. Она не была красавицей, черты ее лица были резковаты и даже грубоваты, однако необычайно подвижны и выразительны. Вся она походила на затаившийся вулкан, готовый вот-вот извергнуться и залить бурлящей лавой все вокруг. Ее лицо, как у героинь немого кино, легко могло выразить безумную страсть и сумасшедшую ярость, лирический настрой и ледяной холод. Кожа у нее была смуглая от загара, наверняка девушка любила принимать солнечные ванны или посещать солярий; выразительные глаза были подобны изумрудной чаще дремучего леса, таящего в себе опасности.

— Спасибо, не стоит беспокоиться. У меня платьице тонкое, оно легко намокает, но и быстро высыхает. Я лучше постою возле камина, так быстрей согреюсь и обсохну.

— Я знаю, что вам нужно, — водка! Полстакана огненной жидкости — гарантия того, что вы не только не заболеете, но даже и насморк не подхватите, — воодушевился Олег.

— Водки не надо, лучше горячего вина, — попросила Вероника.

— Пойду похозяйничаю на кухне, соображу глинтвейн на всех, — сообщил Олег.

Взяв свечу и бутылку красного вина, он пошел вниз.

— Что же вы так неосторожны — ночью, в непогоду едете в гости? — то ли поинтересовалась, то ли осудила девушку Светлана и подумала: «Еще и напросилась ночевать к незнакомым людям. Видно, та еще штучка! Ой, как мне ее появление здесь не нравится!»

— Бывает… — нехотя произнесла Вероника и, в свою очередь, спросила: — А разве вы всегда совершаете правильные поступки?

— Всегда, — сухо ответила Света, с неприязнью про себя заметив: «Эта пигалица, мало того что незваная гостья, так еще и пытается меня задеть!»

— А я не всегда. Видимо, голова с телом не дружит, — криво усмехнувшись, произнесла Вероника. — Есть такая поговорка.

— Вероника, вы, наверное, первый раз в этих краях? — вмешался Андрей, меняя тему разговора, так как почувствовал непонятно почему возникшую неприязнь между женщинами.

— Нет, почему же, я здесь бывала, и не раз! И в этом доме тоже… Только тогда тут были другие хозяева.

— Да, мы слышали, трагедия с дочерью хозяев, — вставила Света.

— Трагические события здесь начались гораздо раньше, и то, что случилось с той девушкой, — лишь их продолжение. Я не хочу вас пугать, но этот дом и вообще это место имеет дурную славу, — зловеще улыбаясь, сообщила Вероника и, неожиданно изменившись в лице, словно постарев, продекламировала:

Вам страшно за меня — а мне за вас,

Но разный страх мы разумеем.

Пусть схожие мечтания у нас, —

Мы разной жалостью жалеем.[24]

— Это с чем связано?! — вскинулась Светлана, решив: «Не такая уж она и молодая, может, года на три-четыре младше меня». — И к чему эти стихи?

— Глинтвейн прибыл, вот только гвоздики я не нашел, — радостно сообщил Олег, входя в комнату. — Почему все такие хмурые и неласковые? У нас кто-то умер?

— Да Вероника нам поведала, что дом, в котором мы находимся, построен на нехорошем месте, и нам не терпится узнать подробности. Вероника, я сейчас сбегаю вниз за гвоздикой и корицей — без них глинтвейн не глинтвейн, а вы не начинайте рассказывать, мне будет очень любопытно послушать. Олежка пока нальет вам горяченького в бокальчик, а я мигом, — обрисовал ситуацию Андрей и выскочил из гостиной.

— Очень интересно! — подхватил Олег. — Наверное, жуткая местная история с кровью и привидениями.

— Не совсем. Самые страшные истории — это истории о неразделенной, несчастной любви, — произнесла Вероника.

— Ну-ка, отведайте глинтвейнчика! Оцените мое произведение, пока Андрей не испортил его специями. — Олег подал Веронике бокал горячего напитка.

Светлана все с той же неприязнью наблюдала, как гостья пьет маленькими, частыми глоточками.

Вскоре появился Андрей, забрал кастрюлю с глинтвейном, поколдовал над ароматной жидкостью, высыпал в нее специи и радостно провозгласил:

— Теперь все в порядке, так что налетай, торопись покупай живопи´сь! — и он присвистнул, словно персонаж фильма Гайдая[25].

— Фу! Где ты такого нахватался? — Света брезгливо сморщила носик, но, получив бокал с напитком, начала смаковать терпко-сладкую жидкость.

— Мы ждем историю, — напомнил гостье Олег.

— Я не обладаю даром рассказчицы, поэтому изложу самую суть. — Вероника на мгновение задумалась и начала: — В давние времена, еще до революции, на этом месте стоял помещичий дом, а прилегающие земли были собственностью его хозяев. Владельцы этого имения придерживались либеральных взглядов и занимались благотворительностью. Крестьяне из близлежащих деревень часто обращались к ним за помощью.

— Вы случайно по профессии не учительница истории? — ехидно поинтересовалась Света. — Или поэтесса?

— Нет, я художник, — спокойно ответила Вероника.

— И где же любовная история? — Света придала лицу недоуменное выражение.

— У помещичьего сына, Вольдемара, случился любовный роман с местной девушкой-крестьянкой, они встречались ночами. Он был женат, но его жена из-за болезни большую часть времени проводила в городе, и ничто не препятствовало отношениям любовников. Перед самой революцией Вольдемар ушел на фронт добровольцем сражаться с германцами. Когда начались революционные беспорядки, крестьяне ограбили господский дом и разделили помещичьи земли. Немецкие оккупационные власти вернули землю владельцам и провели массовые экзекуции. Когда немцы ушли, крестьяне вновь поделили землю, а чтобы господа им в этом не мешали, дом сожгли, а их утопили. С деникинцами вернулся Вольдемар, сжег полсела и многих жителей расстрелял. Убил и отца своей любимой девушки, одного из главных зачинщиков расправы над его родителями. Его любимая с горя утопилась в реке. Есть и другая версия этой истории: не Вольдемар жег и убивал крестьян, а другой офицер, который еще и надругался над несчастной, и она утопилась, не вынеся позора. По преданиям, добровольные утопленницы становятся русалками, и вблизи мест их обитания нельзя селиться, так как они приносят несчастья и смерть.