Сергей Пономаренко – Сети желаний (страница 16)
— Не знаю, что за блюдо такое — сеппуку, готовить его я все равно не умею. Из-за этого кинжала я перенервничала, пока проходили таможенный досмотр, все же оружие, и могли быть неприятности, — припомнила Света и с осуждением посмотрела на мужа Андрея.
— Светуля, не волнуйся! Сеппуку готовить не придется, — успокоил ее Андрей, разжигая дрова в камине. — Харакири делать себе не будем.
— Господи, сохрани от такого! — вздрогнув, воскликнула Света.
— Олег показывает свое незнание предмета. Это не ритуальный нож кусунгобу, а малый самурайский меч, вакидзаси. Это можно определить даже по длине лезвия. Нож для сеппуку длиной около тридцати сантиметров, а тут целых полметра. — Андрей с удовольствием смотрел на то, как в камине разгорается пламя, все больше набирая силу и нагревая комнату. — У ножа для сеппуку лезвие намного короче, чтобы не задеть позвоночник при надрезе вдоль кишечника.
Для наглядности он даже показал на себе пальцем движение ножа.
— Не обязательно, — парировал Олег. — Длину лезвия регулировали. Для этого часть лезвия обматывали материей и…
— Мальчики, найдите другую тему для разговора! — взмолилась Света. — Эта мне не нравится. Андрюша, я удивляюсь: мало того, что ведешь такие разговоры, так еще показываешь на себе. Не делай этого больше! Не накликай на себя беду!
— Светуля, мы умолкаем. Говорим только о погоде и природе! — сказал Олег, вешая нож на стену.
Компания расположилась в гостиной на втором этаже дачи, недавно приобретенной молодой семейной парой Иконниковых, Андреем и Светой. Обстановка комнаты сохранилась от прежних хозяев: раскладной, обтянутый велюром диван, два кресла-кровати со светло-зеленой гобеленовой обивкой, деревянный журнальный столик, на котором теснились тарелки с закусками и винные бутылки.
— Как это прекрасно — находиться вдали от городского шума, на природе, наслаждаться ею, — мечтательно проговорил Андрей, тридцатидвухлетний альбинос, поправляя кочергой горящие в камине дрова.
Белизна его волос казалась ненатуральной, словно они были обесцвечены перекисью водорода, но на самом деле такой особенностью наградила его природа. Светлые, почти желтые глаза, окаймленные бесцветными ресницами, сразу притягивали взгляд, при этом кожа у него была исключительной белизны и бурно реагировала на солнечный свет веснушками, заставляя его прятаться в тени.
— Как по мне, разово — это здорово, а если постоянно — то утомительно, — шутливо возразил черноволосый крепыш Олег, развалившись в кресле и потягивая белое вино из бокала. — Особенно если каждый день накручивать по восемьдесят километров, мотаясь туда-сюда. Я городской житель, и если буду долго находиться на природе, то или умру от чистого воздуха, или впаду в депрессию от тоски по асфальту, шуму и выхлопным газам.
— Олежек, ты это говоришь, потому что еще не прочувствовал всех прелестей загородной жизни. У тебя ведь никогда не было дачи. Сегодня просто не повезло: ты приехал к нам в затяжной дождь, а вот завтра, когда распогодится, будешь другого мнения, — поддержала мужа Светлана. — Мальчики, чайком не хотите побаловаться? Со свежайшими заварными пирожными.
Несмотря на профессию бухгалтера, вынуждающую ее часто задерживаться на работе, Светлана любила заниматься в свободное время стряпней, особенно выпечкой. Профессия, подразумевающая малоподвижный образ жизни, и увлечение всякими вкусностями — прямой путь к лишнему весу. Однако эту прелестную тридцатилетнюю русоволосую женщину с мечтательными васильковыми глазами, влюбленную в поэзию Цветаевой и Мандельштама, совершенно нельзя было назвать полной.
— Олежка просто завидует, что у нас такой загородный дом, дразнит нас. А если бы у него имелась возможность прикупить здесь домишко с участком, то запел бы совсем другую песню. Но, как говорится, кто не успел, тот опоздал: цены здесь теперь астрономические!
— Какой может быть чай, когда есть прекрасное вино?! — возмутился Олег, потянувшись в кресле, разминая свое натренированное тело спортсмена-эгоцентриста так, что хрустнули суставы. — Я зря его, что ли, тащил из города?
Бывший однокурсник и одногодок Андрея, он все свободное время посвящал активным видам отдыха: туристическим походам, рафтингу, дайвингу. Не отказывал себе в удовольствии в выходные подкачать мышцы в Гидропарке, потягав «железо», поиграть в волейбол, футбол, что послужило второй по значению причиной его развода с женой после трех лет брака. Главной же причиной стал служебный роман, не получивший, впрочем, продолжения.
— Но ты же не на себе тащил, машина везла, — уточнила Светлана.
— Тогда лучше сказать «автомобиль вез», а то машина бывает и стиральной, — парировал Андрей и стал наполнять бокалы вином. — Олежка иногда бывает прав, с этим вином сегодня надо покончить.
— Мальчики, а вы не упьетесь? — ужаснулась Светлана. — Все же восемь бутылок, это почти шесть литров! Я лично уже не буду: оно кислое, мне бы чего-нибудь сладенького.
— Оно не кислое, а натуральное, но мысль твою и намек я понял: в холодильнике имеется мартини, но за ним надо спуститься на первый этаж, — жалобно произнес Андрей.
— Спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Я сама схожу за ним, не надо вам транжирить свои калории на лишние движения. — Света вскочила, но тут раздался ужасный удар грома, от которого, казалось, затрясся дом, свет замигал и погас. Все погрузилось во мрак.
— Мне страшно, — прошептала Света, забыв о мартини. — Такое ощущение, что молния…
В этот момент молния осветила комнату ярким мертвенным светом, и почти сразу загромыхало.
— Гроза прямо над нами, — встревожился Андрей.
Очередная вспышка осветила их напряженные лица, и через несколько секунд снова громыхнуло, но уже явно в отдалении.
— Гроза уходит, но электричества не будет до утра, — вновь подал голос Андрей. — Здесь, как только гроза, так летят предохранители на сельской подстанции. И на этот случай у меня припасены свечи. — Он встал, нашел на каминной полке несколько свечей и зажег их.
Это немного разрядило обстановку, и звуки удаляющейся грозы уже не внушали страха.
— При свечах даже лучше: в этом есть нечто мистическое, навевающее желание рассказывать всевозможные страшилки, как когда-то в детстве, — сказал Олег. — Кто первый?
— Олежка, что далеко ходить, могу рассказать, как мне удалось по дешевке купить этот дом, — отозвался Андрей.
— Андрей, прошу тебя, не надо об этом! — забеспокоилась Светлана.
— Светка, оставь свои предрассудки! Олежке будет интересно, и это в тему сегодняшнего вечера. — Андрей посмотрел на часы. — Ого! Уж полночь близится, а Германа все нет[23], так что рассказ со страшилками будет в самый раз. — Он сделал большой глоток вина. — Дело в том, что за короткое время дважды сменились владельцы дома. У первого хозяина была дочь, которая то ли от несчастной любви, то ли по каким-то другим причинам утопилась в речке, протекающей всего в сотне шагов от дома.
— Завтра купаться в речке я не буду, — заявила Светлана.
— После трагедии ее родители не смогли жить здесь, где все о ней напоминало, и продали дом. Вот с этого момента, собственно, и начинается история. Жене нового хозяина стало казаться, что в доме постоянно кто-то находится, чудились шаги, скрипы…
— Стоны, завывания… — с усмешкой подхватил Олег.
— Возможно, — кивнул Андрей. — И однажды, во время грозы, в дверь постучали. На пороге стояла девушка, вся промокшая, и в ней женщина узнала утопленницу.
— Откуда она могла знать ее в лицо? — поинтересовался Олег.
— Случайно. Ее фотография осталась в доме. Словом, хозяйка хлопнулась в обморок, а когда пришла в себя, настояла на том, чтобы муж поскорее продал этот дом, а мы, наивные, его сразу же купили. — Андрей замолк и снова отпил из бокала, затягивая паузу согласно театральным канонам.
Раскаты грома теперь были едва слышны, за окном мерно шумел дождь. Стало достаточно тихо, чтобы все услышали неожиданно раздавшийся скрип половиц на третьем этаже, словно кто-то по ним осторожно ступал. Это было как бы продолжением рассказа, и будто кто-то рашпилем провел по нервам отдыхающих здесь людей.
— Ой, мне страшно! — прошептала, похолодев, Светлана.
— Дом довольно старый, ему более двадцати лет, вот рассохшиеся половицы и скрипят, — неуверенно предположил Андрей.
— Критерий истины — практика. Пойду наверх, посмотрю, — улыбаясь, сказал Олег и поднялся, продемонстрировав свои метр девяносто роста. — Фонарик есть в этом доме?
— Есть, но на первом этаже, у входа, на тумбочке под зеркалом. — Светлана испуганно выдохнула, ее круглое личико даже осунулось от тревоги.
— Значит, обойдусь свечой, так даже интереснее. — Олег взял зажженную свечу и направился к двери.
— Я с тобой, — вскочил Андрей.
— Сама здесь я не останусь! — заявила Светлана, удержав мужа за руку и прижавшись к нему, ища защиту.
Олег поднимался по скрипучей лестнице, прикрывая ладонью пляшущий огонек свечи, и с каждым шагом, с каждой ступенькой, чувствовал себя все неувереннее. Одно дело бравада на людях, другое — когда остаешься один на один с неизвестностью. Оказавшись в коридоре третьего этажа, Олег остановился. Кромешная темнота щекотала нервы, опасность пряталась в темных углах, за мебелью, за дверью. Идти дальше желания не было. Ему захотелось поскорее вернуться к друзьям. Ведь он уже продемонстрировал свою храбрость, пора было прислушаться к голосу разума. С замирающим сердцем он открыл ближайшую дверь и осторожно вошел в комнату. Огонек свечи не мог рассеять тьму в углах, и ему пришлось обойти всю комнату, чтобы убедиться, что в ней никого нет. Но это его не успокоило, наоборот, леденящий страх стал постепенно сковывать его тело, словно оплетая невидимыми путами. Он упрямо продолжил осматривать комнаты, не слушая предостерегающий внутренний голос и борясь с всплывающими в памяти жуткими картинами. Как только Олег протянул руку, чтобы открыть дверь в последнюю комнату, внизу, на первом этаже, раздался громкий стук в окно — один раз, второй, третий. Затем наступила тревожная тишина.