Сергей Поляков – Тени над Одессой (страница 1)
Сергей Поляков
Тени над Одессой
Глава 1. Первый труп у шестого склада
Октябрь 1905 года. Одесса пахла морем, гнилой рыбой и чем‑то ещё — едким, тревожным. Над портом висел туман, клубясь, как живое существо, и скрывая очертания старых складов. Вдалеке гудел пароход, а где‑то на Пересыпи кричали демонстранты — их голоса тонули в шуме волн.
Григорий Марков подошёл ближе, брезгливо обойдя лужу мазута. Тело лежало лицом вверх, руки раскинуты, на груди — не просто вырезанный ножом знак, а выжженная метка: звезда Давида с какой‑то руной внутри, кожа вокруг слегка обуглена.
— Ну что, Григорий Данилыч, опять ваши штучки? — к нему подошёл пристав Смирнов, нервно теребя усы. Его руки слегка дрожали. — Думаете, я забыл, как вы меня на прошлом деле под монастырь подвели?
Марков не ответил. Он рассматривал труп. Ювелир Абрам Соломонович Левицкий — человек, знавший все тайны одесских богачей. И, похоже, слишком много болтал.
— А это что? — Марков указал на едва заметную царапину на запястье жертвы. — Похоже на след от наручников.
— Или от кандалов, — раздался за спиной женский голос.
Марков обернулся. Перед ним стояла молодая женщина в строгом костюме, с блокнотом в руках.
— Софья Берг, «Одесский вестник», — представилась она. — Говорят, вы лучший сыщик в городе. Надеюсь, это правда. Потому что убийца, похоже, только начал.
Смирнов побагровел:
— Барышня, это место преступления, а не редакция вашей газетёнки! Убирайтесь!
— Постойте, — вмешался Марков. — Пусть останется. Её глаза могут заметить то, чего не увидим мы.
Пристав фыркнул, но спорить не стал.
Марков присел на корточки рядом с телом. Левицкий был одет в дорогой сюртук, но манжеты уже потёрты — признак того, что дела ювелира шли не так блестяще, как раньше. В кармане нашли носовой платок с монограммой, часы с гравировкой «А.Л. 1890» и… ничего больше. Ни кошелька, ни драгоценностей, которые он обычно носил с собой.
— Ограбление? — спросил Смирнов и бросил на землю кошелёк с парой монет. — Вот, нашли неподалёку. Видите? Всё ясно.
— Вряд ли, — покачал головой Марков. — Он не стал бы носить ценности ночью в порт. И этот кошелёк… — он поднял его, повертел в руках, — слишком новый. Левицкий носил старинный, серебряный. Нет, он шёл на встречу. И знал, с кем встречается.
— Или думал, что знает, — тихо добавила Софья.
Марков бросил на неё одобрительный взгляд.
— Что скажете про этот знак? — он указал на символ на груди.
Софья наклонилась ближе, прищурилась:
— Звезда Давида, но с каким‑то дополнительным элементом. Похоже на древний символ. Я видела что‑то подобное в книге о каббале.
— Каббала? — хмыкнул Смирнов. — Вы ещё скажите, что это ритуальное убийство!
— А почему нет? — возразила Софья. — В Одессе много тайных обществ. Может, ювелир знал что‑то, чего не должен был знать?
Марков задумчиво провёл пальцем по краю символа. Он уже видел такие знаки — много лет назад, когда расследовал дело о пропаже драгоценностей из особняка графа Воронцова. Тогда ему приказали закрыть дело, а улики исчезли. В кармане он нащупал старый медальон с фотографией дочери — напоминание о том, почему он не может отступить.
— Нужно осмотреть место, — сказал он. — Кто обнаружил тело?
— Ночной сторож, — ответил Смирнов. — Говорит, шёл обходить склады, увидел что‑то белое в тумане. Подошёл — а там это.
— Где сторож?
— Да вон, у стены дрожит.
Марков подошёл к сгорбившейся фигуре в рваном тулупе.
— Ты нашёл тело? — спросил он мягко.
Старик поднял глаза — в них стоял ужас.
— Я ж не знал, что оно там! Иду, значит, с фонарём, а оно… лежит. И знак этот… Я его сразу узнал.
— Узнал? — Марков напрягся. — Что это за знак?
— Старый знак, — прошептал сторож. — Ещё с давних времён. Говорят, те, кто его носит, могут призвать… ну, вы понимаете.
— Кого?
Старик перекрестился:
— Тьму.
Софья записала что‑то в блокнот.
— Вы знаете, кто мог это сделать? — спросил Марков.
— Знаю, — выдохнул сторож. — Но если скажу, меня найдут. Уже находили.
Он закатал рукав — на предплечье виднелся свежий шрам от ожога.
— Видите? Это предупреждение. Если заговорю — следующий раз будет нож. А главное… — он понизил голос, — они найдут мою семью. Они всегда находят.
— Мы можем вас защитить, — пообещал Марков.
Старик горько усмехнулся:
— От них не спрячешься. Они везде.
И замолчал, уставившись в землю.
Марков выпрямился.
— Он не скажет, — сказал он. — По крайней мере, сейчас.
— Вот и славно, — обрадовался Смирнов. — Значит, дело ясное: ограбление. Завтра напишу рапорт, и закроем.
— Нет, — твёрдо сказал Марков. — Это не ограбление. И не случайность. Это только начало.
— Что вы знаете такого, чего не знаю я? — прищурился пристав.
Марков помедлил.
— Пока ничего. Но узнаю.
Они отошли от места преступления. Туман сгущался, скрывая очертания складов. Где‑то скрипнули ржавые цепи, вдалеке завыла собака.
— Вы действительно думаете, что это часть чего‑то большего? — спросила Софья, невольно вздрагивая от каждого шороха.
— Уверен, — кивнул Марков. — Левицкий не просто так оказался здесь ночью. Он кого‑то ждал. И этот кто‑то его убил.
— Но зачем оставлять такой знак? Чтобы запугать?
— Возможно. Или чтобы указать на связь с еврейской общиной. Левицкий был уважаемым человеком, многие его знали.
— Тогда нужно поговорить с раввином, — предложила Софья. — Если символ имеет религиозное значение, он должен знать.
Марков кивнул:
— Верно. Раввин Ицхак Леви. Он служит в синагоге на Молдаванке. Пойдём туда.
Мастерская Левицкого находилась на углу Старопортофранковской и Ришельевской. Дверь была заперта, но окно на первом этаже слегка приоткрыто.
— Ловко, — заметила Софья. — Если бы не знали, что искать, никогда бы не заметили.
— Именно, — Марков достал из кармана старую отмычку, видавшую виды. — Вор, который это сделал, знал, как открыть без шума.