Сергей Поляков – Тени Лондона (страница 2)

— Мисс Элиза Хартвелл? — он приподнял фуражку. — Инспектор Уайтхолл из Скотленд‑Ярда. Прошу прощения за беспокойство, но я хотел бы задать несколько вопросов о зеркале, которое вы реставрируете.

Элиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ладони невольно вспотели, и она спрятала их за спину.

— Какое зеркало, инспектор? — она постаралась говорить спокойно.

— То, что было в доме последней жертвы, — Уайтхолл достал блокнот. — По словам соседей, накануне смерти она упоминала, что отдала старинное зеркало на починку мастеру на Флит‑стрит. Вы единственный реставратор в этом районе.

Элиза обменялась взглядом с Томасом. Юноша едва заметно кивнул — мол, я рядом.

— Да, такое зеркало у меня есть, — призналась она. — Но оно поступило не напрямую от жертвы, а через посредника. Джентльмена с инициалами «С. Г.».

Инспектор замер, карандаш завис над блокнотом.

— Сайрус Грей? — уточнил он. — Вы уверены?

— Его карточка лежит на столе, — Элиза указала на визитку.

Уайтхолл подошёл ближе и взял её в руки.

— Этот человек, — медленно произнёс он, — связан с делом двадцатилетней давности. Тогда тоже были убийства, и тоже возле воды. И тогда же пропал мастер‑реставратор… ваш отец?

Элиза побледнела.

— Вы знали его?

— Я был тогда юным констеблем, — Уайтхолл убрал блокнот. — И я запомнил одну вещь: перед исчезновением ваш отец говорил, что зеркала «помнят» убийства. Он собирался доказать это. Но не успел.

В мастерской повисла тишина. Где‑то за окном снова закричал разносчик:

— «Сенсация! Полиция ищет связь между убийствами!»

Элиза посмотрела на зеркало под тканью. Теперь она была уверена: оно не просто связано с убийствами. Оно — ключ к ним. И Сайрус Грей знает это.

— Инспектор, — она выпрямилась. — Я помогу вам. Но с одним условием: вы позволите мне самой разобраться, что скрывают эти отражения.

Уайтхолл долго смотрел на неё, потом кивнул:

— Договорились. Но будьте осторожны, мисс Хартвелл. Тот, кто играет с памятью зеркал, может потерять свою собственную.

Когда он ушёл, Томас подошёл ближе.

— Что теперь? — спросил он шёпотом.

Элиза сняла ткань с зеркала. В осколках на мгновение мелькнуло отражение женщины в кружевной перчатке — и тут же исчезло.

— Теперь, — сказала она твёрдо, — мы начнём его реставрировать. И посмотрим, что оно покажет на этот раз. Она взяла кисть и окунула её в раствор — пальцы чуть дрожали, но взгляд был решительным.

Глава 3 «Осколки воспоминаний»

Элиза провела кончиком кисти по краю осколка, нанося тонкий слой амальгамы. Работа шла медленно: каждый фрагмент нужно было обработать отдельно, прежде чем собрать зеркало заново. Томас сидел у окна, изучая карту Ист‑Энда и отмечая крестиками места, где были найдены жертвы.

— Все точки у воды, — пробормотал он. — Причал № 7, заброшенная пристань у мельницы, старый шлюз на Ривер‑лейн.

Элиза кивнула, не отрываясь от работы. В голове крутились слова инспектора Уайтхолла: «Ваш отец говорил, что зеркала „помнят“ убийства». Она вспомнила дневник — записи о зеркале викария, которое показывало эмоции, а не события. Что, если это зеркало делает то же самое?

Она взяла следующий осколок. Прикосновение к гладкой поверхности — и видение ударило, как удар током. Воздух вокруг на мгновение похолодел, а лампа замигала.

Тёмная комната, освещённая одной свечой. Женщина в кружевном платье стоит перед зеркалом, поправляет причёску. В отражении — её лицо, испуганное, с расширенными зрачками. Затем звук шагов за спиной. Она оборачивается — и в последний момент видит в зеркале силуэт мужчины в цилиндре. Его рука с ножом блестит в свете свечи. Зеркало трескается от удара кулака, осколки разлетаются…

Элиза отпрянула, уронив осколок.

— Мисс! — Томас бросился к ней. — Опять видение?

Она кивнула, пытаясь отдышаться.

— Я видела её. Ту женщину. Она знала убийцу. Он был в комнате, когда она смотрелась в зеркало.

Юноша нахмурился.

— Но если она его видела, почему не закричала?

— Потому что не ожидала нападения, — Элиза подняла осколок, теперь разглядывая трещину. — Он стоял у неё за спиной, но в зеркале она увидела его лицо. И в этот момент он ударил по стеклу.

Она положила осколок на место и взяла лупу. Трещина проходила через отражение лица убийцы. Если собрать все фрагменты правильно…

— Томас, — она повернулась к помощнику. — Найди мне увеличительное стекло побольше и лампу с регулируемым светом. Я попробую восстановить отражение.

Пока юноша искал инструменты, Элиза разложила осколки по размеру и форме, стараясь воссоздать картину. Символы на раме теперь казались ей знакомыми — она видела похожие в дневнике отца, рядом с заметкой о «зеркалах памяти». В памяти всплыли строки: «Они хранят не образы, а отголоски душ».

— Вот, мисс, — Томас поставил на стол мощную лампу и положил лупу.

Элиза отрегулировала свет так, чтобы он падал под углом, и начала внимательно изучать каждый осколок. На некоторых сохранились фрагменты отражения: часть цилиндра, рука в перчатке, блеск ножа. Но лица не было — оно оказалось разбито на мелкие кусочки.

— Нужно найти центральный фрагмент, — прошептала она. — Тот, где было его лицо.

В дверь постучали.

— Войдите, — отозвалась Элиза, быстро прикрыв осколки тканью.

На пороге стоял посыльный в ливрее.

— Мисс Хартвелл? — он протянул конверт. — Для вас, от мистера Грея.

Элиза взяла письмо, стараясь не выдать волнения. Посыльный ушёл, а она вскрыла конверт дрожащими пальцами. Внутри лежала записка:

«Вы слишком любопытны, мисс Хартвелл. Некоторые тайны лучше оставить погребёнными. Советую прекратить реставрацию. В ваших же интересах».

Подпись отсутствовала, но внизу стоял оттиск печати — глаз внутри треугольника, тот же символ, что и на раме зеркала.

— Он следит за нами, — прошептал Томас.

Элиза перечитала записку. Бумага пахла лавандой — так же, как перчатки незнакомца.

— Или хочет, чтобы мы так думали, — она сложила бумагу и положила в ящик стола. — Томас, найди мне адрес этого посыльного. И узнай, кто его нанял.

— Но…

— Делай, как я говорю, — в её голосе прозвучала сталь. — И ещё. Проверь, нет ли кого‑то у задней двери. Сегодня туман снова густой.

Юноша кивнул и выскользнул из мастерской.

Оставшись одна, Элиза снова склонилась над осколками. Она взяла самый крупный фрагмент с частью цилиндра и поднесла к свету. В отражении мелькнуло что‑то ещё — не лицо убийцы, а деталь одежды. Кружевной манжет, вышитый серебром. Такой же, как на перчатках, которые описал Томас.

— Значит, ты оставил след, — прошептала она. — И я его найду.

Она начала аккуратно соединять осколки, склеивая их специальным составом. Когда рама была почти собрана, она нанесла тонкий слой амальгамы на обратную сторону. Пальцы дрожали, но движения были точными — годы обучения не прошли даром.

Закончив, Элиза отступила на шаг. Зеркало выглядело почти целым, лишь несколько трещин напоминали о повреждении. Она глубоко вздохнула и посмотрела в него.

Отражение показало пустую мастерскую. Но на мгновение, в глубине стекла, мелькнул силуэт женщины в кружевном платье. Она подняла руку, будто указывая куда‑то, и исчезла.

— Куда ты хочешь меня привести? — спросила Элиза вслух.

Ответ пришёл в виде нового видения:

Туманная улица у доков. Фонарь качается на ветру. Женщина бежит, оглядываясь через плечо. Она сворачивает в узкий проход между складами — тупик. Оборачивается, прижимается к стене. Из тумана выходит фигура в цилиндре…

Видение оборвалось. Элиза схватила карту и нашла место, которое видела: проход у склада № 12 на Ривер‑лейн. То самое место, где нашли вторую жертву.