Сергей Поляков – Morrowind (страница 7)

Беседуя с Дарвейм по пути в Балмору я узнал от нее много данмерских обычаев и традиций, которые были весьма необычны и, зачастую, противоречивы. Например, данмеры очень негативно относились к одному из разделов школы Колдовства — некромантии. Даже за теоретические исследования в этой области, если о них становилось известно, жителя Морровинда могли исключить из гильдии или других организаций и изгнать из города. А за практическое применение навыков некромантии к останкам или душам эльфов вообще наказывали смертью. Но при всём при этом абсолютно каждый данмер мог призывать себе на помощь в трудной ситуации или просто для совета духов своих предков, и это считалось вполне нормальным. Также можно было практиковать некромантию на телах и душах людей — на это закон смотрел сквозь пальцы, а использование в качестве материала тел каджитов, аргониан или орков вообще не вызывало негатива — для данмеров представители этой расы априори считались животными, годными только для рабства.

Но больше всего меня поразила другая традиция. Суровые и неприветливые ко всем чужакам тёмные эльфы абсолютно равнодушно относились к проникновению на территорию их владений, будь то плантация, усадьба или просто маленькая хижина. Если дверь была не заперта, то любой имел полное право зайти к кому угодно, даже к абсолютно не знакомому ему эльфу. Если же хозяин не желал куда-нибудь пускать посетителей, то он просто запирал эти помещения на замок. Исключений из этого правила не было. Если дверь была открыта, то можно было зайти и к самому королю и, даже к богу Вивеку. Не факт, что они захотели бы с вами общаться, но и вышвыривать вон тоже не стали.

Как ни странно, но приезжие имперцы, а за ними и остальные расы империи переняли эту традицию, так что, заходя в дом к абсолютно неизвестному мне Косадесу, я не нарушал никаких законов.

Внутри жилище представляло собой одну комнату, причем весьма бедную и неопрятную. Простая кровать, застеленная одеялом, рядом столик, на котором стоит скуумовая трубка — простенький алхимический агрегат, позволяющий из лунного сахара получить наркотик-скууму. Плохого качества, но вполне годную к употреблению. Рядом с трубкой лежит какая-то книжка в твердом переплете без названия и пара пустых бутылок. В ногах кровати стоит хлипкий сундук, на котором валяется помятая рубашка из простой ткани. Над сундуком на высоте груди прибита полочка, на которой обитает маленький ларец и несколько глиняных чашек. Рядом с сундуком стоит деревянная лавка. В противоположенном углу расположился большой круглый стол, на котором в цветочном горшке росло какое-то местное растение. Стены прикрывают старые потрёпанные гобелены с выцветшим рисунком, а на полу посередине комнаты лежит большой половичок. И ещё были бутылки. Множество пустых бутылок валялось по всей комнате, завершая картину «притон одного алкоголика».

Сам хозяин жилища, сидел на кровати в одних штанах и босой. Стареющий имперец с ещё крепким телом, но уже седой и с большой залысиной, задумчиво смотрел куда-то в глубь валяющейся на прикроватном столике бутылки и ни на что не обращал внимания.

— Кхм, — прокашлялся я, — Добрый вечер.

— А? — имперец перевел расфокусированный взгляд на меня, но похоже так и не заметил: — Да-да, конечно.

На его лице было такое спокойно-умиротворённое выражение, какое бывает у человека, который выполнил всю положенную ему работу, решил все свои проблемы, обдумал все важные мысли, добился в жизни всего, чего хотел, и теперь может просто посидеть в тишине, созерцая сущее. А еще такое же выражение бывает у наркоманов, закинувшихся дозой скуумы и мало пригодных для общения.

— Я Никторн. Мне приказано доложить Каю Косадесу о своем прибытии и передать ему письмо, — сказал я, уже не особо надеясь на понимание. Похоже, тому офицеру в канцелярии просто взбрело в голову подшутить над заключённым, вот и послал с «важным сообщением» к известному наркоману.

Видимо необычность ситуации немного выбила имперца из состояния блаженства и заставила работать его мозг.

— Да, я — Кай Косадес, простой обыватель. Что значит вам «приказано доложить» мне? И о каком письме идет речь?

Чувствуя себя идиотом, я протянул Косадесу тот самый пакет с абракадаброй из букв. Имперец распечатал пакет и, склонившись над текстом, шевелил губами, пытаясь разобрать написанное. А я прикидывал, что делать дальше. Пожалуй, извинюсь перед Каем, скажу, что меня разыграли, и пойду снимать ночлег в Южную Стену. А с утра попробую устроиться в какую-нибудь гильдию. Хотелось бы, конечно, вернуться в Сейда Нин и врезать по морде тому легионеру за глупую шутку, но это только мечты. Это ж прямая дорога обратно за решетку — все-таки социальное положение у нас сильно различается.

— Эм, простите, уважаемый, видимо меня… — решив, что буду делать в ближайшем будущем, я отвлёкся от своих мыслей и посмотрел на имперца. И поперхнулся последними словами. За ту пару минут, что я потратил на обдумывание ситуации, с ним произошли разительные изменения. Нет, внешность осталась той же и одежда не изменилась. Но вот его взгляд и поза…

Вся расслабленность исчезла, холодные серые глаза изучающе рассматривали меня сверху донизу, внимательно, не упуская никакой мелочи. Таким взгляд бывает у бывалого воина, рассматривающего мечи в оружейной лавке. Или у мясника, прикидывающего, на какие куски разрезать стоящего перед ним телёнка. Лёгким плавным движением Косадес поднялся с кровати, и на секунду на его теле проступили рельефы мышц, ранее незаметные из-за расслабленности позы.

А мне внезапно пришла в голову мысль, почему в качестве посыльного могут отправить бывшего заключённого — такого человека никто не хватится в незнакомой стране, если он внезапно пропадет. И никто не сможет узнать, что за посылку и кому он нес. Невольно я сделал шаг назад, ко входу, пытаясь вспомнить — открывается ли дверь внутрь или наружу.

— Да не дергайся ты, — внезапно дружелюбно улыбнулся Косадес, — Я просто оцениваю физическое состояние своего нового бойца.

— Э-э-э, что? — переспросил я, будучи немного сбитым с толку резкой сменой поведения имперца.

— В письме, которое ты принёс, написано, что я должен принять тебя на службу и использовать твои навыки во славу Империи. И это приказ от самого императора, так что ослушаться я его не могу. Так что прекращай пытаться нащупать дверную ручку — она сломалась еще два дня назад, а я все никак не соберусь её починить — и присаживайся. Нам надо многое обсудить.

— Значит, говоришь, хорошо владеешь двуручными секирами? Не густо. Навык не нашего профиля, но всё же лучше, чем ничего.

— А какие таланты требуются, чтобы выполнять работу в твоей организации? — меня немного расстроило, что мой единственный хорошо освоенный навык, моя любовь и гордость, оценили столь незначительно. И кто? Старый забулдыга, не способный даже собственную дверь починить, пусть даже он таковым только притворялся.

— Скажи, — в свою очередь спросил Косадес, — Что тебе известно об ордене Клинков?

— Это личная гвардия императора, чья первостепенная задача — сохранение его жизни любыми способами от всевозможных врагов. Прекрасные войны, носят доспехи средней тяжести, вооружены катанами и круглыми щитами, но это скорее традиция, так как они умеют пользоваться любым видом оружия. Так же многие из них являются магами школ Разрушения и Восстановления. Рядом с императором всегда находится как минимум четыре Клинка, и этого достаточно, чтобы защитить его как от опытного убийцы-одиночки, так и от небольшого отряда врагов.

— В принципе верно, но это лишь одна сторона медали, — кивнул головой Кай. — Одной лишь защитой императора работа Клинков не ограничивается. Они обитают не только в Имперском городе рядом с правителем, но и во всех провинциях Империи. Только там они действуют скрытно. Агенты Клинков добывают информацию обо всём, что может быть важным для Империи, расследуют различные мистические происшествия, анализируют настрой провинций и выявляют скрытые угрозы. Все собранные данные передаются императору и, когда поступает его приказ, мы действуем. Стремительно, точно, и незаметно. Мы — теневая часть ордена Клинков, и хотя преследуем ту же цель — защиту драконорожденного императора — действуем совсем иначе, нежели наша общеизвестная часть.

Как ты понимаешь, для такой работы нужны соответствующие навыки: личное обаяние, чтобы люди не боялись с тобой общаться на скользкие темы, навыки скрытности и взлома, чтобы незаметно пройти туда, где тебе быть нельзя. Из магических навыков мы развиваем в первую очередь Иллюзию, дополняющую наш навык скрытности и Мистицизм, позволяющий перемещаться на значительные расстояния без посторонней помощи и дающий защиту от магических ловушек, если такие нам попадутся. Из боевых навыков мы изучаем навык владения короткими клинками, так как пользуемся кинжалами, которые легко прячутся в одежде. Или же вообще бьёмся без оружия. Доспехи мы тоже не носим.

И тут приходишь ты с письмом, рекомендующим тебя на службу, и говоришь, что хорошо владеешь двуручными секирами. Я, мягко говоря, в замешательстве.

— Уж какой есть, — буркнул я, признавая правоту Косадеса.

— Ладно, не расстраивайся. Бывают и в нашей службе моменты, когда от наблюдения приходится переходить к действию. Тогда нам и пригождаются люди с твоими талантами. Хотя одной секиры будет мало, воины с двуручным оружием носят тяжёлые доспехи, обеспечивающие их защитой. Также они хорошо развиты физически и атлетически, чтобы легко справляться с весом такой амуниции. Ну и немного знакомы с навыками кузнеца. Новое оружие не выкуют, зато вполне способны поправить свое. В общем, немного подучить и из тебя выйдет толк.