Сергей Полев – Оружейный Барон. Том 4 (страница 18)
Страшно представить, что сделает Алхимик, когда узнает о моём освобождении. И тут стоит подумать, есть ли возможность сохранить этот факт втайне? Скорее всего, нет. Тогда получается, что нужно нанести ответный удар, пока эта скотина не опомнилась!
Я пытаюсь подняться на кровати и сползти на пол, но мышцы не слушаются. Тысячи мелких игл пронзают каждый сантиметр моего тела, ответственные за передвижение. И если с онемением в руке я хоть как-то мог справиться, то с ногами и спиной такая история не прокатывает — мышц больше, бороться сложнее.
— Куда ты! — восклицает Катя. — Лежи! Тебе нужен покой.
— Полежали и хватит, — отнекиваюсь я и продолжаю сражаться с собственным телом. — У нас мало времени…
— Хозяин нельзя вставать! — в дверь вбегает Жрец. — Хозяин нужно лежать!
— Сам разберусь, — гаркаю в ответ и всё-таки сгибаюсь в положение сидя, удаётся даже свесить ноги. — Вытаскивай капельницу, отключай от аппаратов. Я здоров.
— Ваше Благородие, вам… — за спиной Армстронга мямлит Розалия.
— Быстро! — приказываю я.
— Жрец должен проанализировать хозяин, тело может быть повреждено, — настаивает бугай.
Позволяю ему подойти и применить магию, но понимаю, что особого смысла в этом нет, ведь природа моего «заболевания» ясна, как белый день. Вот только как объяснить её слугам? Да и стоит ли?
Нет, сейчас это не важно. Единственный с кем стоит обсудить этот момент — Элиан. Возможно, он что-то знает о подобных «проникновениях», но и то не факт.
— Розалия, докладывай, — требую я, морщась от холодной магии Жреца. — Что с Денисом Леонидовичем и его людьми? Как обстановке на фронте? Если он вообще есть…
— Совместными усилиями нам удалось склонить на нашу сторону девяносто шесть населённых пунктов, преимущественно на юге сектора. В данный момент запасы магического стрелкового оружия исчерпаны на семьдесят процентов. В связи с ограниченностью ресурсов мы сосредоточились на удержании захваченных территорий, а также на подрывной и агитационной работе в ближайших поселениях, — сообщает моя рыжеволосая помощница.
— Боюсь спросить, как это у вас получилось? Разве Империя не кинула все средства на ликвидацию нашей активности?
— Нам повезло, если можно так сказать, что в Империи началась смута и борьба за власть… — Розалия бросает на Катю странный взгляд, полный презрения. — Один человек, известный как…
— Мой Дядя, — перебивает Катя. — Он заключил союз с НКК и пытается свергнуть Императора.
— Хм… — хочу почесать затылок, но рука еле поднимается. — Свезло так свезло, как говорится…
— Сейчас боевые действия проходят на границе Московского и Европейского княжеств, — продолжает Розалия. — Верные Императору люди терпят поражение. Как уже сказала Её Высочество, человек, прозвавший себя «Освободителем» вступил в тайный союз с НКК.
— Освободитель? — ухмыляюсь я. — Дай угадаю, он решил сплясать, используя нашу музыку?
— Если я правильно поняла Ваше Благородие, то да. Освободитель использовал наши агитационные материалы и провозгласил себя единственным, кто может освободить страну от императорского гнёта.
— А что остальные князья?
— В Монгольском началась Гражданская война, пока что мы не видим правителя, которого могли бы поддержать… Да и без вас, наши ресурсы ограничены…
— Сибирское? Турецкое?
— Южное княжество объявило о своём нейтралитете. Мы сходимся на том, что князь из Стамбула выжидает окончания противостояния Императора и Освободителя, дабы впоследствии присоединиться к победителю. Сибирское княжество вступило в открытое противостояние с организованной вами Народной Дружиной.
— Хочешь сказать, что помощи из Москвы не будет? — уточняю я.
— Верно, Ваше Благородие. Последние недели мы сражаемся только с войсками исполняющего обязанности графа Уральского сектора. Сам князь находится при смерти.
— О как! Да я смотрю, нам везёт?
— Если вы имеете в виду состояние князя, то тут стоит отдать должное совместной работе Дениса Леонидовича, Петра Николаевича и Элиана Гросса. Если в двух словах, то они проделали похожий трюк, благодаря которому прошлый граф Громов покинул этот мир.
— Молодцы! — я трижды киваю и пытаюсь встать. — Ну что там со мной, Жрец?
— Хозяин здоров… — он будто не верит своим словам. — Я не знать, чем хозяин болеть. Прошу простить моя неопытность…
— Ты не мог помочь, — получается встать на ноги. — Тут дело в другом…
— Что же с тобой случилось? — спрашивает, сидящая на кровати Катя. — Я так переживала за тебя…
Она берёт мою руку и начинает наглаживать, я вижу, как Розалия сжимает челюсти, пытаясь скрыть злобу. Как они друг друга не поубивали? Непонятно… Всё-таки Розалия знает своё место и не пытается прыгнуть выше головы — похвально.
— Что со мной случилось — это неважно. Мы должны думать о другом… — делаю шаг, затем ещё один, направляясь к окну. — Лидеру НКК, известному как Председатель, нужна моя…
А вот тут непонятно, что именно ему нужно. Моя голова? Так почему бы просто не убить? Да и вообще это странно, если посмотреть с точки зрения логики…
Предположим, что я злой бог, который захватает планету, и тут ко мне подсылают засланца. Почему я не могу просто убить его и продолжить свои тёмные дела? Я ведь, мать его, Бог! В подобном контексте отправка кого-либо выглядит идиотским решением.
Однако при этом подобная опция всё-таки есть. Получается, этот самый бог по каким-то причинам не может разделаться со мной. По крайней мере, лично. В намерениях его подопечных сомневаться не приходится, и товарищ, подаривший мне куб, тому яркое подтверждение.
А раз меня не хлопнули, пока я «отдыхал», значит, Алхимик был уверен на все сто процентов, что мне не удастся выбраться оттуда. Это и хорошо, и плохо одновременно, ведь да, я жив, но что дальше? Новый отряд зачистки не заставить себя долго ждать. И ведь эти черти освоили телепорт…
— Нам нужна новая стратегия, — нарушаю тишину, глядя на свежий снег, лежащий на искусственном газоне. — Стратегия выживания. Ночевать придётся в разных местах. Но сперва стоит определить круг лиц, которые будут сопровождать меня. Вот и пригодился спутниковый телефон…
— Кстати, о нём, — вежливо перебивает Розалия. — В ходе военной операции по освобождению Уральского сектора были захвачены ещё три экземпляра аппаратов специального назначения. Или как вы сказали, спутниковых телефона. Также спешу заверить, что Лилией были проведены все необходимые изыскания, которые позволяют утверждать, что переговоры с использованием этих устройств будут недоступны для противника.
— Розалия, я тебя не узнаю… — из моей груди вырываются смешки. — Кто тебя так натаскал? Говоришь точно, как диктор из телевизора.
— Прошу меня простить, Ваше Благородие, — она склоняет голову.
— Да нет, мне даже нравится, — после этих моих слов Катя начинает хмуриться. — Как там Пётр Николаевич?
— Пока вы… отсутствовали, он взял на себя командование ополчением Карабаша, — говорит Розалия. — По его инициативе были заблокированы южные и западные дороги, ведущие в Екатеринбург. Была нарушена логистика, а переброс новых сил противника стал затруднительным. Также Пётр Николаевич распорядился создать диверсионно-разведывательные группы, основная цель которых — уничтожение колонн, двигающихся по направлению к столице сектора. Благодаря вашему оружию, группы, состоящие из трёх человек, стали чрезвычайно мощными боевыми единицами.
— Это всё хорошо, но где он сам? — уточняю я.
— В данный момент он находится на южной окраине Екатеринбурга. Народной дружине с большими потерями удалось закрепиться в городе, но дальнейшее продвижение видится невозможным.
— И что он там забыл?
— В планах значилось координирование обороны группировки «Север». Пётр Николаевич считает, что командовать из «бункера» — не вариант, так как это понижает боевой дух бойцов. Лично присутствуя в горячих точках, он показывает, что не бежит от войны, а принимает в ней активное участие — это практически дословная цитата.
— Отзови его. Я хочу побеседовать с ним.
— Как вам будет угодно, Ваше Благородие, — Розалия вновь склоняет голову и уходит.
— Жрец, ты тоже можешь быть свободен. Только вытащи из меня капельницу, в конце-то концов… — недовольно бурчу я.
— Слушаюсь, хозяин, — он исполняет приказ и покидает комнату.
Мы остаёмся наедине с недовольной Катей: я всё так же стою и у окна и изредка поглядываю на неё через плечо, а она сидит на кровати с надутыми щеками.
— Обижаешься, что я не уделил тебе должного внимания? — спрашиваю я.
— Эм-м-м… — мычит Катя. — Нет, всё хорошо.
— Трудной была поездка? И как давно ты уже здесь?
— Если верить твоим слугам, с которыми, позволь сказать, ты обращаешься слишком… Добродушно… Меня нашли на пятый день после того, как ты потерял сознание. Нашли и привезли сюда. За что я должна благодарить эту выскочку… Розалию, — Катино негодование сочится через край.
— Я понимаю о чём ты, но мне пришлось дать ей ровно столько свободы, сколько нужно для эффективного исполнения тех целей, которые я перед ней ставлю.
— Ты хотел сказать полную свободу? Ты и правда пообещал сделать её свободным человеком?! Что за дикость?
— Дорогая моя Екатерина, открой глаза и посмотри, в каком мире ты живёшь, — сажусь рядом с ней и обнимаю, кладя руку на плечо. — Аристократы, крепостные — всё это в прошлом. Теперь мы все свободные люди, граждане новой самопровозглашённой страны, у которой, к слову, пока что нет названия. «Народная Республика» — звучит как-то заезжено…