Сергей Полев – Оружейный барон. Том 2 (страница 10)
— Ладно, проехали. А вы знаете, сколько свободных денег в год зарабатывает барон Васильев.
— Точную цифру я не смогу сказать, но если брать в расчёт, сколько приносит один крепостной, то его прибыль должна быть равна пятнадцати миллиардам или около того.
— Ожидаемо… И последний вопрос: кто у нас занимается договорами?
— Всеми договорами вашей семьи заведую лично я.
— Отлично! Сейчас я буду диктовать, а вы записывайте. К утру мне нужен готовый клятвенный договор, — старик нахмурился. — В договоре должны фигурировать две стороны: я и барон Васильев. Нужно отразить следующие моменты…
Я рассказываю управделами обо всех своих хотелках и иду к себе. Время уже позднее, нужно решить, буду ли медитировать или нет… По-хорошему нужно «пострелять по скелетам», ведь мой потенциал сильно уменьшился после прорыва. Но вот не слишком ли это опасно?
Ложусь на кровать и дожидаюсь Розалию. Она приходит минут через пять.
— Вы хотели меня видеть, Ваше Благородие?
— Да, Розалия, хотел. Пистолет при себе? — она оголяет ляжку. — Отлично. Я буду медитировать, а твоя задача меня охранять. Всё ясно?
Она кивает и садиться на стул у кровати. Я, не теряя времени, приступаю к тренировке.
Мой потенциал снизился больше чем в два раза — процентов на шестьдесят, ведь меня хватило только на двенадцать подходов, вместо тридцати.
Проваливаюсь в карманный мир и начинаюсь поиски. Дверь по понятным я не нахожу, но полностью прочёсываю северную улицу и околотки на границе сферы.
Возвращаюсь обратно и чувствую нечто странно… Розалия сидит на том же самом месте и хлопает ресницами. Но я вижу, что она пытается сдержаться и не выдать свои эмоции.
— Что случилось, пока я был в отключке?
— Ничего, Ваше Благородие, — врёт она.
— Розалия… — тяну я. — Говори…
— Вот ваш ужин, Ваше Благородие, — она подаёт тарелку с бутербродами и стакан воды. — Разрешите, я пойду?
По ней видно, что держать эмоции в себе она долго не сможет. Пристально смотрю на неё и пытаюсь понять, что же эта бестия со мной сделала… Неожиданно замечаю подсохший белый след на уголке губ.
— Розалия! — повышаю голос.
— Прости, Ваше Благородие… — лепечет она и ставит ужин на тумбочку. — Мне очень нужно выйти…
Розалия пулей вылетает из комнаты и убегает по коридору. Вот ведь стерва… Ужин она мне сделала… Ну-ну! Бутерброды и «амлет»…
Жую колбасу с осознанием того, что пропустил нечто-то важное. Разве можно так издеваться над человеком, да ещё и хозяином? Не зря говорят: «Если крыша ржавая, то в подвале всегда вода». Рыжая бестия…
Ужинаю и на грустной ноте ложусь спать.
Прощальная церемония начинается ровно в одиннадцать. Она проходит за стенами особняка рядом с небольшой часовней, в подвале которой располагаются урны с прахом моих предков.
Если не считать прислугу, то людей очень мало. На стульях перед входом, помимо меня, сидят: Марина, бабушка, Пётр Николаевич, Лилия, Михаил Сергеевич Васильев вместе с женой, управделами и остальные заместители, а также Денис Леонидович (начальник МОП).
По традиции члены семьи обязаны произнести речь, а первый наследник должен унести урну в подвал часовни. Первой начинает бабуля.
Она подходит к стеле с урной и рассказывает, каким человеком был отец, кем он хотел стать, говорит о его устремлениях. В общем, о покойниках либо хорошо, либо ничего. Бабушка следует этим традициям и даже под конец речи пускает слезу.
Следующей прощается Марина. С первых секунд на неё становится больно смотреть: она больше рыдает, чем говорит. В основном её речь состоит из двух посылов: сколько отец сделал для меня, и как мне будет его не хватать.
Рыдающую сестру уводит бабушка, и подходит очередь Лены, которую как раз ведут на церемонию в сопровождении сразу пятерых охранников с автоматами.
Люди начинают шептаться, отец мачехи возмущённо молчит, а его жена хватается за голову и охает.
Я подхожу к стеле и беру урну с прахом отца в руки.
— Возможно, вы удивлены, почему перед вами стою я, а не Елена Михайловна, — громко начинаю я. — После того как я договорю, вы всё поймёте.
— Коля, что происходит?.. — рыдая, вопрошает Марина.
— Многие из вас не знают, что моей отец пал жертвой заговора, — все, даже прислуга, затаили дыхание. — В данный момент у меня нет доказательств, но это лишь дело времени. Его Сиятельство граф Громов отдал приказ светлым не реагировать на сообщения о разломах в нашем городе.
— Нельзя вот так просто взять и обвинить уважаемого человека, — возмущается мать Лены.
— Если вы желаете, я могу включить запись вашего разговора с подругой. Моя помощница изменила свой голос и пообщалась с вами на тему дружбы Громовых и Васильевых. Фактически это именно вы рассказали нам, как всё было.
— Ты… — рычит Васильев и пышет яростью на жену. — Что ты там наговорила?!
— Прошу сохранять спокойствие, — настаиваю я. — Ваша семья непричастна к смерти моего отца, а вот Елена… Она знала, что случится и просто уехала из города, прихватив своего сына.
Толпа гудит, люди оборачиваются и тыкают пальцем в поникшую женщину.
— К чему весь этот цирк?! — её отец встаёт со стула. — Я отказываюсь в этом участвовать!
— Простите, но я вынужден попросить вас остаться. Елена жива лишь по моей доброй воле, но может отправиться на тот свет в любой момент.
— Да я тебя… — скалится он и сжимает кулаки.
— Мой отец был хорошим и крайне амбициозным человеком, — меняю тему, чтобы снизить накал страстей. — Именно амбиции его и погубили. Но спешу вас заверить, что я не оставлю его смерть безнаказанной. Каждый, кто принимал участие в этом заговоре, получит сполна!
Мне удаётся переключить фокус внимания на себя. Толпа уже не гудит, а просто шепчется. Сестра смотрит на меня и отрицательно качает головой.
— Госпожа Елена более не является аристократкой, теперь она крепостная при моём дворе, — слышу удивлённые охи да ахи. — Таков мой приговор за родовое преступление. И это только первый шаг! Я обещаю, что найду всех и каждого… А затем воздам им по заслугам!
Выдерживаю паузу, чтобы люди могли осмыслить мои слова. Хоть я и повторяюсь, но, как говорят: «Повторение — мать учения».
— Если кто-то думает, что я до сих пор слабый и избалованный подросток, то вы сильно заблуждаетесь, — на моём лице появляется звериный оскал. — Мой долг, как нового барона, отомстить за своего отца. И можете не сомневаться, я сделаю всё, чтобы справедливость восторжествовала!
Вновь прерываю речь, чтобы перейти на более спокойную манеру. Люди к этому моменту слушают молча.
— Моего отца хотели убрать с шахматной доски, и им это удалось. Но они очень сильно просчитались… ведь пока сражались с конём, пешка прошла в ферзи. И теперь настало время срубить их короля…
Глава 5. День-тюлень, или как я провёл переговоры
Церемония заканчивается. Я прошу проводить «дорогих» гостей в дом, а сам остаюсь у ворот особняка ждать приезда статс-секретаря. Васильевы всей семьёй направляются в гостиную. Я распорядился передать им Марка, пусть перед покупкой подержат товар в руках.
Ко мне подходит начальник МОП Златоуста — тот самый продажный мент, с которым у моего отца были подвязки.
— Хорошая речь, — начинает он. — У тебя есть какие-то планы, или это лишь громкие слова?
— Денис Леонидович, если не ошибаюсь? — тот кивает. — Я хотел лишь предупредить своих врагов, что приду за ними.
— А твой отец предпочитал действовать более дипломатично.
— И до чего его довела эта дипломатия? Вы мне лучше скажите, готовы ли перейти к плану «Б»?
— Ты про секретаря?
— Про него самого.
— Сейчас в рядах заговорщиков смута. После смерти твоего отца они начали бояться за свою жизни. Не факт, что на что-то решаться.