Сергей Покровский – Охотники на мамонтов (страница 17)
— Ты кричишь, как черный дятел, — сказал он.
Оба весело засмеялись и снова принялись громко выкрикивать:
— Улла! Ноздря! Ао!
Потом они уселись и начали ждать. Балла отнесла уснувшего Курру в шалаш. Оттуда она вернулась с берестяным кузовком. В нем были спелые ягоды желтой морошки, снятые с мохового болота. Оба уселись у костра и стали есть. Но вот зашевелились листья ольхи: это вернулись мужчины.
— Кричали? — спросил Улла.
Уа рассказал о своей удаче. Нужно скорее итти. Охотники захватили две жерди и быстро зашагали на место, где лежали убитые росомаха и важенка.
Уа шел впереди, другие охотники — за ним. Дошли… Уа растерянно остановился: там, где лежали трупы оленя и унды, было пусто.
Ноздря наклонился и стал рассматривать смятую траву.
— Вурр! — сказал он.
Трава была примята полосой. По ней волочили что-то тяжелое.
— Сюда тащил! — сказал Ноздря. — Сыт был! Тащил спрятать.
Под корнями упавшей елки лежала куча ветвей и листьев.
— Тут! — сказал Ноздря.
Он поворошил в куче копьем. Под валежником лежала зарытая оленья туша. Рядом с ней на обнаженной земле отпечаталась широкая медвежья пятерня. Медведь был сыт.
Охотники не стали искать росомахи. Они знали, что вурр шутить не будет. Если застанет здесь — придется плохо. Они быстро вспороли оленью шкуру и ножами отделили оба задних окорока. Всего не донести. Да и с медведем лучше было поделиться. Когда все было готово, Ноздря отделил стебелек травинки и облизал его языком. Затем присел на корточки и положил травинку на медвежий след.
— Будь здоров, хозяин! — начал он ласково. — Мы твои гости! Мы дети твоей сестры. Мы сняли шкуру и приготовили тебе тушку. Не ищи нас! Мы ушли далеко. За реки и озера, за леса и болота…
Наскоро закидали мясо валежником и торопливо пустились к реке со своей добычей. Вдруг Ао остановился.
— Кричат!
Все замерли на месте. Через миг по водяной глади ясно донесся издали отчаянный женский вопль.
— Кричат! Зовут! Тревога!..
Швырнув мясо под ореховый куст, охотники вихрем помчались к стоянке.
Нежданные гости
Стоянка была пуста. Костер догорал. Трава вокруг истоптана. Шалаш наполовину разрушен. Меха раскиданы, часть их унесена. Все носило следы нападения и борьбы.
Не было ни женщин, ни ребенка.
— Звери! — прошептал Уа.
— Люди! — ответил Ноздря.
— Не звери — крови нет!
— Следы, — сказал Улла и поднял с земли меховой колпак вроде мешка с вырезом для лица.
— Чужой!
Это был богатый колпак! По краям искусная рука нашила нарядную бахромку.
— Женщин нет! — сказал Уа.
Ао показал по течению реки. Он хотел что-то сказать, но в это время раздался сзади женский крик.
— Ао! Улла!
С берегового обрыва спускалась Балла. Она кинулась в шалаш и с криком выбежала оттуда:
— Унесли!.. Нет Курру!..
Женщина выкрикивала бессвязные слова. Было трудно разобрать, что случилось.
А случилось вот что.
Канда и Цакку вернулись поздно. Балла жарила мясо.
Вдруг из кустов выскочил колдун и с ним много людей. Схватили Канду. Она стала кричать. Балла бросилась бежать. За ней погнался мужчина. Она убежала в лес. Долго бежала, быстро… Все-таки ее догнали; схватили за руки. Тут она увидела Калли!
Калли приказал ей спрятаться и обещал обмануть Куолу. Он скажет колдуну, что не мог догнать.
Мужчины поняли: напали Чернобурые и с ними Куолу. Как он узнал? Хочет мстить? Сколько с ним Чернобурых?
Балла показала пять пальцев на одной руке, на другой три. Потом затрясла головой:
— Нет. Было темно… испугалась… Нет! Балла не знает!
Она заплакала. Мужчины молчали. Ао дрожал. Мысль, что Канда в руках колдуна, приводила его в ярость. Кровь бросилась ему в лицо, когда Балла рассказывала о Куолу.
— Арру! — крикнул он боевой клич Красных и Чернобурых Лисиц. В этом кличе был и вызов на бой, и зов, обращенный к товарищам, и возглас мужества, и вера в близость победы. Уа и Ноздря подняли дротики. Они сами рвались на поиски похищенных женщин. Один Улла остался стоять с опущенными руками. Он втянул голову в плечи, как будто над его головой уже занесена палица врага. Ао с удивлением посмотрел на товарища.
— Чернобурых много, — медленно проговорил Улла.
— Пять! — он поднял руку, растопырив пальцы. — Три! — поднял вторую. — Красных мало!
Балла гневно взглянула на мужа и подняла пять пальцев кверху.
— Балла тоже возьмет копье!.. Будет пять!..
Глаза ее сверкали, как у дикой кошки.
— С ними Куолу… Он… все может… Он… — шептал Улла.
Ноздря нетерпеливо топнул ногой.
— Красные поползут, как змеи! Они перебьют Чернобурых! Чернобурые умрут во сне!…
— Красные были у Великого льда. Они ели сердце хуммы! — кричал Уа. — Пусть колдун боится Уа! Уа не боится, никого не боится!
Уа взглянул на Баллу. Слова эти ободрили трусливого Уллу. Он поднял копье.
— Улла тоже ел сердце хуммы. Он перестанет бояться!
Балла посмотрела на мужа. Все молча зашагали по следам врагов. В самом начале пути вышла заминка. Копье, которое взяла Балла, оказалось негодным: каменный наконечник выпал из расщепа. Уа отдал ей свое, а сам взял у Ноздри тяжелую палицу. Итти нужно было осторожно. На шум и разговоры было наложено строгое «нельзя». Шли долго. Ночные потемки густели каждую минуту. Но вот… впереди, у самой воды, заблестел огонек.
— Они!
Десять глаз жадно впивались в темноту. Шопотом совещались, что делать: обойти стороной по высокому берегу, подкрасться и выследить всех.
Вдруг из кустов к ним шагнула высокая фигура. Это был Калли!
— Пусть Красные не боятся Калли! — зашептал он.
Калли закидали вопросами.
Первый муж Баллы еле успевал отвечать.
Там Куолу!.. С ним еще пять и два. Калли назвал всех по имени. И женщины там. Их стерегут. Дурного им не делают. Угощают, а они не едят…
Куолу сердит: Балла убежала. Зачем Калли ее не привел? Хотел убить. Потом прогнал. Велел искать и привести. Если Балла не придет, он убьет ее ребенка, изжарит на костре, а уголья бросит в реку. Пусть Балла идет в жены к Куолу, тогда он ничего плохого не сделает Курру.