Сергей Покровский – Охотники на мамонтов (страница 19)

Хромец Тупу-Тупу выбивался из сил. Ходить далеко ему было трудно. Зато он хорошо умел подстерегать зверей возле водопоев, мастерить хитрые ловушки на птиц и на зайцев и метко бить рыбу. Правда, старики и старухи плевались, но все-таки рыба была большим подспорьем для остальных.

В этот раз вместе с ним на берегу были двое подростков. Вдруг один из них вскрикнул и показал рукой вверх по течению. Там, из-за поворота реки, выплывало что-то длинное и большое. Это были плоты. Их было четыре и на них виднелись люди. На каждом стояло по два гребца. Они упирались шестами в дно реки и управляли движением неуклюжей флотилии. Плоты несло вниз. Последнее время шли обильные дожди, и вода прибывала. Где-то там, на севере, усиленно таяли ледники, и речные потоки становились полноводнее и быстрее. Начинался осенний паводок, и река тащила немало смытых с речных берегов бревен. Из этих пловучих деревьев и были связаны плоты[5].

Что за люди плыли сюда? Враги или друзья?

Тупу-Тупу вместе с мальчиками спрятался в береговые кусты. Наконец, один из мальчиков рассмеялся.

— Калли! Там впереди Калли!

На переднем плоту ясно выделялась богатырская фигура Калли. Понемногу стали узнавать и других. А вот и женщины. Тупу-Тупу вышел из-за кустов. Плоты стали причаливать к берегу. На заднем плоту лежали убитые звери. Все ясно: Куолу возвращается домой. Он везет пленников, новых жен и добычу: оленя, две сайги, кабана с оскаленными клыками.

Но где же сам колдун? Его нигде не было видно.

Мальчики стрелой помчались в поселок рассказать о возвращении охотников.

— Где Куолу? — спросил Тупу-Тупу, когда Калли шагнул на прибрежные камни.

Громкий смех был ответом. Веселы были все, кто вернулся. Убежавшие женщины и их мужья не похожи были на пленников. Начались разговоры. Разом кричали все, смеялись, перебивали друг друга.

Из всех криков Тупу-Тупу только и понял одно: Куолу больше нет! Ао убил его. Пламя костра съело его вместе с тенью. Бояться некого. Конец всем бедам и страху перед колдуном!

Когда дети и женщины поселка гурьбой спустились к реке, они застали на берегу веселую пляску приехавших. Быстро вертелся танцующий круг. Весело размахивая копьями, подпрыгивали вверх охотники. Громко кричали художник Ао, Улла и молоденький Уа.

Но всех веселее, хоть и нескладно, топтался на месте оружейный мастер, хромой отбивальщик кремней, Тупу-Тупу.

Облава

После смерти Куолу Чернобурые зажили довольной и сытной жизнью. В окрестностях появились стада оленей. Это были осенние гости, возвращающиеся из холодной тундры. Охотники подстерегали их на переправах и приходили в поселок с богатой добычей. С первым снегом легче было выслеживать и других крупных зверей. Изредка удавалось отбивать от стада туров телят и молодых туриц. Каждый день обходили ловушки и волчьи ямы, в которые этой осенью попало несколько косуль.

С холодами в поселках все стало по-иному. Женщины из шалашей перешли в материнские землянки вместе с детьми и подростками. Мужчины проводили много дней на охоте, а когда возвращались, жили в доме охотников. Вход к матерям теперь разрешался только старикам. Ао, Улла и Волчья Ноздря вернулись в свое становище Красных Лисиц и охотились вместе со своими.

Незадолго до снегопада к Чернобурым пришли гонцы от Красных — звать их на совместную охоту. Они выследили большое стадо хуммов. Ловушка для них давно готова. А для загона чем больше людей, тем лучше. После охоты — общий дружеский пир.

— Вместе гнать, вместе есть!

Первый снег — лучшее время для всякой облавы. В назначенный день оба поселка сошлись на берегу у большого костра и двинулись в лес за Волчьей Ноздрей и другими разведчиками. Четыре старика тащили на носилках тяжелый кузов, обмазанный внутри слоем глины. В кузове были насыпаны горячие уголья и головешки из общего костра. Старики несли его степенно и шопотом бормотали магические слова.

В лесу было светло и тихо. Ветер давно сорвал с деревьев пожелтевшие листья. Снег устлал землю пухом пороши. Воздух был чист и спокоен. Копытные звери затаились где-то по темным чащам. Олени и косули старались поменьше оставлять после себя следов. Только мамонты и носороги никого не боялись. Они бродили по лесам и топтали тумбами ног давно пробитые тропы.

В этот день мохнатые хуммы паслись на горелой поляне. Ветви деревьев спускались здесь по опушке до самой земли. Из-под тонкого снежного слоя торчали стебли трав и голые кустарники. Хуммы лениво шагали вдоль опушки. Слонята объедали низенькие кусты. Их грузные родители ломали толстые сучья.

Вдруг все стадо пришло в движение. На другой стороне поляны закурились ряды сизых дымков. Послышался треск загоревшихся сучьев. В одном месте желтое пламя охватило высокий можжевеловый куст.

Огонь — самое страшное для зверей. Его боятся сильнейшие владыки лесов. Лесной пожар — это ужас всего живого. От него надо уходить и уходить как можно скорей.

Хуммы ощетинили гривы своих горбов и насторожили огромные уши. Сомнения нет: за огнями скрываются двуногие. Запах их кожаных одежд доносится вместе с туманом огненной гари. Старые хуммы сразу учуяли беду. Они видели, как желтые языки огня разгораются полукругом с трех сторон поляны. Только одна сторона еще свободна от огней и подозрительных запахов.

И вот старый вожак издает призывной сигнал и стремительно направляется к тропинке. За ним втягивается в лес вереница остальных великанов. Мохнатые слонихи подталкивают хоботами слонят. Сильные клыкастые самцы замыкают шествие. Сзади слышится гул людских голосов. От вереницы зажженных костров через поляну перебегают толпы охотников. Они бегут с пылающими смолистыми сучьями.

Одни из них зажигают заранее заготовленные у опушки кучи валежника. Другие шагают дальше по слоновой тропе следом за уходящим стадом. Все они кричат, сколько хватает сил, колотят палками по стволам деревьев. Подростки, мальчики визжат и свистят. Здесь — взрослые охотники и вся молодежь обоих селений. С ними вместе и более крепкие старики, и молоденькие бездетные женщины, и девушки-невесты. Даже хромой Тупу-Тупу, подскакивая на одной ноге, старается не отставать от остальных.

Клыкастый вожак вел за собой стадо великанов. Он ломал мимоходом сухие ветви. Упавшие стволы трещали под его тяжестью. Уши его шевелились. Он слышал сквозь топот шагов своей родни крикливый гомон человеческой толпы. Ненавистный запах дыма гнался за ним по пятам.

Всякий раз, как крики и шум становились назойливее, задние хуммы топорщили уши и прибавляли шагу.

Еловый лес кончался и переходил в высокий сосняк. В этом месте было особенно много навалено стволов, опрокинутых ураганом. Кое-где они лежали огромными кучами.

Хуммы проходили между двумя такими грудами деревьев. Вдруг вожак остановился.

Путь был прегражден. Несколько елок лежали поперек, одна на другой. Вожак внимательно осмотрелся кругом. Выйти из тупика можно было только направо. Здесь оставался узкий проход. Он вел на старую, заброшенную тропу, с обеих сторон огороженную жердями.

Слонихи напирали на нерешительного вожака. Задний отряд самцов теснил среднюю часть стада.

В это время свист, крики и глухие удары дубинами по стволам стали раздаваться с новой силой. Толпа явно приближалась. Запах горящей смолы усиливался. И вожак с шумом ринулся через проход направо. За ним хлынули остальные. Здесь начинался уже более редкий сосняк, и сквозь него виднелся просвет оврага.

Вожак вышел на ровную площадку, обнесенную с двух сторон довольно высоким валом. Но не успел он сделать по ней и двух шагов, как вдруг площадка затрещала и рухнула под тяжелым зверем. С ним вместе полетели вниз жерди, сучья, валежник, еловые лапы, комья снега и шагавший рядом годовалый слоненок.

Упавший мамонт испустил потрясающий вопль. Невыносимая боль исторгала из него неслыханные звуки. Что-то острое вонзилось в глубину его внутренностей. Он упал так неловко, что задние ноги его еще не опустились на землю, а передние подогнулись, и он никак не мог встать на все четыре ноги.

Перепуганное стадо разделилось на два потока и с треском ломилось через чащу по обе стороны ловушки. Свист и крики подростков, рычание мужчин и визги женщин становились все громче и все сильнее пугали зверей. Как бурная лавина, понеслись к берегу Большой реки потерявшие рассудок хуммы, ломая все по дороге.

История ловушки

Ловушка, в которую попали большой и малый хуммы, имела длинную историю. Она строилась много лет. Ее начали делать еще деды теперешних Красных. Сначала на этом месте была небольшая яма. Это была ловушка на малых зверей. В нее ловились лисицы и росомахи, детеныши косуль, иногда зайцы-беляки. Яма была узкая. Глубина ее была не больше человеческого роста. Такие ямы охотники поселка делали в разных местах. Но это была «счастливая» яма. Охотники поставили ее на звериной тропе при начале оврага. Здесь проходил путь из глубины леса к берегу реки. Грунт был легок для рытья. Дождевая вода не застаивалась в ней. Она уходила в овраг сквозь пористую толщу песка. Охотники прикрывали ее тонким настилом хвороста и маскировали слоем гнилых листьев, мхов, лишайников.

Не проходило года, чтобы ловушка не дарила поселку по нескольку пойманных зверей. После каждой поимки ловушку нужно было поправлять и налаживать снова, вынимать осыпавшуюся землю. Песок рыли палкой, сгребали в кожаные мешки и подавали их тем, кто стоял наверху. С каждым годом яма делалась шире и глубже. В нее начали проваливаться взрослые косули, молодые олени, телята туров и бизонов. Летом это случалось реже. Зимой, когда снег покрывал все следы людей и искусственную настилку, ловушка после снегопада работала отлично. Охотники приписывали свои удачи не тому, что хорошо было выбрано место. Они думали, что настоящая причина — искусное заклинание, магические танцы, бормотание старух и колдовские рисунки на стволах деревьев. Так верили старые. Так верили и молодые. Лет тридцать назад в ловушку провалился старый зубр. Он упал вниз головой, а ноги торчали кверху. Ловушка была так узка, что зубр не мог в ней перевернуться. Он дико ревел и бил задними ногами. Края ямы осыпались от ударов копыт. Люди, прибежавшие на рев, нашли его полузасыпанным песком. Они истыкали его сверху копьями, и бизон издох от потери крови. С этих пор яму пришлось сильно расширить и углубить. В следующие годы в нее стали попадать взрослые олени, туры и бизоны. Один раз провалился самец гигантского торфяного оленя. Он обвалил рогами груду песка, встал на дыбы и выпрыгнул из ямы на глазах у охотников. С тех пор яму сделали еще шире и глубже.