Сергей Плотников – Ураганная эпоха (страница 32)
— Знаешь, а пожалуй, да, — задумчиво проговорил дед Андрей. — Помню, была у меня коробка со старой одеждой сыновей, рука не поднялась выбросить… Стояла в чулане старой квартиры, может, и сюда переехала. Ты посмотри на чердаке.
Варда посмотрел. Чердак их большого дома стараниями деда и череды особенно пунктуальных домработниц был приведен в идеальное состояние, так что Варде потребовалось меньше двух часов, чтобы отыскать коробку из дряхлого картона, на которую была наклеена бирочка: «А. Весёлов, 07.06.820 г.» Двадцатый год — позднятина, не то! Или это день упаковки?
В общем, Варда сунул нос в коробку и с удивлением обнаружил там прямо готовый костюм — все как ему надо! Совершенно совпадающий с тем, что он видел на картинках в Сети. Белая рубашка с треугольным воротничком из плотной ткани, брюки чуть ниже колен, но явно рассчитанные на мальчика, а не на девочку, ботинки… Кстати, почти такие же ботинки, как его собственные осенние, даже размер совпадал. Жарко будет в них сейчас, ну да ладно. Семьдесят лет назад в сандалиях по городу только маленькие дети ходили, Варда уже прочел в Сети. В коробке даже галстук был, синий такой. Явно не взрослый, а как для подростка — короткий! И носки, но они ничем не отличались от современных.
Еще в коробке лежала записная книжка, исписанная — внезапно! — отцовским почерком, но очень неразборчиво. Варда, естественно, не стал читать, хотя если она попалась на чердаке в старых вещах, значит, ничего важного или личного там точно нет. «Надо отдать папе», — решил он и прихватил книжку с собой.
Алевтина Викторовна, домработница, помогла ему выстирать брюки и рубашку на нужном режиме. Предлагала даже погладить, но Варда отказался — это он мог сделать и сам.
— Да ты разве умеешь?
— Конечно! Мы в школе всегда сами гладим!
— Хорошая у вас школа, — похвалила домработница.
— Самая лучшая! — кивнул Варда.
Весь прошлый год он отучился в школе «Маяк» у Кирилла — да и раньше, еще малышом, частенько присутствовал там на занятиях. А теперь совершенно законно жил в общежитии, участвовал во всех праздниках и мероприятиях, и зимой вместе со всеми даже прошел инициацию в метакосмосе! Кто еще, кроме учеников «Маяка», мог похвастаться, что в его возрасте там побывал? Разве только Кирилл с Лошадками!
Наглаженный костюм Варда примерил, покрутился перед зеркалом. Что-то все еще не так, все равно современный мальчик получается, а не тогдашний… А!
Намочив расческу под краном, он причесал волосы на боковой пробор. Вот теперь стало хорошо — словно из фильма.
«Покажусь папе, наверное, оценит», — решил Варда, и сразу сунул записную книжку в карман, чтобы ему отдать.
Но папа в тот день позвонил и сказал, что домой обедать не придет: что-то у него сложное возникло. Дома была только мама, и она очень образ Варды похвалила.
— Как ты на папу похож в детстве, просто ужас! — воскликнула она. — Я видела старые фото, он примерно так же одевался.
— Точно! — сообразил Варда. — Папа же омолаживался до того, как вы поженились! Я и забыл, что он тоже семидесятого года рождения!
Мама вздохнула.
— Он не совсем омолаживался. Там сложная история была. Неужели они с Кириллом тебе ни разу не рассказывали, как они Проклятье снимали?
— Нет… — тоже удивился Варда. — А что сложного-то? Помню, папа был заместителем главы Службы и старшим аналитиком, а Кирилл — мальчиком-волшебником, и они вместе раскрыли секрет Проклятья…
— Ну, скажем так, твой папа тогда был очень сильно нездоров, и Кирилл его очень хорошо вылечил магией, — улыбнулась мама. — Тогда Аркадий и стал выглядеть так, как сейчас. И с тех пор уже больше не менялся, если не считать того, что он себя намеренно старит, когда «при исполнении».
— Я бы с удовольствием себя немного состарил, — вздохнул Варда. — Чтобы выглядеть… авторитетнее.
«И потому что девочкам всегда нравятся мальчики постарше», — но эту причину он оставил при себе.
— Ты и так старый! — буркнул Лешка, который читал книжку в углу гостиной, забравшись в кресло с ногами.
Лешка дулся, потому что ему не разрешили остаться на всю неделю в замке Кирилла, с Федей и Кешей. Мама была беременна, взяла наконец-то отпуск и забрала его домой — а он теперь даже общаться с ней не хотел! Варда пробовал поговорить с младшим братом, убедить его, что в «Маяке» сейчас все равно летний ремонт, что Кешу вон тоже забрала его собственная мама — а заодно и Федю, чтобы немного разгрузить Лошадок, у которых уже четверо других мелких пацанов, и пообщаться с внуком.
И даже то, что как раз через неделю младшему обещана была совместная с друзьями поездка к деду Кирилла магистру Квашне, Лешку не очень радовало. Вместо того, чтобы сходить с мамой в парк или планетарий, как она предлагала, или отправиться на пляж, или просто пообщаться с мамой дома (посмотреть вместе фильм, почитать книгу, поиграть в компьютерную игру!), он сидел целыми днями и читал. Только Варду еще слушался, когда тот выгонял его побегать или подтянуться несколько раз на турнике в саду.
Варду это очень злило: маме так редко удается освободиться от работы совсем, плюс еще она вынашивает их сестренку, нельзя ее расстраивать — а Лёшка так себя ведет! Когда Варде было шесть лет, мама тоже взяла отпуск — забеременела этим самым врединой. И вот тогда Варда от нее ни на секунду не отходил! Он до сих пор вспоминал эти месяцы, как очень счастливые, хотя и немного однообразные (если по-честному, то в «Маяке» все-таки было веселее, чем дома с мамой, дедушкой и Алевтиной Викторовной. Но папа сказал, что маму нужно поддерживать и заботиться о ней, и Варда честно заботился. Сейчас иногда смешно вспомнить эту малышовую заботу, но до сих пор было приятно, что он свой долг старшего сына выполнил! Кроме того, папа в ту пору тоже старался освободиться пораньше и больше бывал дома, а когда папа приходил домой, то сразу начиналось самое лучшее и интересное). А вот Лёшка совершенно не ценил своего счастья и не понимал своего долга. Только надувался и говорил: «У тебя таких друзей не было, как Федя и Кеша! А у меня есть! И у мамы ты есть, ты же тоже в городе остался, чтобы в свой клуб дурацкий ходить — ну вот и поддерживай ее!»
— Я не старый и не взрослый, — сказал Варда брату, — я еще даже не подросток! Подросток — это с тринадцати лет, а мне двенадцать только осенью стукнет.
— Это истрелийцы придумали, что с тринадцати, а в Ордене нет четких градаций, — засмеялась мама. — Как только девочки нравится начали, так уже подросток. А тебе, кажется, начали.
Варда густо, свекольно покраснел, как было видно в зеркале в прихожей (папа называет это «проклятье блондинов», но уверяет, что проходит с возрастом), пробормотал «Все, я пошел, пока, до вечера!» — и вылетел за дверь. Даже папину старую записную книжку из кармана не выложил.
До метро Варда отправился своим ходом — все равно станция недалеко. А приезжать к Юлии на машине с шофером он тоже не хотел. В их клубе много было ребят, чьи родители хорошо зарабатывали и «могли себе позволить», потому что это в принципе был клуб для тех, кто занимался на результат, но учился в школах-пансионах и во время учебного года Центральный юношеский бассейн не посещал. Так что машиной с шофером у них никого не впечатлить. Однако Юлия жила вне закрытой от полетов зоны, то есть не в самом центре Лиманиона, а ближе к окраине, так что Варде хотелось
В метро Варда ездить умел, общественным транспортом тоже знал, как пользоваться. Папа говорил, что «необходимо уверенно держать себя в любой локации и любом социальном слое», а Кирилл — что нельзя «отрываться от народа». Так что Варда с детства и с наемными рабочими тети Лёвки общался (в результате на приемлемом уровне освоил орденский матерный, с условием от Лёвки никогда не применять его при маме, а то прости-прощай визиты в «Маяк»!), и в филармонию с родителями выбирался. Только на оперу мама почему-то вето наложила. В общем, с автобусом он взаимодействовал без особого автоматизма — пришлось поизучать схему, чтобы понять, на какой остановке сойти, и билет к турникету правильно приложил только со второй попытки. Но в общем и целом все получилось.
И вот, когда Варда, гордясь собой и чувствуя себя уже практически взрослым, самостоятельным и даже, может быть, сложившимся магом, выходил из почти пустого автобуса у станции метро, он вдруг почувствовал, как его ухватили за руку повыше локтя, а потом ощутил сильный и болезненный укол, будто оса укусила.
Варда вскрикнул и обернулся, чтобы понять, кто его так бесцеремонно схватил. И с большим удивлением увидел совсем молодого парня, лет шестнадцати. Лишь немногим выше Варды, он мог похвастаться уже усиками и даже бороденкой. С какими-то немытыми волосами, в грязноватой футболке и с бегающими глазенками парень производил неприятное впечатление и, пожалуй, Варда держался бы от такого подальше. Особенно с учетом того, что парень ясно и четко светился в магическом диапазоне — и светился довольно сильно, ярче, чем старшеклассники «Маяка»! То есть был магом с раскачанным резервом. Даже, наверное, не по возрасту раскачанным, обычно такие резервы уже у взрослых лет двадцати бывают.