Сергей Плотников – Ураганная эпоха (страница 21)

— Это что у вас, предмет-компаньон? — зачарованно спросила Соня, разглядывая черно-золотую косу — сельхозинструмент, а не прическу! — который подозрительный тип держал в руке.

— Он самый, — кивнул мужчина. — Приятно говорить с понимающим человеком.

— Но… — она оглянулась.

Все вокруг белое и светящееся. Ни следа здания вокзала или окружающих людей. Другое измерение? Свернутое пространство? Метакосмос? Вот хрен так поймешь. В любом случае, сбежать не удастся, пока этот мудак не выпустит.

Соня сжала зубы.

— Вы не ребенок-волшебник, — сказала она вслух. — Значит… древний маг? Что вы сделали с моей мамой?

— Да нет, — вздохнул он, — я именно ребенок-волшебник! Просто очень… нестандартный. А с Татьяной Евгеньевной я ничего не сделал, сейчас она, кажется, стряпает пирог к вашему возвращению. Если еще его не закончила. И, правда, лучше бы вы пошли со мной в отделение полиции, спокойно подписали бы документы о неразглашении, я бы вам все и рассказал… А теперь придется как минимум с вашими друзьями объясняться!

— Нет уж, рассказывайте сейчас, — мрачно сказала Соня. — А если посмеете сделать что-то с моими друзьями!..

— … То вы меня наизнанку выверните и с высоты трех километров сбросите, понял, — усмехнулся подозрительный тип. — Рад видеть, что будущее нашей гражданской авиации в надежных руках!

После чего он все Соне и рассказал. Объяснил: мол, он, вообще-то, ее дядя, старший брат ее отца. Тот самый, о ком отец ей рассказывал сказки на ночь! Мальчик с серпом и прозвищем Смеющийся Жнец, который охотился на всяких нехороших бандитов. Он, выходит, не погиб, он сумел снять Проклятье, но очень тяжелым и кривым способом («Каким, я пока не могу вам сказать, это засекречено»), сделался очень тяжело болен и десять лет не вылезал из больниц. И отец обо всем этом знал, вот что самое поразительное! Общался с ним, даже фотки семьи показывал…

— Последний раз мы виделись с Алексеем буквально за неделю до его смерти, — вздохнул бывший Смеющийся Жнец. — Кстати, говорили о вас, Соня. У вас тогда был несчастный роман с одноклассником…

— Не надо, я вам и так верю! — торопливо сказала Соня, чувствуя, что краснеет.

— Теперь, чтобы выздороветь, я временно вернулся под власть Проклятья, — продолжил этот подозрительный тип. — Но у меня куда меньше ограничений, чем у обычного мальчика-волшебника. В частности, я, например, женился. И мы с женой теперь живем вместе с вами… в смысле, с моим отцом, вашим дедом, и с вашей матушкой. Поэтому вас нужно было проинформировать обо всем этом до того, как вы вернулись домой.

— Офигеть… — пробормотала Соня. — А ваша жена — тоже девочка-волшебница? Бывшая?

— Нет, моя жена, Леонида Георгиевна, до недавнего времени работала хирургом в военном госпитале, а теперь заведует центром экспериментальной медицины, — чуть улыбнулся Сонин подозрительный дядя. — Надеюсь, вы друг другу понравитесь. Мне, в свою очередь, очень жаль, Соня, что я не пытался завязать с вами отношения еще в ту пору, когда был мальчиком-волшебником традиционного формата. С вашей матерью я пару раз виделся, с вами и вашей сестрой — нет. Мне казалось, что это не нужно. Я не думал, что мне когда-то удастся сбросить гиасы и зажить вместе с семьей.

— Ясно, — заторможенно кивнула Соня.

— Тогда, может быть, все же подпишете бумаги? Для отчетности нужно.

Соня все подписала, и отправилась с ним домой — на служебном вертолете, елы-палы! И дома все оказалось… по-другому.

Жена Аркадия — Соня все-таки не стала звать его дядей, слишком молодо он выглядел! — действительно ей понравилась. Милая, разумная женщина. Но слишком занятая и слишком взрослая, чтобы с ней можно было подружиться. Опять же, какая-то… правильная и скучная? Вроде бы всего тридцать, но по менталитету оказалась куда ближе к Сониной маме — то-то эти двое сразу поладили!

Плюс кроме них в доме откуда-то появился приятель отца, которого дед зачем-то пригласил пожить — он Соне не досаждал, но все-таки странно было то и дело натыкаться то в кухне, то в гостиной на постороннего человека! Простоватый такой толстенький дедушка, чуть ли не деревенщина — а вроде магистр солнца, да еще военно-инженерной службы! У него тоже какие-то дела с Аркадием были. Потом этот дедок съехал, зато Аркадий еще своего подопечного мальчика-волшебника в доме поселил…

Этот Димка вообще Соню раздражал. Вроде симпатичный пацан, но как он смотрел в рот Аркадию и ходил за ним хвостиком!..

Деду, кстати, новая движуха нравилась: он с удовольствием играл с этим Димой в шахматы, пил чай с Леонидой, а о собственном сыне вообще мог говорить без умолку — Аркадий то, Аркадий се! Потом и вовсе съехал, стал жить в каком-то санатории, омолаживали его там. А мама как-то особенно зачастила на прогулки с подружками.

Когда в июне Соня опять приехала на каникулы, выяснилось, что Леонида, оказывается, беременна, причем уже солидный такой срок, ходит с пузом. Мама полностью сконцентрировалась на предстоящем племяннике: рубашонки-распашонки, специальная гимнастика, вот это все. Блин, она столько активности не проявляла, когда Майка была беременна! Неужели только потому, что те жили отдельно?.. Особого интереса к Соне и ее делам мать не выказывала, поэтому Соня подумала-подумала — и упала на хвост группе Трофимова, которая отправлялась в малый яхтенный поход. Соню они звали, но она сперва отказалась. К счастью, у них тоже кто-то передумал в последний момент, и место нашлось…

Потом грянуло снятие Проклятья. Соню все в Высшем авиационном училище расспрашивали: что, да как, у тебя фамилия «Весёлова» — это ты, выходит, родственница тому мужику, исполняющему обязанности заместителя главы Службы, который в прямом эфире детей-волшебников отпускал?

— Не родственница, — жестко сказала Соня. — Просто однофамилица. И про Проклятье ну вот вообще ничего не знаю!

А еще через два года мама внезапно вышла замуж!

Вот уж воистину — не ждали! И пяти лет с папиной смерти не прошло!

Соня тогда кипела и бурлила, чуть было не бросила матери в лицо: «Это потому что Аркадий тебя омолодил, еще и прически специально делал всякие, когда ты с подружками гулять ходила! Так-то нафиг бы ты кому была нужна! А он хотел тебя из дома выпереть, чтобы только его семья тут жила! А ты, дура, повелась!» Но, конечно, сдержала себя. Мама была такая счастливая, совсем молодая!.. Какое Соня имела право ее в чем-то обвинять? У нее-то молодость и здоровье были всегда, она не знала, каково это, когда тебе пятьдесят…

Да и «отчим» этот совсем не плохой человек… Нормальный такой. По-настоящему молодой, сорока нет. И на маму смотрел прямо обожающими глазами!

Но обидные слова бродили в душе и требовали выхода.

Чтобы не сорваться и не испортить никому праздник, Соня на свадьбу не пошла — отговорилась экзаменами и срочными делами. Мама вроде бы все поняла, грустно вздохнула — но возражать не стала. У нее уже все мысли были с новым мужем и с новым ребенком, которого они, кажется, уже тогда заделали (во всяком случае, по дате рождения Сониной младшей сестренки так потом и получалось). В аэропорт Соня тоже не поехала, провожать молодоженов на Таланн (мама еще радовалась, что ближе к Майе станет жить).

Вместо этого Соня поехала на кладбище, села на лавочку у могилы отца — и сидела там до ночи, пока кладбище не закрылось.

Думала тогда: не забрать ли свои вещи совсем из отцовского дома?..

Потом решила назло не забирать. Пусть лежат! Пусть напоминают, что отец и его дочери когда-то там жили!

«И на каникулы приезжать к ним буду, хоть на день, — зло сказала она отцовой фотографии на памятнике. — Им не удастся совсем от тебя избавиться, нет, пап! Не волнуйся».

А для жизни она в итоге сняла себе квартиру в Вайнфорде, чтобы не мотаться туда-сюда.

Так потом и пошло. Вплоть до окончания вуза Соня заглядывала домой на день-два — и улетала в очередной поход. Даже с двоюродным братишкой Вардой почти не общалась, хотя миленький был — слов нет. И, разумеется, с «дядей» тоже не пересекалась.

Да и потом… замуж она пока не планировала, хотя ее звали — красивая, умная, спортсменка, все при ней. Но торопиться с этим Соня нужды не видела. Особенно когда всех начали тестировать на магию по анализу тканей, и вдруг выяснилось, что у нее тоже магический дар есть. В отличие от сестры, например.

«Значит, часики для меня точно не тикают, — решила Соня, — буду делать карьеру, пока не надоест! Или пока не полюблю кого-нибудь пуще жизни!»

Так что даже два года спустя после того, как она прошла инициацию и начала работать пилотом на коммерческих авиалиниях, параллельно проходя также и углубленную медицинскую подготовку, как положено магам, Соня все еще держала свое походное снаряжение в доме, который упорно называла «дедовым» — хотя по сути-то это был скорее дом Аркадия. Уже семь лет как его дом. Несмотря на то, что Соня, будучи отцовой наследницей, по документам владела какой-то там долей.

Как-то, заскочив в этот дом накануне Дня памяти, Соня с удивлением узнала, что в том году по случайности собирали совсем масштабный праздник, гостей было целое море и не все они разъехались. В частности, в доме до сих пор жила какая-то семья из Кандалазии — военный с женой и аж четырьмя детьми! Старший сын уже в звании капитана, в отпуску, младшая дочь — едва совершеннолетняя. Софья сперва решила, что это опять какие-то знакомые деда, но оказалось — нет, отец семейства — сослуживец Аркадия.