Сергей Плотников – Ураганная эпоха (страница 23)

— Привет, Соня.

Соня вздрогнула — но почти не удивилась. Сказала со вздохом:

— Привет… дядюшка.

Как только подкрался! Она же проверила эхолокацией!

Аркадий подошел и сел на лавочку рядом с ней. Сколько-то они молчали, потом Аркадий тихо произнес:

— Знаешь, как больно?

Соня знала.

Он продолжил:

— Есть смерти… неизбежные. Даже нужные. Есть добровольные. Когда человек отдает жизнь, чтобы жили другие. А есть… случайные, лишние, такие, каких запросто можно было избежать! — он сделал паузу. — Два года! Всего два года… Ну три, до изобретения надежной магической диагностики. Или даже без магии. Ему всего-то нужно было пройти расширенный осмотр… — Соне показалось, что она слышит, как он скрежещет зубами. — А ведь любой из нас мог бы догадаться! Я, твой дедушка, сам Алексей… Мы все знали, что у мамы — в смысле, у бабушки Майи — были слабые сосуды! Творец, да каждый раз, когда идешь на прием к серьезному врачу, анкету заполняешь — насчет болезней у родственников! Почему медицинская комиссия не направила его дополнительно к кардиологу после пятидесяти? Я до сих пор не понимаю!

Соня сглотнула. В глазах стало горячо-горячо.

— Ты очень на него похожа, Соня, — сменил тему Аркадий. — Майя не так, а на тебя смотрю — прямо его вижу. И манера говорить такая же. И характер такой же… резкий.

— Ты тоже… похож, — выдохнула Соня, с трудом сдерживая слезы. — Внешне. По характеру вообще не то!

— Я знаю.

После этого мягкого, тихого «я знаю» слезы наконец хлынули, прорвав плотину, неудержимой волной. Кажется, Аркадий плакал тоже, Соня не видела — видела, что потом глаза были мокрые и красные.

— Возвращайся домой, — сказал он ей минут через десять.

Соня помотала головой.

— Я, наоборот, хотела вещи забирать… Я замуж выхожу.

— За Одинцова?

Ее даже не удивило, что он был в курсе.

— За кого же еще.

— Хороший мужик. Мы его проверили. Подводных камней нет.

— Да уж не твой друг-многоженец!

— А вот зря ты так. Кирилл тебе понравится. И девочки его тоже. А уж какой у них сын милый…

— Не сомневаюсь.

Когда вторая пачка носовых платков, обнаружившаяся у Аркадия в кармане, подошла к концу, Соня наконец проревелась. Ей вдруг стало легко, спокойно. Она сидела на лавочке, привалившись к плечу человека, похожего на ее отца, и думала о всяком. О семьях, о детях. О магии. О вечной жизни.

«Надеюсь, никто из его собственных детей не будет называть сына Аркадием, — вдруг подумала она. — Ужасное же, в сущности, имя! И не сократишь его никак!»

История 22. Неблагополучное семейство. (Ненадежная рассказчица, Ураганный отряд и школа «Маяк»). 844 г

Август — время для социального работника ленивое и спокойное. Все в отпусках, в разъездах, обращений мало, делать решительно нечего. Особенно в таком спокойном округе, как Энтокос. Ириду это угнетало. Человек деятельный и энергичный, она здорово рассчитывала на повышение, а для этого нужно было, чтобы в ее конторе дела шли бурно, план выполнялся и перевыполнялся — мол, проведена работа с неблагополучными семьями, меры социальной поддержки предоставлены, улучшение жилищных условий и/или условий проживания несовершеннолетних зафиксировано… Она трижды уже проклинала себя за то, что согласилась из многолюдной Каликии отправиться в это захолустье, соблазненная должностью директора регионального центра. Грешно этому радоваться, конечно, но в Каликии им и профилактические мероприятия приходилось организовывать, и детей из семей изымать, и способствовать получению социальных льгот… Там она чувствовала себя нужной и на своем месте. А в этой большой деревне что делать? Направлять выгоревших домохозяек с пятью детьми на бесплатные консультации к психологу? Пф-ф.

И… честно говоря, денег тоже стало меньше. Нет, она, конечно же, никогда не воровала с выделенных фондов, вы что! Но… там премия, здесь поощрение, тут можно собственную заявку на «психологическое восстановление» подать — а это две недели в санатории помимо отпуска! И все это вдруг как-то разом пропало: малонаселенный район, квоты и целевые показатели совсем другие! Хоть должность считалась повыше, в оплате Ирида потеряла. Но это ее бы не беспокоило, честно! Просто оказалось, что человеку с ее талантами в Энтокосе негде развернуться. Она хотела быть полезной, помогать людям!

Вот в тот августовский день как-то резко оказалось, что вся работа с документацией выполнена за утро, новых обращений нет, и нужно либо согласовывать план ремонтных работ на следующий год — долгая и нудная процедура, потому что у каждой сотрудницы было свое мнение по поводу того, в какой цвет покрасить стены, а ссориться с ними нельзя, это старые и заслуженные курицы! — либо гонять чаи.

Вздохнув, Ирида отправилась в кабинет своей заместительницы, необъятной, как гора, Клавдии Федоровны, которую втайне презирала, но с которой считала необходимым поддерживать дружеские отношения.

— А, начальство пришло! — благодушно сказала Клавдия Федоровна. — Заходи, Иридочка, третьей будешь.

У огромной Клавдии Федоровны за таким же огромным монументальным столом сидела чуть менее огромная, но тоже вписывающаяся в идеал красоты орденских художников двухсотлетней давности немолодая дама, которую Ирида с некоторым напряжением памяти опознала как Аделаиду Викторовну Авакет, одного из трех врачей-педиатров в Энтокосе. Полезное знакомство для тех, у кого есть дети. У Ириды детей не было и заводить их в этом медвежьем углу она не планировала (с кем⁈), однако игнорировать участковых врачей в таком местечке никак нельзя.

Судя по пакету с пирожками, Аделаида Викторовна явилась к подруге на рабочее место поболтать не просто так, а с подношением. У Ириды от одного запаха тут же проснулся аппетит. Правда, она на диете, но… Эх, ладно!

Она обменялась приветствием с Аделаидой Викторовной, подсела к столу и была тут же наделена пирожком и даже чашкой чая — этих чашек в кабинете у Клавдии Федоровны имелся почти неограниченный запас: к ней захаживали в обеденный перерыв и просто так все работники социального центра. Порой возникало ощущение, что ее заместительница ничем кроме чаепитий и не занималась, но Ирида была слишком умна, чтобы ставить это ей на вид или менять сложившийся порядок вещей.

— Так вот, о чем я там говорила-то… — начала врач-педиатр.

— О том, как ты с Урагановыми опростоволосилась! — с улыбкой напомнила Клавдия Федоровна.

— Да-да, точно! Решила уже, что по твоему профилю дело, чуть было к тебе с этим не побежала… Хорошо, что медсестра моя вовремя вспомнила, где она папашу-то их видела! Очень мне повезло, что она у меня новости смотрит и память у нее хорошая…

— Каких Урагановых? — заинтересовалась Ирида. — Знакомая какая-то фамилия…

— А! — проговорила Аделаида Викторовна с явным удовольствием: детский врач была из тех, кто любит и умеет рассказывать истории. — Ну, давайте я вам сначала расскажу, это смешно. Так вот, дело было… Да, уже четыре года назад. Или пять? Нет, четыре! Первый звоночек. Приходит ко мне молодая пара, месячный ребенок на осмотр. Карта в порядке, анализы все в порядке, просто положено — ну, знаете, может.

Ирида не знала, но кивнула.

— И пара-то такая очаровательная! — со вздохом продолжала врач. — Как с картинки! Он — вообще красавчик, черные кудри, синие глаза, прямо васильковые. Лицо — как из старого кино, во времена моей молодости были такие в моде! Не знаю, помните вы, нет? Лев Хомит, был такой актер, инспектора Панина играл… Не помните? Ну ладно. В общем, он похож на инспектора Панина, очень, вы посмотрите как-нибудь сериал-то, хороший. Она попроще, но тоже миленькая, светленькая такая маленькая девочка. Он вокруг нее и так, и эдак, и за локоток придержит, и плечико погладит, она ему улыбается, над младенчиком сюсюкает — ну чудо просто! Еще и молодые такие… Хотя, конечно, сейчас это уже не показатель, многие стали омолаживаться.

— А когда же ты, Адушка, нас молодостью порадуешь? — подначила ее Клавдия Федоровна.

— И сразу весь свой авторитет растерять? Ну ты даешь! Десять лет скинула — и хватит… Потом, может, когда уже никто на внешность не будет обращать внимание. А пока мне мои годы нужнее, чтобы молодым мамашам мозги вправлять!

«Наверняка отговорка, — подумала Ирида. — Просто ленится в больницу ложиться! Там же сложно все, когда тебе уже за сорок!»

— Ну вот, — продолжала докторша, — про парочку-то эту… Одно только немного выбивалось: что фамилии у них были разные. Но ребеночек записан под фамилией мужа, и я даже спрашивать не стала — мало ли, по какой причине жена фамилию не поменяла! Всякое бывает. И еще странным показалось, что ребенка первый раз вижу, и по карте осмотры в Лиманионе были. Из столицы сюда редко переезжают. Спросила — вы по работе сюда или на отдых? Они говорят: живем мы здесь, в столице то бываем, то нет. Ну вот рожать решили там, все-таки надежнее. Я покивала и выкинула из головы. Думала, если малыш не заболеет, в следующий раз в полгодика увижу. А малыш здоровенький был, прямо-таки образцово! Крепкий такой пацанчик. Ну, в полгодика они не появились. Месяцев через девять пришли. Только… не они, — тетка сделала паузу. — Мужчина-то с другой девушкой явился! И с другим младенчиком!

— Надо же! — Ирида против воли заинтересовалась рассказом. — Что же получается, он после того визита почти сразу первую бросил и второй ребенка заделал?