Сергей Плотников – Станционный правитель (страница 33)
Я молча таращусь на Светлану, мало что понимая.
— Извините, в общем, похоже, я вас все же слегка консультирую, не спросясь, — она улыбается и разводит руками. — Боюсь, руководство меня по головке не погладит… Но вы имейте в виду, что вас несколько раз спрашивали о разрешении внутри игры, а снаружи игры вы подписали контракт испытателя, так что подать в суд на разработчиков не удастся, — тут она подмигивает. — И в свете всего этого хочу сказать… Это нормально — чувствовать себя не в своей тарелке после такого опыта. И во время. И хотеть из шкуры выпрыгнуть — тоже. Это вовсе не значит, что с вами что-то там не так, или вы женщин недостаточно любите, или скрытый извращенец, или еще что.
— Да я вовсе не хотел из шкуры выпрыгнуть, — протестую я, хотя на самом деле понимаю: именно что хотел.
— Тем лучше для вас, — Светлана продолжает улыбаться. — Но имейте в виду, что если бы хотели, то имели бы полное право.
Разговор после этого закругляется. Меня так и подмывает спросить, как же будет теперь проходить «взаимодействие с нейросетью». Однако почему-то я так и не спрашиваю. Жду сюрприза, наверное.
Когда я прихожу в номер и добираюсь до своего «станционного» планшета, меня ждет письмо от Бриа.
Причем я даже не сразу узнаю его — письмо приходит не со служебного ящика, а с личного аккаунта, и поэтому подписано не привычным английским шрифтом, а вырвиглазными значками талесианского языка. Однако я уже несколько раз видел, как выглядит имя Бриа, написанное этим шрифтом, поэтому до меня хоть не сразу, но доходит.
К счастью, в теле письма русский текст. Обычная для этой игры путаница.
«Андрей, — пишет Бриа, — обращаюсь к вам по имени, поскольку моя ошибка касается вас как человека, а не как должностное лицо, капитана станции. Я виновата перед вами. Меня тоже захватила ваша идея быстро и сравнительно легко решить хотя бы часть финансовых проблем Узла, поэтому я недостаточно сильно настояла на том, насколько ситуация могла быть неприятной для вас лично. А мне следовало так поступить! В конце концов, я обладаю большим опытом в такого рода делах, и мне известно, насколько сильно приемы группового «поиска единства энергий» расы 3,14 влияют на неподготовленных людей. Поэтому то, что вам было некомфортно во время этого сеанса, во многом моя вина.
И главное даже не в том, что я недостаточно вас подготовила. Главное, что я разрешила Мийгран 325 участие в нашем союзе, не спросив вас. Меня подвели деловые соображения: Мийгран — крайне значимое лицо в расстановке политических сил, которые решают, быть или не быть станции Узел. Я слишком обрадовалась возможности перетянуть ее на нашу (то есть вашу) сторону, и забыла о возможных негативных последствиях этого поступка.
Если это вас несколько утешит, у нее остались самые благоприятные впечатления о вас. Настолько благоприятные, что сумму благодарности за ваше участие в ритуале решено было увеличить на 7 %. Для 3,14 это случай беспрецедентный.
Однако мои непродуманные и нетактичные действия это не оправдывает.
В особенности потому, что у меня, боюсь, был и личный мотив, а это уже совершенно непозволительно. Мне не хотелось, чтобы Мийгран даже на секунду заподозрила меня в ревности. Точнее, я не хотела отказывать ей, потому что мне чрезвычайно сильно захотелось отказать — отнюдь не по рабочим мотивам…»
Дальше я не читаю. Точнее, не читаю сразу же. У меня в груди распускается что-то настолько теплое, даже горячее, что я вынужден перевести взгляд на стену и сделать несколько вдохов-выдохов.
Глупо. Очень глупо.
Разумеется, я радуюсь шкатулке с алмазами, которую я все же получил, и росту вознаграждения на семь процентов! Это значит, что я не только рассчитался с долгом, но и заработал по крайней мере на полмодуля!
Глава 17 (без правок)
Например, я и думать не думал, что из меня получится успешный делец от изобразительного искусства!
В смысле, когда я сгоряча выпалил управляющему комитету саргов, что, мол, дам им для работы холст невиданных масштабов, я даже не близко не представлял, насколько удачной в итоге окажется вся эта затея.
В смысле, разумеется, проблемы в процессе возникали не раз и не два, но и результат вышел отменный: кольцо, преобразованное саргами, выглядит потрясающе.
Всего колец у газового гиганта несколько — я никогда не давал себе труд их сосчитать, но в официальных документах, которые мы с саргами подписывали перед началом работы, значится восемь штук. На самом деле цифра не бесспорная: восемь колец — это только те, что разделены достаточно широкими промежутками, сравнимыми с шириной самого кольца. Некоторые кольца, более широкие, состоят из колец поуже.
В общем, по договору сарги должны были обработать только третье от планеты кольцо. Я тогда пытался пропихнуть вариант, чтобы сделали все (мне казалось, что это будет более масштабно), но Бриа меня отговорила. Как потом выяснилось, и правильно сделала: даже перепрограммирование того числа фабрикаторов, которое требовалось для переделки одного кольца, уже потребовало от меня нехилых вложений. И счастье, что отступной Терса Шивака позволил нанять квалифицированных инженеров на роль обслуживающих техников, раз уж заблокированные из-за моей более раннее ошибки фонды для этого использовать было нельзя.
Так вот, сейчас третье кольцо наконец завершено, и должен сказать: все мои хлопоты и головняки того стоили!
Третье от гиганта кольцо изменило цвет. Прежде оно казалось тусклым серебристо-коричневатым, словно кольца привычного мне Сатурна, а теперь сделалось непроницаемо-черным, словно черный бархат. Спросите, как оно после этого различимо на фоне космической ночи? Все просто: по краю кольцо очерчивают сверкающие сине-голубые линии. И такие же сине-голубые линии, словно сабельные удары, прорезают кольцо, образуя сложные и переменчивые геометрические узоры. Такой вот эффект мерцания.
Вдобавок на моих глазах эта мерцающая синева становится розово-алой — когда центральная звезда этой планетной системы показывается над боком местного Сатурна, зажигая его газы розовыми и сиреневыми оттенками.
— Великолепно, — говорит Нирс Раал. — Капитан, приношу свои извинения задним числом: мне жаль, что я вас отговаривал.
Мы с ним наблюдаем это зрелище из окна рубки.
Я с удивлением смотрю на своего завхоза. У него на губах бродит мечтательная улыбка, которую я не ждал бы от него ни в режиме непися, ни даже когда его сменяет живой оператор. В том смысле, что, насколько я успел познакомиться с характером «живого» Раала, он тот еще практичный нерд и патриот станции… но уж никак не чувствительный любитель красот.
— Это не я сделал, — говорю, испытывая неловкость.
— Да нет, — качает головой Превосходный. — Не преуменьшайте свои заслуги. Именно вам пришла в голову эта идея.
Смотрю на него по-новому. Мне уже приходило это в голову, и теперь я думаю — неужели только из-за меня запустили эту сюжетную линию и дали дизайнерам задачу отрисовать еще и такую фишку?
Может быть, с этим и была связана задержка и постепенный ввод в строй фабрикаторов…
Хм, тогда прямо удивительно, что всего за две недели справились. Внедрение изменений такого масштаба в почти готовую игру… Ну, я даже не рискну предположить, сколько времени это может потребовать. Не одного месяца, вероятно.
Или супер-совершенная местная нейросеть позволяет очень быстро решать и такие задачи?
Нет, чепуха! Скорее уж, те намеки на возможность преобразования колец в соответствии с художественным видением саргов, которые были рассыпаны по сюжету игры, были вовсе не такими неуловимыми, как мне представлялось. Наверняка игра сама подводила меня к этому, иначе просто не может быть.
А Нирс Раал сейчас все-таки не настоящий, а непись, и отыгрывает свою сюжетную роль. Надо же кому-то меня поддержать и похвалить за успешное разрешение этой авантюры.
Показать, что твоя затея вызвала в благодарных зрителях чувство благоговейного трепета — отнюдь не худшее эмоциональное вознаграждение. Наоборот, едва ли не лучшее из тех, которые я могу придумать.
— Ну вот, — говорю я, — окончательно переведенной суммы, плюс то, что я получил от три-четырнадцать, должно хватить на строительство модуля.
Нирс Раал пристально смотрит на меня.
— Капитан, вы понимаете, что новый модуль почти не будет приносить дохода?
— Что? — удивляюсь я. — Почему это?
— По плану новый модуль предназначен для Парящих, — поясняет мой завхоз. — Они потеряли свою главную планету во время Катастрофы, в этом модуле должна проживать их наиболее крупная диаспора, и оплачивается их проживание субсидиями Межзвездного содружества.
— И? — не понимаю я. — Они ведь будут переводить их на наш счет…
— Не совсем, — качает головой Нирс Раал. — Предполагается, что станция будет содержать модуль самостоятельно… Но, правда, за это мы освобождаемся от части налогов, поэтому средства на нашем счету будут убывать медленнее. И все-таки если построим модуль для Парящих сейчас, на новый еще не скоро наскребем.
— А не строить, конечно, нельзя? — вздыхаю я.
Насколько я помню, неустойка там не такая уж большая, но она растет. И, пожалуй, я ее не потяну.