Сергей Плотников – Станционный правитель (страница 25)
Она говорит совершенно серьезно, подперев кулаком подбородок. По ее лицу скользят разноцветные блики.
У меня по спине пробегает холодок, потом я думаю — унесите эту ответственность, не надо! Я просто пошел на эти галеры, потому что кота кормить надо было!
А потом до меня доходит: это все не всерьез. Игра. Бриа просто излагает мне излишне философскую подоплеку за чертовски хорошей стратегией — этакую вишенку на торте для особо упоротых фанатов. И между прочим, классную вишенку! До чего круто играть, зная, что ставки настолько высоки! Что речь идет даже не о выживании разумных рас когда-то там в будущем, а о сломе космологических констант!
Хотя идея-то, в общем-то, не новая.
А потом я испытываю приступ черного разочарования. Именно потому, что это всего лишь дополнительный бонус от игры, а не по-настоящему. И эта ужасающая ответственность, которой я боялся несколько секунд назад — тоже не моя, и я не смогу проверить себя и доказать всем, добившись успеха вопреки…
Надо же. А прежде соревновательность не была мне свойственна…
Или я просто заранее смирялся с поражением в сколько-нибудь серьезных делах?
— Так вот, — внезапно говорит Бриа совсем другим тоном, — это я к тому, что нам нужно постараться и придумать, где взять еще денег и быстро. А не то все, ради чего создается станция, окажется под угрозой. Все они спят и видят, как мы облажаемся!
Интересно, что она говорит «создается». Как будто станция еще строится, хотя на самом деле давно уже готова.
Ну, что могу сказать… Офигеть сходил отметил успех с коллегой!
Глава 13 (без правок)
Откуда взять деньги?
Я с этой проблемой на плечах не одинок: она в той или иной форме занимает вообще всех, кроме совсем уж маленьких детей. В том числе, понятное дело, и игроков в экономические стратегии, обычно тоже весьма остро.
Но банальность ситуации отнюдь не добавляла мне хорошего настроения. А тут еще Белкин пропал.
Не то чтобы по-настоящему пропал — я прекрасно понимаю, что в игре ему ничего не грозит. Его просто не оказалось в рубке, где он любил бродить, приставая к вахтенным неписям (они все были запрограммированы на то, чтобы чесать его и гладить, не обращая внимания на свои иллюзорные обязанности — если это не кошачий рай, то что?). Не было его и в моей каюте, куда он тоже наловчился из рубки пробираться. А где еще его искать, я не знаю.
А искать надо: скоро нам с ним выходить на обед, и мне хочется сделать это вдвоем. Хотя, в принципе, можно особо не беспокоиться — в крайнем случае Белкина покормят и без меня. Но я его хозяин или кто?
Наконец до меня доходит, что можно просто спросить.
— Демьян, — говорю я, — ты знаешь, где Белкин?
— Согласно информации с камер службы безопасности, ваш питомец в настоящий момент находится в лазарете, — отвечает искин.
Так что в лазарет я и отправляюсь, благо, он недалеко от рубки, в центральной части хаба. Это нужно для того, чтобы медики быстрее попадали в разные части станции.
В лазарете уже нет того хаоса и суеты, что в прошлый раз, да и коек, закрытых прозрачными и непрозрачными куполами индивидуальных сред, значительно меньше. Может быть, даже раза в два меньше. А доктор Сонг, восседающая за своим рабочим столом с кучей экранов в центре помещения, выглядит совсем не такой задолбанной и уставшей, как в прошлый раз.
Может быть, потому что на коленях у нее лежит Белкин. Я еще не встречал существа, которое способно казаться задолбанным и уставшим с котом на коленях.
Самое странное, что Белкину, похоже, удобно, несмотря на то, что колени у доктора Сонг весьма острые, да и многовато их.
— А, капитан! — приветствует меня главный врач. — Как ваши дела?
— Это я вас должен спрашивать, — говорю я, зачарованно наблюдая за тем, как две ноги доктора, те, что подлиннее, наглаживают Белкина, который разлегся на остальных, тех, что покороче. Как-то я раньше никогда не задумывался, что у нашего главврача совсем нет «ручных» конечностей. — Как ваши эпидемии? Понемногу берете под контроль?
— Да, новых случаев заражения почти нет, — говорит Сонг. — Вот с зогг еще проблемы: судя по всему, пару раз некоторые особи успели поделиться, мы их до сих пор вылавливаем. Новый медперсонал весьма помогает… хотя у них свой интерес, как я понимаю.
Киваю. Я поставил доктора в известность, что найму людей (условно) со стороны, но не говорил, разумеется, что они принадлежат к организованной преступности. Однако она, похоже, догадалась. Неудивительно: тупостью мой главный врач никогда не отличалась.
— Жаль, что нам положение не позволяет самим торговать зогг, — говорит она, продолжая наглаживать спинку Белкину. — Выручили бы большие деньги, купили бы своей девушке ошейник с бриллиантами… Да, дорогая? — ее тон, к моему удивлению и ужасу, сменяется на сюсюкающий. — Тебе бы очень пошло, так?
— Постойте, — говорю я с ужасом, — Белкин — не моя девушка! Он — мое домашнее животное!
— Домашнее животное? — в голосе доктора звучит удивление. На лице, конечно, ничего не отражается… если это можно назвать лицом. — А я думала, это эвфемизм для обозначения полового партнера в вашей культуре!
— Нет! — рявкаю я, наверное, чересчур резко. — Не эвфемизм!
— То есть вы называете так существ другого вида, которые живут с вами на правах домочадцев, и вы их не едите? — с видимым удовольствием спрашивает доктор Сонг. — Крайне любопытный феномен. По-моему, из всех известных мне рас так поступаете только вы, джаштанши и, кажется, Парящие. Правда, у них симбиоз с полуразумной плесенью, это немного другое.
— Угу, — говорю я, потому что ничего более интеллектуального придумать не могу.
Потом, глядя на Белкина на коленях у доктора, спрашиваю:
— А почему, в самом деле, никто не торгует зогг? Раз уж они более-менее безвредные? Можно было бы устраивать сеансы релаксации оранжевой слизью…
— Да подпольно их и проводят, — равнодушно говорит доктор Сонг. — Она и впрямь релаксант неплохой, на многих даже как антидепрессант действует и успокоительное. Вот только процесс сертификации пройти не может. Межзвездное содружество не сертифицирует препараты животного происхождения, полученные в дикой природе, а размножать зогг в неволе невозможно. Да и отлавливать у себя на планете крайне тяжело.
У меня начинает что-то вырисовываться в голове. Не идея пока, только тень идеи.
Неделей раньше я бы подумал: если сценаристы так настойчиво пихают мне этих зогг под нос, значит, в них-то и кроется выход!
Сейчас мне уже кажется, что эта игра на голову выше прочих в сценарном отношении: я являюсь не менее полноправным ее автором, чем Светлана Степановна и прочие. То бишь сюжет творим я, они и нейросеть. А поэтому как я захочу, так и будет. В смысле, я выбираю те возможности, которые больше всего нравятся лично мне. Другой игрок прошел бы мимо них и не заметил. А очень может быть, что даже авторский состав эти возможности заранее не планировал.
Так что в данном случае важно лишь то, что зогг кажутся перспективными лично мне. А если это очередной тупик — то этого так сразу не поймешь, все равно нужно собрать информацию, а потом уже решать.
Я уже начинаю понимать, что в этой новой версии игры лучшими источниками информации становятся персонажи, а вовсе не куцая сопроводительная документация. Поэтому прошу доктора Сонг:
— Раз у вас здесь немного рассосалось, можете уделить мне несколько минут?
— Пока ваш питомец занимает мои рабочие конечности, я все равно не могу делать ничего другого, — серьезно отвечает доктор. — Его интересы имеют приоритет.
Белкин мурлыкает у нее на руках, явно показывая, что ничуть не возражает.
— Тогда расскажите мне, как именно размножаются зогг и почему разводить их в неволе так трудно?
— Давайте я лучше покажу, — отвечает главный врач и зажигает над своим пультом управления рабочий экран. Порывшись немного в каких-то файлах, она выводит на него картинку.
Сперва мне кажется, что передо мной ничего особенного — просто фотография иссохшей земли, когда из-за сильного жара почва трескается более-менее правильными ячейками, по которой кто-то пустил струйку воды из шланга, и теперь вода блестит в трещинах. Однако через секунду картинка начинает стремительно приближаться, и я понимаю, что кто-то снял видео с дрона, и я только что видел инопланетный ландшафт с неимоверной высоты.
Видеокамера падает еще ниже, залетает в одну из трещин — и у меня возникает ощущение, что я вижу работу какого-то художника из тех, что специализируются на фентези-мирах. Очень уж увиденное выглядит красиво и невероятно: с неровного края каньона падает вниз водопад рекордной вышины и ширины… ну, насколько можно судить по редким деревьям, которые растут тут же на выступах скалы. Или это просто деревья маленькие?
— Очень сложно воспроизвести условия их родной среды обитания, — говорит доктор. — Зогг эволюционировали на древней планете, чье ядро уже почти остыло, и поверхность сильно потрескалось. Все это создало глубочайшие каньоны, с которых вниз низвергаются многокилометровые водопады. В силу определенных особенностей фауны этого мира единственное безопасное место, в котором зогг могут размножаться половым способом, — это при падении с водопада, прямо в полете. Во всех остальных случаях они только делятся, и в каждой особи заложено ограниченное количество делений. У всех немного разное, от двух до восьми раз, в среднем пять-шесть.