Сергей Плотников – Станционный правитель (страница 27)
Так что решаю проявить твердость.
— Нет, — говорю, — мне хотелось бы пообщаться с Элеароном как можно раньше, но и настраивать его против себя не хочу. Попробуйте найти золотую середину. Завтра будет идеально, но в случае чего и до послезавтра подожду.
— Хорошо, — отвечает Бриа. — А мне теперь от любопытства умирай, что вы там задумали?
— Вот и хорошо, чтобы не умереть от любопытства, постарайтесь устроить мне встречу как можно быстрее.
Но скорость, с которой все устраивается, превосходит мои самые смелые ожидания.
Я еще только подхожу к своей каюте, чтобы оттуда разлогиниться, как прямо передо мной с потолка свисает спирально завивающийся отросток лозы. Машинально отшатываюсь — кто его знает, вдруг эта хрень сейчас начнет меня душить? Или спеленает по рукам и ногам?
Но оказывается, что отросток что-то держит. Такую голубую полупрозрачную трубочку.
Протягиваю руку и нерешительно беру эту штуковину.
Действительно трубка… точнее, цилиндрическая емкость, вроде аптечного пузырька.
— Вы хотели нашу помощь, — произносит голос с потолка.
Вскидываю глаза — и вижу острую то ли мышиную, то ли беличью морду, увенчанную ярко-зеленой шляпой-цилиндром. Мордочка свисает затылком вниз, но цилиндр не падает, подхваченный под подбородком шелковым бантом.
Элеарон! В лицо я его, конечно, не помню (точнее, не отличаю от других ему подобных), но эту восхитительную манеру одеваться и захочешь — не забудешь.
— Откуда вы знаете?.. — начинаю я, но Элеарон перебивает, не дослушав.
— Это помощь, — говорит он. — Берите.
Я послушно протягиваю руку, и лоза опускает штуковину мне в ладонь. Она прохладная на ощупь, но напоминает не стекло, а скорее камень.
— Что это за… — пытаюсь я спросить, но Элеарона уже и след простыл, а лоза втянулась на место.
Внимательно разглядываю эту колбочку. Она совершенно пуста. Ну и как это понимать?
Вероятно, статьи Нор-Е все же говорили правду: общаться с омикра не так-то просто.
Глава 14 (без правок)
Любопытство, естественно, не дает мне покоя: понятия не имею, что это за прозрачная капсула, но очень хочется выяснить. Однако вечером, в реале, расспрашивать некого. Я скидываю письма своим замам и Томирлу вместе с фотографией пузырька — авось они что-нибудь знают — и с чистой совестью иду в постель, куда тут же приходит урчащий Белкин.
Ну извини, друг, что-то я забросил тебя последнее время. На обед и ужин обязательно забираю, а в остальное время приходится тебе скакать по коленям неписей… Впрочем, не вижу, чтобы ты был сильно против.
Ответ получаю уже с утра, от Томирла.
«Это олиерит, — пишет он, — тот самый материал, который добывался на Дей-ко. Обладает повышенной устойчивостью к воздействию высокого давления и температур, при этом захватывается магнитным полем. Вы собираетесь его применять на станции?»
Пишу в ответ: «Пока не знаю. Спасибо за информацию!»
В общем, с этой точки зрения оказывается тупик. Правда, я все-таки доношу до Томирла и саму колбочку: пусть посмотрит, может быть, там в стенках скрыты какие-нибудь микросхемы или что-то в этом роде. Не могли же омикра просто скинуть мне пузырек из обычного, хоть и довольно редкого минерала, и решить, что на этом все?
Однако никаких микросхем в колбочке не оказывается и вообще ничего. Просто прозрачные стенки.
— Я бы предположил, что это контейнер для чего-то, может быть, для фармацевтических препаратов, — сообщает Томирл в ответ на вопрос, что это такое может быть.
Ага, аптечный пузырек. Как я и сам подумал.
— А зачем его сделали из этого редкого минерала? — спрашиваю я.
— Быть может, для повышения прочности тары? — пожимает плечами инженер. — Странно… Знаете, я бы на вашем месте не особенно ломал над этим голову. Омикра — довольно странный народ, иногда они любят подбрасывать загадки.
Вообще, конечно, возникает вопрос, откуда омикра в принципе знали, что у меня за проблема. Нет, если учесть, что я все-таки играю в игру и нейросеть игры по необходимости следит за каждым моим шагом, то такой вопрос смотрится как минимум странно. Просто интересно, как их всеведение в игре-то залегендировано.
Однако выкинуть эту историю из головы и заняться другими делами у меня упорно не получается. Ну хотя бы потому, что все прочие схемы, которые я пытаюсь придумать для быстрого обогащения, оказываются слишком длинными и сложными — даже впрямую криминальные!
Тут реалистичность игры начинает работать против меня: да, я контролирую мафиози, однако, как я уже заметил, больше на словах; авторитет мой среди них оставляет желать лучшего, а потому просто так устроить сбор денег с населения на нужды станции путем какого-нибудь рэкета тоже не выйдет. Да и подобный финт ушами, скорее всего, понизит мою репутацию до каких-то совсем уж морозных величин.
В общем, все как бы намекает, что мне следует счесть эту историю тупиком и смириться. Чего делать совершенно не хочется: мне по-прежнему нужны деньги! Поэтом назначаю совещание с Нирсом Раалом.
К моему удивлению, зам по хозяйственной части вовсе не кажется встревоженным.
— Не вижу никаких проблем, капитан, — говорит он. — Разумеется, ситуация была неприятной, но сейчас выправляется.
— Что ты имеешь в виду?
Нирс кладет передо мной планшет, на который выведено множество документов, один другого сложнее и многостраничнее. Когда я только начинал играть в эту игру, я счел это все малозначительными паскалками, случайно генерируемыми искином игры; позднее понял, что большинство документов все-таки если и не «настоящие», то вполне правдоподобны, и дают представление о том, что происходит на станции. А некоторые так и вообще проливают свет на определенные события.
Правда, не знаю, было ли так всегда, или началось только с моего погружения в капсулу. Фотографической памятью все же не обладаю.
В общем, среди тем, которые я спешно постигал в «свободное» вечернее время, были и основы бухгалтерского учета…
Однако основы — они и есть основы. Смотрю в эти бумажки и понимаю, что ничего не понимаю. Ну так, в общем, мне видно, что общий баланс вполне положительный, но…
— Краткую сводку, пожалуйста, — обреченно прошу я.
Обидно осознавать, что я еще не настолько продвинулся. Играй я в шлеме, пожалуй, сохранил бы это все (в крайнем случае, в виде скриншота) и поискал бы в интернете, как и что в точности расшифровывается. Хотя, сдается мне, документы выглядят все же немного иначе, чем привычные мне накладные — все-таки инопланетяне… Но хоть здесь они не стали меня морочить незнакомым шрифтом.
— Это означает, — терпеливо объясняет Нирс Раал, — что на настоящий момент наш приход превышает расход. Если ничего экстраординарного не случится, баланс нашего счета будет ежедневно прибывать на пятьдесят-шестьдесят тысяч кредитов.
Прикидываю: этак всего дней через двадцать у меня хватит на новый модуль!
Хотя двадцать дней — не так мало. Черт его знает, куда улетит за это время моя репутация, да и случиться может все что угодно. Я бы даже межзвездной войне не удивился, хоть Бриа и говорила, что это невозможно.
— Спасибо за хорошие новости, — отвечаю я. — Но этого мало. Нужно попытаться еще увеличить наш баланс.
— К концу дня я могу подготовить список статей расходов, которые можно сократить, — предлагает Нирс. — По моим прикидкам, процентов пятнадцать можно выгадать.
— Подготовь, — соглашаюсь. — Но этого все равно маловато. Нам бы еще источники дохода… Ты ничего такого не знаешь?
Нирс задумывается. Потом неохотно говорит:
— Капитан, ведь ваша раса практикует половое размножение?
Молча таращусь на него. Потом говорю:
— Да, пожалуй. Только не говорите, что за это можно получить деньги!
Вместо ответа Нирс достает из кармана и протягивает мне листовку. Вот она, в отличие от документов, написана неизвестными мне символами, однако они плывут и меняются под моим взглядом. После нескольких секунд пристального внимания сверху складывается надпись:
«Праздник плодородия — праздник жизни!»
И ниже: «практики радости», «единение всех разумных форм жизни» и даже «оргия, которую вы никогда не забудете», «приходите один или с парой», «каждому участнику — дорогой подарок!». На уголке листовке, изображены два силуэта, мужской и женский. Сначала я решаю, что это люди с прическами в стиле рок-музыкантов восьмидесятых годов прошлого века, потом обращаю внимание на когтистые ноги и соображаю, что это просто 3,14 с перьями на голове.
У меня в голове пролетают панические мысли: как же так, я-то никакого соглашения о «восемнадцать плюс» не подписывал! Потом вспоминаю, как тот знакомый Оксаны — вроде бы Петр его звали? — говорил, что ничего круче массажа все равно не ждет. Если массаж, оно, конечно, не страшно, но еще не хватало участвовать во всяких сомнительных мероприятиях, устроенных 3,14!