Сергей Плотников – Станционный правитель (страница 16)
Томирл слегка раскачивается на месте, серебристые нити, которые заканчиваются в его теле, мерцают — по ним перемещаются сгустки света, исчезая в теле главного инженера.
Когда я появляюсь на пороге, он вскидывает голову и делает видимое усилие: тонкие нити разрываются, часть из них исчезает в теле инженера, другие концы сливаются с теми, что устилают пол и стены.
Вскидывает на меня взгляд темных глаз:
— Доброе утро, капитан!
Соображаю, что в самом деле утро. А мне-то, замороченному Эль-И, уже начало казаться, что полдень или даже вечер!
— Пришел пообщаться по поводу записки о фабрикаторах, — говорю я. — Но вообще вопрос появился: если вы можете так отсоединяться от мицелия, почему не могли, когда случилось ЧП с прорастанием талесианки?
— Потому что в некотором роде я всегда к мицелию подключен, как вы выражаетесь, — безмятежным тоном произносит Томирл. — Это ведь мой мицелий. То, что вы видели сейчас, это вариант более полной интеграции. Совсем не обязательно для наблюдения за системами станции, но время от времени помогает.
— Понятно, — озадаченно говорю я. — Ладно, что там с фабрикаторами?
— Не уверен, что мы сумеем достаточно их подготовить в ближайшем будущем, — говорит Томирл. — Скажем, в ближайшие сто дней.
Это меня изрядно удивляет. Фабрикаторов у нас пруд пруди. Правда, с момента ввода в строй последнего модуля я их практически не использовал, но они от простоя в гараже не ржавеют… насколько я знаю. Ведь каждый раз, когда я заказываю еще один модуль, фабрикаторы мгновенно появляются, готовые к моим услугам.
— А в чем проблема? — осторожно спрашиваю я.
— Дело в том, что вещество колец очень разреженное, — объясняет Томирл. — По меркам космоса кольца, конечно, кольца, наоборот, очень плотные, но если фабрикаторы будут охотиться за каждым кусочком льда в отдельности, перерисовка займет практически бесконечное время. Значит, нужно сделать так, чтобы каждый фабрикатор подсасывал вещество к себе. Это задача уже требует изрядной переделки техники.
Я чуть ли не за голову хватаюсь. Еще переделка! Которая, небось, влетит в немалую копеечку.
Мысленно готовясь к самому худшему, я обреченно спрашиваю:
— И сколько это будет стоить?
Томирл пожимает округлыми плечами.
— В общем-то, нисколько. Весь необходимый функционал в фабрикаторах уже заложен, необходимо только снять лицензионные ограничения. Это вполне можно сделать силами инженерного отдела. Как я уже сказал, проблема только во времени. Мы вряд ли справимся в установленные сроки.
— Что нужно сделать, чтобы вы справились? — деловито спрашиваю я.
— Боюсь, это невозможно, — говорит Томирл. — Вам придется снять с инженерного отдела все текущие задачи по поддержанию работоспособности станции… допустим, примерно на неделю.
— И что? — не понимаю я. — Что в этом невозможного?
— Боюсь в этом случае текущий кризис, организованный Терсом Шиваком, покажется вам милым и спокойным периодом, — поясняет Томирл. — Мало кто представляет, какой объем работ приходится проделывать, чтобы космическая станция сохраняла свою работоспособность. Если мы пустим все на самотек, даже всего на неделю… право же, я не знаю, к чему это может привести! Да к тому же ваша репутация все это время будет падать…
Содрогаюсь, представляя, как это в самом деле может выглядеть: постоянно отказывающие система за системой, какие-то замыкания в коридорах, перегорающие лампочки, отслаивающиеся панели обшивки, прорывающие трубы в туалетах… И за все это жители станции костерят меня! А может быть, даже шлют дополнительные петиции в Межзвездное содружество, из-за которых меня штрафуют, пока мой долг перед банком не достигнет абсолютно зияющих глубин…
И все же — какие еще варианты у меня были? Отказаться от работы с саргами? Так теперь ведь неустойку платить…
Говорю это вслух.
— Вам стоило в самом начале обсудить этот проект со мной, — произносит Томирл с укоризной. — Ведь именно наш инженерный отдел знает возможности фабрикаторов.
Развожу руками. Действительно, почему мне не пришло в голову проконсультироваться с Томирлом?
Наверное, потому, что я воспринимал фабрикаторы не как «реалистичные» футуристические технологии — хотя что значит реалистичность в данном контексте, это еще вопрос — а как некую игровую условность. Вот и не додумался, что у них могут быть какие-то ограничения. Наоборот, порадовался, что я так хорошо придумал воспользоваться этой явной выдуманной для облегчения игрового процесса технологией в своих целях.
С другой стороны, хорошо, что в договоре с саргами мы не оговаривали конкретные сроки…
— Знаете что, — говорю я, — давайте попробуем так. Вы начнете потихоньку перепрофилировать фабрикаторы, при этом ваша команда перестанет заниматься всей текучкой, кроме самой срочной. Чтобы станция только на куски не развалилась, ну и чтобы жители в каютах не варились и не поджаривались. В таком режиме сколько займет процесс?
— Возможно, дней двадцать… — неуверенно говорит Томирл. — Точно не знаю…
Три недели в таком жутком режиме! Мама дорогая. Кто там меньше часа назад рассуждал, что получает от игры одно сплошное удовольствие, в том числе, когда речь идет о решении сложных задач? Похоже, сейчас от этого удовольствия останется один сплошной мазохизм.
— А уже перепрофилированных фабрикторов, — продолжаю я свою линию, — можно выпускать в работу. Пусть займутся преобразованием колец по проекту саргов.
— Вы отдаете себе отчет, что тогда, пока мы не закончим совместный проект, никакие модули на станции построить мы не сможем? — спрашивает Томирл.
Вздыхаю. Да-да, на неустойку за незапущенный вовремя модуль я уже, можно сказать, нарвался, что делать. Если не придумаю, как построить этот модуль без помощи фабрикаторов… А это вообще возможно технически? Вряд ли — все же механика игры! Хотя…
— Отдаю, — говорю я, мысленно обрывая бесконечную цепочку гаданий. — Но что делать. Неустойка, насколько я помню, один процент от стоимости модуля за каждый день промедления. Не так уж много. Как-нибудь потянем.
На самом деле дальше по программе я должен был строить модуль одного из высших уровней, это что-то около миллиона по стоимости. А процент от него — десять тысяч. За месяц промедления, выходит, триста тысяч кредитов… Треть миллиона. Охренеть.
Хуже, что с просрочкой падает и репутация. Вот это действительно неприятно.
— Ладно, — говорит Томирл, — ваш план принят к действию, капитан.
На лице его отчетливо читается «надеюсь, вы знаете, что делаете». Ну… что сказать, я тоже надеюсь.
Следующий, с кем мне нужно лично обсудить положение вещей — это доктор Сонг. Проверить, как там у нее идет вылов зогг силами мафиозных шестерок, удается ли обуздать очередные эпидемические тенденции…
Как ни странно, она радует меня хорошими новостями.
— Эти ваши добровольные помощники лихо взялись за дело, — говорит главный врач довольным тоном. — Уже десять особей поймали.
Сейчас она уже не выглядит такой полудохлой, как вчера, и даже свою трубку-ракетницу держит в одной из длинных паучьих лап. Правда, не курит. Видимо, все же не до того.
— Вы говорили, их от штук двадцать? — уточняю я.
Доктор кивает.
— От пятнадцати до девятнадцати, если еще раз не успели поделиться. Но это вряд ли, не думаю. У них довольно медленный метаболизм… ну, по меркам паразитов, естественно. Если, конечно, носитель не нажрался какой-нибудь высокоэнергетической пищи, наподобие орехов толго.
Название кажется мне смутно знакомым. Подумав немного, вспоминаю: орехи толго — это же та самая фигня, что омикра таскали у преи! И продавали еще кому-то. А потом, когда я их деликатно (ну, по возможности) прижал с помощью Томирла, обещали таскать и продавать поменьше. Но совсем свою лавочку не прикрыли, насколько я знаю.
Может быть, даже в буквальном смысле лавочку — понятия не имею, как у них все устроено.
— А если зогг встретятся на пути индивидуумы, которые, как вы выражаетесь, этих орехов обожрались? — спрашиваю я.
— Ну, тогда их счет может идти на сотни, — оптимистично заявляет Сонг. — И кстати… Вряд ли тогда ваши мафиози помогут вам их отлавливать: их-то интересуют только зогг первого поколения.
Да блин.
Глава 9 (без правок)
Сказать, что я задолбался — значит, не сказать ничего.
Вхожу в столовую в странном состоянии ума, среднем арифметическим между трансом и бешенством. Трансом — поскольку я подсчитываю, как и что мне нужно сделать в первую очередь, как пройти по мосту из конского волоса между банкротством и полной потерей репутации. Бешенством — потому что да вашу ж мать, сколько ж можно!
В столовой я очень рассчитываю спокойно поесть, не отвлекаясь на мою насыщенную светскую жизнь в лице Оксаны и какого-нибудь ее очередного приятеля (на ужин вчера она вместо Петра вытащила своего техника — то есть мужика, который следил за работоспособностью ее капсулы. Я все понимаю, она девушка общительная, но со мной-то зачем знакомить всех жертв ее экстраверсии?!)
Однако первым делом вижу главного сценариста Светлану, которая обедает с двумя незнакомыми мне дамами — и почему-то совершенно теряю голову.