Сергей Плотников – Станционный хранитель (страница 45)
А потом, прежде чем я успеваю взять обратно свои слова, продолжает:
— Андрей Старостин, знаешь, почему я влюбила тебя в себя?
— Что? — хмурюсь я. — В каком смысле…
— Я приняла этот облик, — она проводит рукой вдоль тела, — и смотрела тебе в рот вовсе не только потому, что ты так уж неотразим! Ты хороший человек, ты милый, мне нравятся твои шутки, спору нет. Но это все вторично. Главное — твой потенциал, твоя способность вывести проект «Узел» вперед. Потому что эта станция — мое детище! Я здесь была с самого начала, не ты! Ты имеешь право отдавать мне конкретные приказы, как капитан. Но не смей учить меня делать мою работу!
С этими словами она встает и уходит из моей каюты. Драматичный жест портит только то, как она осторожно сгружает с колен кота.
А я остаюсь на диване один, как полный… потенциал.
Глава 20 (без правок)
Когда ты одинокий гейм-тестер, живущий с котом и не имеющий срочных задач, можно позволить себе полночи не спать, мучиться из-за слов девушки, которая ушла, рассерженно хлопнув дверью. Вот только в ту пору как-то не было у меня девушек, не было и таких проблем.
Вспомнить — с одной стороны, как было хорошо! Тихо, спокойно. Наготовишь еду в четверг на всю неделю, потом знай разогревай; из всей уборки — кошачий лоток, протирать пыль да закладывать посуду в посудомойку; продукты доставка привозит, прогулки в ближайшем парке пару раз в неделю, если погода позволяет — благо, я и так дрищ, форму поддерживать не нужно. Ну, или мне тогда казалось, что не нужно. Теперь я, конечно, иного мнения, но теперь мне и повседневная жизнь такую нагрузку дает, что будь здоров. Вот хоть нашу недавнюю горную прогулку в команде взять…
Так вот, с одной стороны, конечно, не жизнь, у меня была на Земле, а малина. А с другой — как я это выдерживал?! Тоска ведь смертная! Даже Белкину на станции нравится больше: он расцвел, прыгает везде, носится. Сколько людей его гладит, сколько вкусняшек дают (одобренных мною вкусняшек, разумеется; универсальные белковые кубики вполне Белкину подходят).
И вот как-то не входило тогда ко мне в квартиру сногсшибательных мисс Конгениальность, вроде Миа, готовых внести сумбур в сердце и душу. И бессонницей мучиться было не с чего, хотя — все условия.
А теперь есть с чего: я мучительно перебираю происшествия вечера, пока ем ужин (заказанный из столовой старшего персонала на двоих, так что половина отправляется в маленький комнатный холодильник), пока моюсь, пока наглаживаю перед сном Белкина, рассказывая ему, какой он прекрасный и замечательный котик. А потом я ложусь в кровать, готовясь перешибать лишние мысли аутотренингом: не высыпаться мне сейчас ну никак нельзя. Завтра ответственный день. Как и любой день на станции «Узел», если ты ее капитан. Да и неизвестно, как теперь поведет себя Миа. Если случившееся на нее повлияло, значит, мне придется как-то это компенсировать… как?!
Но аутотренинг не работает. Точнее, в нем не возникает нужды. Я ложусь на бок и готовлюсь несколько часов пялиться на звездную ночь за фальшивым иллюминатором вдоль моей кровати — это просто экран, но, так как я категорически не понимаю здешних видеоразвлечений, даже «Любовь и ответственность» могу смотреть только с разъяснениями Миа, я настроил по умолчанию экран в режим окна.
А потом я открываю глаза от мелодичного голоса информатора:
— Доброе утро, капитан Старостин! Предлагаю прослушать кантату знаменитого пентета «Тра-Нил, Эйри, Кэри и Сайни» из Великого Саргоната — «Размышление о полете аргунов над полем лакусов». А пока она звучит, напоминаю вам, что ваш список дел на сегодня…
Кантата ничего такая, приятная. Немного напоминает классическую «Металлику». А вот список дел порадовать не может. Я только прикидываю, как вежливо отклонить очередную заявку от Ардено Нолькарро для экскурсии его подопечных по станции — десятая за последний месяц, это уже чересчур, его цистерны реально перекрывают движения в коридорах! — как тут меня словно бьет обухом: я ведь вчера поссорился с девушкой! Сначала я не так выразился, потом она мне гадостей наговорила, и неизвестно теперь, есть ли у меня девушка вообще. Я же собирался об этом весь вечер переживать, лежать с бессоницей!
А уже утро…
М-да. Хотите избавиться от проблем со сном и не принимать личную жизнь близко к сердцу? Заведите космическую станцию!
Это недоразумение меня скорее веселит, и я иду чистить зубы почти в хорошем настроении.
Стоя у зеркала в ванной, обдумываю ситуацию. Почему-то размышления отнимают очень мало времени.
Когда я учился в своем поварском техникуме, была у нас там такая девчонка, Надя, очень тихая и откровенно сказать не слишком симпатичная. Зато какие конспекты писала — закачаешься! Все четко, понятно, с рисунками.
И тут начал ее обхаживать один из пяти парней с курса. Все было хорошо, любовь до гроба, чуть ли не расписываться уже собрались, как только восемнадцать стукнет… и тут «добрая» подружка рассказывает ей, что он это начал, только чтобы подобраться к ее конспектам!
Тут же между нами чемодан, Надя сидит на уроках бледная и молчаливая, тот парень вообще-то куда-то пропадает, потом появляется пьяный и начинает немузыкально орать какой-то блатняк у нее под окнами…
Не помню, чем там у них закончилось, вряд ли хорошо. Помню только довод, который привела Наде соседка по парте — за моей спиной во время скучной лекции по литературе, вот я и запомнил. «Да какая тебе разница, из-за чего он на тебя внимание обратил?! Из-за конспектов обиделась? А если бы он за твоей попой две остановки шел — лучше бы было?! Другие злятся, что парни их ум не ценят, а ты наоборот!» Надя, все такая же бледная, тихо и зло ответила: «Ты не понимаешь! За попой шел бы — это бы я ему понравилась. А конспекты — это он выгоды себе хотел!» На что подруга ей ответила, что, мол, потрахаться — та же выгода, а у Нади просто комплексы, хочется, чтобы за внешность оценили, потому что она себя уродиной считает. Надя, разумеется, обиделась, и живой разговор за задней партой смолк. Тогда я этому не мог нарадоваться, так как чувствовал себя крайне неудобно, выслушивая чужие откровения.
А сейчас вот, удаляя щетину гелем-депилятором, задумался.
Следует ли мне расстраиваться из-за того, что Миа сказала, будто оценила меня не за мои красивые глаза и уникальные душевные данные, а за мое упорство и организаторские таланты? Да с чего бы? И то и другое — тоже часть моей личности, какая разница, чем я в начале ее зацепил. И если бы я потом не понравился ей весь целиком, вряд ли она бы довела отношения до нынешней стадии. Ведь на диване в обнимку сидишь не с капитанскими нашивками, а с человеком.
Нет, бывают, конечно, прожженные мастера интриги, которые ради выгоды изобразят еще и не такие чувства. Но считаю ли я, что Миа одна из них? Если по-честному?
По-честному — нет, не считаю. Гложет червячок сомнения, но… Как она тогда набросилась на меня после покушения — зачем бы? Я ведь не торопился и не торопил ее, могла флиртовать и кормить завтраками еще целую вечность. И больше бы времени оставалось на ее любимую работу.
В общем, переживать тут не из-за чего. Ну наговорила она в запале всякого. Но я-то не семнадцатилетняя девчонка, которая жизнь и людей знает только по книжкам. Я… Ну ладно, в сущности, я тоже людей особо не знаю, это моя первая серьезная работа и мои первые серьезные отношения. Но что люди на эмоциях частенько говорят то, чего не думают на самом деле, лишь бы побольнее ранить собеседника, и что этим частенько грешат самые близкие — это да, это я в курсе. Проходили.
Да что там люди, даже Друг меня больно оцарапал, когда я делал ему болезненный укол первый раз! Потом то ли понял, что ему становится легче после этих уколов, то ли смирился, и только мявкал тихонечко (каждый раз разрывая мне сердце, но это уже другой вопрос). А поначалу — ух, устроил он мне.
А ведь животные вернее людей. Уж если они любят и доверяют, то лишиться этого доверия не так-то просто. Миа же меня знает не так долго, а обидел я ее, судя по всему, крепко. И в первую очередь тем, что недооценил.
С такими мыслями надеваю форму, прощаюсь с Белкиным — он протестует, но сегодня будет не до него — и отправляюсь на работу. Перед выходом спохватываюсь и переключаю для Белкина «оконный» экран в отображение жизни верхних этажей джунглей на Найялле, метрополии преи. Там очень красивые птички, Белкину нравится. Накормит-то и напоит его автоматика, но без меня котейке, ясное дело, скучно. (Пара вахенных специалистов вызывались в таких случаях навещать его в мое отсутствие, если у них нет вахты, но я согласия не дал — мало ли что… не хочу чужаков на своей территории.)
У двери меня встречает приставленная Вергаасом охрана. Я привычно желаю им доброго утра и спрашиваю, как идет служба. Они так же привычно отвечают мне, что все хорошо.
Уже в лифте до меня доходит, что можно бы проверить сообщения, вдруг Миа мне за ночь что-нибудь написала.
Не-а, не написала. Пара служебных записок, как обычно. Тон у них какой-то суховатый и холодноватый… или мне так кажется? На самом деле вроде обычный тон, она всегда мне так пишет, если по делу… А не по делу и не пишет.
Может быть, это именно потому, что не испытывает особой нежности?..