Сергей Плотников – Станционный хранитель (страница 42)

— Вы знаете, чем сафектийцы занимаются в своем модуле?

— Испытывают новые методики проведения выборов? — спрашиваю, потому что сталкивался с сафектийцами только в этом ключе.

— Это их побочная деятельность, — терпеливо поясняет Миа. — Очень важная с их точки зрения — но побочная. Они взяли этот контракт, потому что вообще-то это… как сказать? Патентный инкубатор? Институт повышения квалификации для физико-инженерных дарований? Не знаю даже, как это перевести! В общем, сюда прилетают пожить лучшие умы Сафекта, чтобы поделиться проектами, разработать кое-что, не раскручивая сложности их патентного права. Там оно вообще чуть ли не запрещает сотрудничать, каждый чих расписан! Считается, что тут они ужасно рискуют, потому что кто угодно может украсть их идеи. Но зато и прогресс, по идее, должен ускориться во много раз.

— И что, ускоряется? — заинтересованно спрашиваю я.

А про себя отмечаю, что это все как-то очень уж хорошо укладывается в пафосную речь адмирала Виоланны о цивилизациях, добровольно затормозивших свое развитие.

Патентное право, которое мешает сотрудничеству ученых — если это не эталон шор на глазах технического прогресса, то я зеленый бабуин.

— Пока неясно, — пожимает плечами Бриа. — Модуль ведь совсем недавно построен. Но тенденции обнадеживающие.

…В общем, мы идем к сафектийцам договариваться о сотрудничестве.

Нам оказывают крайне вежливый прием: глава местного сообщества Треймхарт Раго встречает нас с Миа на крыше собственного особняка, где уже накрыт стол на троих; меню включает некоторые блюда из вновь открывшихся межвидовых едален. Царит приятная солнечная погода, как и всегда в этом озере; уголки белоснежных салфеток чуть трепещут под долетающим с озера ветерком. Лепота!

В такой атмосфере я как-то сразу перестаю сомневаться, что сафектийцы согласятся.

Но когда Миа излагает наше предложение, сафектиец вдруг начинает юлить:

— Предложение, конечно, очень лестное, — говорит он. — Поучаствовать в создании такого грандиозного корабля! Однако оплата…

— Тут мы можем поторговаться, господин Треймхарт, — Миа мило улыбается. — Но учитывайте, что мы выкупаем ваши мощности разом как минимум на год. Далеко не факт, что вы будете полностью заняты разовыми заказами весь этот срок.

— Не факт, разумеется, — кивает он. — Однако я имел в виду другое. Дело в том, что репутация вашей станции… как бы сказать… Хотя вы и хорошо выступили с речью о выборах, у моего народа остались сомнения, можно ли иметь с вами дело, — он разводит руками, как бы показывая, что он тут не при чем, это все народ.

«Ах ты юла слизнявая, — думаю я. — Я ведь тебя отмазывал той речью!»

Однако вслух говорю:

— И как мы можем доказать свою благонадежность перед вашим электоратом?

— Традиционным способом — покажите, как вы и ваша команда работаете под огнем, — вкрадчиво отвечает Треймхарт.

…Вот так мы и договариваемся об этой… разведке боем. Правда, испытание должно проходить не в пространстве выборов сафектийцев, а в одном из наших новых игровых полигонов. Виртуальных, разумеется.

На полигоне задано максимальное приближение к реальности, именно поэтому сафектийцам пришлось разбирать «врата», через которые они якобы попали в игру (на самом деле, понятное дело, никуда они не попадали, каждый мирно лежит в своей капсуле виртуальной реальности).

А теперь, значит, моя задача по очереди вынести этих умников. Согласно тактическому экрану, трое прутся к засаде вместе, один от них отделился и идет ходко своим путем. Наверное, самый опытный боец.

К сожалению, отловить его по экрану не получится — когда отряды сближаются на расстояние, вдвое превышающее условную прямую видимость (условную — потому что горы все-таки), экраны перестают работать. Чтобы не облегчать задачу.

К счастью, благодаря этому и он меня не может отловить.

Я лежу в засаде, как снайпер. Для этой цели я поставил на винтовку оптическую насадку и время от времени разглядываю с ее помощью окрестные скалы. Пока противники видны на экране, так что это нужно больше для того, чтобы рельеф мне примелькался и потом было поще их находить. Да и площадку я нашел хорошую — от нее наши врата как на ладони.

Ну, где же сафектийцы?

А, вот, пропали с экранов! Все, теперь недолго ждать. Интересно, кто появится раньше — группа из трех или одинокий путник? Впрочем, одиночка блуждает, плетет какие-то кренделя в скалах, за ним нужен глаз да глаз… Наверняка флаг у него!

Между прочим, не такую уж большую фору мне дали, хотя я только спускался от места побоища, а они сперва поднимались по той крутой тропинке, о которой говорила Миа.

Только у меня возникает это соображение, как я немедленно вижу сафектийцев. Они напряжены, собраны, двое с винтовками прикрывают третьего — то есть третью, которая идет с голыми руками. А ее-то винтовка куда делась, тоже на запчасти разобрали? Или просто в пропасти посеяла?

Смотрю статы: на расстоянии прямой видимости они хорошо видны. Странно, девчонка у них не рукопашник и не боец… Ого, какие показатели интеллекта! Должно быть, мозговой центр, юный гений. Наверное, она и ранцы собирала. Тогда понятно, чего они ее берегут.

Ну ладно. Начнем с левого, пожалуй…

Я выцеливаю его голову в объектив и нажимаю спуск.

Нет, снайпера из меня все-таки не выйдет. По крайней мере, в реале. Хотелось бы, но нет. Рука затекла от неудобной позы, прицел слегка дергается — и шарик света врезается в голову его соседа.

Ой, ну ладно. Какая разница, один или другой?

Мужик с винтовкой бросается бежать, девчонка демонстрирует интеллект, падая на землю и откатываясь за камень. Черт, надо было бить ее. Ну ладно, попробую взять бегущего. Наверняка не попаду, но… вдох-выдох, руки успокоить руки…

Попал!

Нет, правда, удивительно, но попал! По корпусу, конечно, не в голову, но это не важно, чувак упал, как подкошенный.

Значит, у нас остались девчонка и безвестный одинокий рейнджер…

Оглядываюсь, сначала через оптический прицел, потом так, без него. Никого вокруг не видно, пусто. Как шаром покати. Неужели до ночи тут с ним вози…

«Одинокий рейнджер» бесшумной тенью появляется над краем расщелины. Я смотрю на него в ужасе — ну и статы! если и не лидер партии, то самый сильный боец точно! — однако на курок нажимаю. Сам не знаю, зачем, мое ружье смотрит в другую сторону.

Тут происходит странное: сафектиец уклоняется, как будто не заметив, что мой ствол на него не смотрит. Должно быть, тоже сработал рефлекс. И в результате шарик света разбивается о его нагрудник!

Сафектиец смотрит на меня донельзя удивленным взглядом — а через секунду его костюм срабатывает, и он падает, как подкошенный.

Отбрасываю винтовку и подбегаю к нему, чтобы обыскать. Флаг может быть только в одном месте — нам показали, где он крепится, чтобы не было видно снаружи (слишком легко ведь, знать, у кого из партии флаг!). Но в контейнере, который крепится к поясу противника, ничего нет.

Мне некогда даже дух перевести и порадоваться, что снова уцелел. Мышцы напряженно ноют, во рту сухо, голова идет кругом — адреналиновый откат. Но мне нужно выкулупать девчонку из-за камня. Если флаг у нее (а должен быть! не могли же они ступить и не забрать его с перевала), то стоит ей пройти во врата — то есть просто под арку из легкого серебристого металла…

Кубарем я скатываюсь из моего надежного убежища — и вижу девчонку! Оказывается, пока я сражался с рейнджером, она выбралась из укрытия и почти успела добежать до врат!

Мы сталкиваемся нос к носу у самого порога. Я пытаюсь вскинуть винтовку… и замечаю, что винтовки у меня больше нет!

Я как кинул ее на землю рядом с «телом» сафектийца, которого обыскивал, так и не подобрал!

А вот у девчонки оружие есть. Должно быть, забрала у одного из убитых.

Ай молодца.

Смотрим друг на друга: я с пустыми руками и сафектийка со стволом на перевес. Думай, голова! Шапку куплю!

— Погоди, — вдруг говорит она. — Я только что поняла. Ты — капитан Андрей Старостин, последний из своей группы? И если я тебя сейчас уложу, то мы не будем участвовать в проекте по созданию межзвездного корабля?

— Все так, — мрачно говорю я, пытаясь найти какой-нибудь способ вырубить ее. Не бежать же прямо на винтовку!

Секунда молчания. Очень-очень длинная секунда. Или мне только кажется, что она такая длинная?

— Ну и стресс, — говорит сафектийка.

И падает как подкошенная. Вестимо, так и выглядит их знаменитый обморок от стресса.

Одно слово — юное дарование…

Как сомнамбула, подхожу к ней, расстегиваю контейнер на поясе и ожидаемо достаю ярко-зеленый флажок.

Победа наша!

Глава 19 (без правок)

Аллероп внимательно оглядывает модуль, который монтажники Нор-Е стыкуют к хабу. Не напрямую, для этого модуль Академии маловат; системы жизнеобеспечения не предназначены для частичной автономности, как в жилых модулях арендаторов. Поэтому будущая Академия у нас будет крепиться к соноранцам: у тех наиболее универсальные системы жизнеобеспечения, которые легче всего приспособить для обслуживания Академии.

Новое помещение наших медиков не похоже на обычные модули, в том смысле, что оно не круглое, а словно слеплено из множество кубов разного размера, состыкованных вместе, на первый взгляд, без всякой системы. Кубы покрашены в насыщенные, почти психоделически яркие цвета и сияют габаритными огнями; сейчас, на фоне выходящего из-за бока газового гиганта местного светила вся конструкция смотрится почти апокалиптически. Если бы я сам не подписывал документы о строительстве этой херни и не сидел на проектных совещаниях (мало что понимая, но ведь сидел же!), и мне бы сказали, что это больница — ну ладно, зародыш больницы — я бы не поверил.