Сергей Плотников – Станционный хранитель (страница 22)

Они никогда не родит мне ребенка.

Готов ли я сближаться с нею, держа все это в голове?

Есть над чем подумать.

И почему-то тут решиться сложнее, чем на первый шаг по строительству межзвездного ковчега.

___

* Мы тоже знаем как минимум два примера такой причины табу на разговоры о размножении: «Спектр» Лукьяненко и цикл про Перекресток Ника О’ Донохью.

Глава 10 (без правок)

— У меня для вас новость, — говорит Мийгран по моему капитанскому смартфону-коммуникатору.

Все-таки есть в этом что-то сюрреалистическое: находиться на космической станции черт знает за сколько световых лет от дома, а пользоваться почти что обычными сотовыми телефонами. Которые, если верить Нор-Е, едва ли не венец коммуникационных технологий в обозримой части галактики… ну, по крайней мере, тех технологий, которые доступны для практического использования. Голографические экраны тут тоже существуют, однако считаются слишком дорогими и крайне неудобными.

— Надеюсь, хотя бы хорошая? — спрашиваю я тем временем Мийгран.

— Да как вам сказать, — тянет она, в голосе насмешка пополам со смутным обещанием.

То самое сходство «гендерно-социальных ролей», о котором говорила Миа, проявляется в том, что женщины три-четырнадцать почти не отличаются от землянок манерами… в частности, слегка кокетливыми жестами, многозначительными улыбками и тому подобным. По крайней мере, Мийгран не отличается — как и те дамы три-четырнадцать, с которыми мне иногда приходится иметь дело по долгу службы. Если бы не страшноватые ноги с птичьими когтями, можно было бы решить, что это все землянки, сделавшие радикально креативные прически.

(А вот мужчины три-четырнадцать, по-моему, слишком агрессивные для землян! Все сходу начинают вести себя так, как будто они тут самые важные птицы и все им должны. Хуже тораи, честное слово.)

— Уж как-нибудь скажите, — говорю я, всем видом показывая, что не намерен флиртовать или шутить на рабочем месте.

— Абдуркан рассказал мне о человеке, который подойдет для вашего… сертификационного центра, зародыша медицинской академии, называйте как хотите.

Мийгран, разумеется, употребила слово, которое в наиболее употребительном всеобщем языке Межзвездного содружества — то есть в языке три-четырнадцать с упрощенной грамматикой — обозначает попросту представителя этой самой расы три-четырнадцать, но на русский переводится, разумеется, как «человек». Сами три-четырнадцать этим абсолютно не смущаются, поэтому и я в дальнейшем буду использовать соответствующий русский термин для представителя любой расы — хоть омикра. Или нет, для омикра все-таки не буду… Не знаю, как пойдет.

— И что это за человек? — спрашиваю я.

— Ацетик, — отвечает Мийгран, — некто Аллероп-Аллероп. Большой оригинал. Мало того, что он отпочковался от своей грибницы и завел только одного отпрыска, так он еще и занимался бесконтактным хирургическим вмешательством в тела других рас.

— Бесконтактным хирургическим вмешательством? — удивляюсь я.

— В том смысле, что он своих пациентов и пальцем не касается. Зато внедряет в них свой мицелий, и тот избавляет пациентов от опухолей, раковых клеток и тому подобного.

— Ого, — говорю я. — Ведь законодательством Экспансии Аце такие манипуляции с телами разумных запрещены?

— Еще как. Поэтому он практикует нелегально… и кстати говоря, здесь у вас под боком. Если Вергаас о нем не знает, сделайте ему внушение.

— Хорошо, — говорю я. — А как его пациенты, не боятся, что он навеки оставит их своими рабами?

— Да ладно, — фыркает Мийгран, — мицелий работает только при прямом контакте. Или с помощью телепатических усилителей тораи. Если кто-то боится, им достаточно просто избегать ацетиков… и то даже не всех, а тех, кто связан мицелием с Аллеропом. То есть только его и его сына.

«Если, — думаю я, — он действительно отпочковался от своей родительской грибницы и если действительно завел только одного ребенка». Но вслух этого не говорю: для того и существует служба безопасности, чтобы проверять такое.

Тут надо пояснить — точнее, напомнить — две вещи. Во-первых, ацетики не любят существовать по одиночке. Они стараются по возможности всегда сохранять контакт с грибницей своего рода. Это не значит, что отдельный ацетик не может отлучиться из дома на год или на два — может! Другое дело, что это будет для него крайне неудобно. Впрочем, саму грибницу тоже можно перенести, как поступил, например, род, живущий в модуле у меня на станции.

А еще можно отпочковаться от грибницы полностью и положить начало новой грибнице. Причем это делается как полюбовно — в этом случае новый родоначальник берет кусок грибницы на развод, — так и в формате «между нами чемодан». Первым способом, насколько я знаю, отпочковался помощник моего главного инженера Томирл-Томирл.

Во втором случае отщепенец теряет все знания, накопленные родом до него, кроме того, что может уложить в собственной голове; для ацетика это гигантская потеря. Причем не столько даже интеллектуальная (емкость их мозга вполне сравнима с емкостью мозга землян или других разумных рас, может быть, даже и побольше), сколько эмоциональная: живут ацетики очень недолго по нашим меркам, лет-тридцать сорок, поэтому постоянный контакт с памятью поколений приносит им смирение и успокоение перед ликом небытия.

Кстати, по той же причине отпочковавшиеся ацетики стараются сразу размножиться: так им спокойнее, что накопленный ими опыт не пропадет в веках. В игре наш Томирл таким образом создал всю инженерную команду станции; в реальности — всего лишь ту ее часть, которая отвечает за компьютерную безопасность.

Однако пока неизвестного мне Аллеропа-Аллеропа одиночество не испугало.

Тот еще оригинал, ага.

Во-вторых, вся эта тема с избавлением от опухолей или других проблем с помощью грибницы мне изрядно не нравится. Особенно после истории с рабами из радиоактивной расы. Мийгран может сколько угодно говорить, что ацетики не способны подчинить кого-то без непосредственного контакта, и вдвойне — если нет родства с мицелием. Однако от кого это известно? Не только ли от самих ацетиков? Что-то мне сложно представить такую систему экспериментов, проведенную без участия разумных грибов, которая позволит закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Но делать нечего — надо же с кого-то начинать.

— Хорошо, — говорю я, — Абдуркан дал вам его контакты? Может быть, пароль?

— И контакты, и пароль, — отвечает Мийгран. — Сейчас вам все это пришлю. Думаю, вы захотите договориться о встрече через Миа?

— А вы не советуете? — чуть удивляюсь я.

— Да почему нет… Удивительно только будет, если она согласится. До вашего прилета, капитан, она была удивительно законопослушной — практически как ее начальница.

Под «начальницей» Мийгран имеет в виду Бриа — я даже не сразу соображаю. Все же странное это дело. Я уже пару недель (или дольше?) тут капитаню, а до сих пор мне сложно уложить в голове, что девушка, которая мне так понравилась в игре — это на самом деле две девушки, и что только одна из них на самом деле мне симпатизирует.

Кстати, о Бриа.

Прощаюсь с Мийгран — и наступает черед нашего с Бриа совещания. Ну почти.

Его бы тоже можно было провести «по телефону» (в смысле, по коммуникатору), но тема, которую мы собрались обсуждать, довольно деликатная, да и времени может занять немало. Поэтому я назначил встречу в своем кабинете. Сразу после того, как целый час буду принимать просителей с разными вопросами.

После того, как я обнаружил, что ко мне приходит кто попало и почем зря, я сделал все, чтобы свести этот поток к минимуму. Начал с самого простого — сократил количество приемных часов (кто бы не составил мне такое расписание, как составил, он был чересчур оптимистичен, теперь это ясно).

Однако полностью избавиться от этой повинности, конечно, нельзя: смысл общественных должностей вроде моей в том и заключается, что ко мне должно быть возможно попасть.

Правда, я завел себе секретаря, который должен решать эти вопросы. Честно говоря, хотел секретаршу, желательно из расы посимпатичнее, но не получилось — рекрутировал я из вахтенных, а там нашелся только один специалист нужного профиля. Так что теперь у меня в кабинете есть типичный начальственный «предбанник» (отгородили кусок коридора), а в предбаннике сидит хмурый мускулистый заяц-преи со взглядом исподлобья.

Прохожу через этот предбанник в свой кабинет, спрашиваю:

— Сложные случаи есть сегодня?

— Смотря что вы считаете сложным, капитан, — мрачно говорит мне секретарь; зовут его Лаери Бью-штыком, и тип он крайне мрачный. — Есть делегация преи, которые возмущены, что отменили их экскурсию на энергоустановку…

— Я же с ними разобрался!

— Это другие, капитан. Расписание экскурсий по энергоустановке было забронировано на год вперед. Предупреждая ваш вопрос: большая часть купивших экскурсии — преи. Поскольку прошел слух, что эта энергоустановка легко превращается в пушку и была даже заказана соответствующая симуляция, многие из нашего народа ею заинтересовалось.

— Вы правда так любите оружие? — удивляюсь я.

— Конечно! — в глазах Лаери загорается совершенно детский энтузиазм. — Оно клевое!

И не поспоришь.

— …Кроме того, две дочери Талес, которые хотят открыть салон оказания лечебных услуг, но просят вашего разрешения…